Хозяйка игрушечной мануфактуры (СИ) - Сталь Фиона

— Господи, помилуй. Миледи, он же съест вас.

— Пусть попробует. Я костлявая, подавится!

Я вышла из дома и села в наемный экипаж.

— Особняк де Вьеров, — скомандовала я.

Дорога заняла полчаса. Мы ехали через богатые кварталы, мимо кованых оград и ухоженных парков. Особняк герцога возвышался над остальными как средневековый замок. Серый камень, башни, узкие окна. Мрачное величие.

Экипаж остановился у ворот. Швейцар в ливрее посмотрел на мою скромную пролетку с подозрением.

— Леди Уинстон к его светлости, — сказала я, выходя. — По личному и срочному делу.

— Его светлость не принимает без записи, — холодно ответил швейцар.

— Передайте ему, что речь идет о его инвестициях в стекольную промышленность. И о саботаже.

Слово «инвестиции» сработало. Швейцар исчез за массивными дверями и вернулся через минуту.

— Прошу, миледи. Его светлость в библиотеке.

Меня провели по длинным коридорам, устланным коврами, в которых утопали ноги. Стены были увешаны портретами предков — все с одинаковыми суровыми лицами и холодными глазами. Семейное сходство было пугающим.

Дворецкий распахнул передо мной высокие двери.

Библиотека была огромной. Стеллажи с книгами уходили под потолок. В камине ревел огонь, отбрасывая танцующие блики на стены.

Роланд де Вьер стоял у окна, спиной ко мне. Он был в домашнем сюртуке, без галстука, что делало его чуть менее официальным, но не менее пугающим.

— Леди Уинстон, — произнес он, не оборачиваясь. — Я ожидал вас. Но не так скоро. Или вы пришли сдаться раньше срока?

Я сделала глубокий вдох, напоминая себе, о спокойствии.

— Я пришла не сдаваться, ваша светлость. И не с деньгами, у меня их по прежнему нет.

Он медленно повернулся. В руках он держал бокал с янтарной жидкостью.

— Тогда зачем? — он приподнял бровь. — Пришли жаловаться на жизнь? Или, чтобы я еще раз посмотрел на ваши хорошенькие глазки?

— Я пришла сообщить вам, что сегодня ночью на вашей фабрике произошла диверсия, — сказала я прямо, глядя ему в глаза. — Печь взорвана. Производство остановлено!

Глава 22

Лицо герцога не изменилось, но рука с бокалом замерла.

— Взорвана? — переспросил он спокойно, но от этого спокойствия веяло холодом. — Мои люди доложили мне о шуме, но сказали, что это техническая авария.

— Ваши люди ошиблись. Или им заплатили, чтобы они ошиблись. Дымоход был перекрыт железным прутом. Это дело рук Блэквуда. Он обещал оставить от фабрики угли, и он свое слово сдержал.

Роланд поставил бокал на стол. 

— Продолжайте.

— Ремонт стоит денег. Больших денег. У меня их нет. Те средства, что я выручила от продажи первой партии игрушек, ушли на уголь и зарплаты.

— И вы пришли просить у меня денег? — усмехнулся он. — Эмилия, вы восхитительны в своей наглости. Вы должны мне целое состояние, просрочили все платежи, потеряли единственный актив, и теперь просите еще? Почему я должен дать вам хоть пенни?

— Потому что если вы не дадите, вы получите груду кирпичей и пустырь, — отчеканила я, подходя ближе. — Блэквуд уничтожил печь, но он не уничтожил идею. Люди хотят эти игрушки, Роланд. Жан продал всё за два часа. Спрос огромен. Если мы починим печь сейчас, мы успеем сделать партию к Новому году и покрыть часть долга. Если нет — вы потеряете всё.

— Я могу просто забрать землю и продать ее тому же Блэквуду, — парировал он. — Он мне еще спасибо за это скажет.

— Можете. Но тогда вы позволите мелкому бандиту победить вас. Вы позволите ему диктовать условия в вашем городе. Разве «Ледяной Дьявол» такое прощает?

Его глаза сузились. Я попала в точку. Я била по его гордости.

— Вы манипулируете мной, леди Уинстон?

— Я предлагаю сделку. Вы оплачиваете ремонт печи. Срочный ремонт. Лучшие материалы, лучшие мастера. Вы усиливаете охрану, чтобы ни одна крыса не проскочила. А я...

— А вы? — он сделал шаг ко мне. Теперь нас разделяло всего полметра. Я чувствовала запах его парфюма — сандал и мороз.

— А я отдаю вам долю в новом прибыльном бизнесе. Не залог, а долю. Пятьдесят процентов. Мы становимся партнерами. Официально. «Уинстон и де Вьер».

Он молчал, глядя на меня сверху вниз. В его взгляде боролись скептицизм и... азарт?

— Пятьдесят процентов от чего? От разбитых надежд, которые вы выдуваете на моей фабрике?

— От будущего, — я открыла сумочку и достала шкатулку. Открыла ее.

На черном бархате лежал серебряный шар. Идеальный. Сияющий.

— Это будущее, Роланд. Это то, что будет висеть на каждой елке в этом королевстве через год. И вы можете быть владельцем половины этого чуда.

Он посмотрел на шар. Потом на меня.

— Вы рисковый игрок, Эмилия. Ваш муж проигрывал в карты, а вы играете ва-банк с самой жизнью. И моими деньгами!

— Мне есть ради кого играть. Моя дочь каждый день хочет есть, — тихо сказала я. — И я не проигрываю.

Роланд взял шар из коробки. Покрутил его в пальцах.

— Ремонт печи займет неделю, — сказал он задумчиво. — Даже с моими деньгами. Вы не успеете подготовиться к Новому году.

— У нас есть малая печь, лабораторная. Ее можно восстановить за сутки. Объемы меньше, но мы сможем делать дорогие, эксклюзивные вещи. А большую запустим уже в январе. Главное — не останавливаться.

Он усмехнулся. В этой усмешке было что-то хищное, но не злое.

— Хорошо.

Я моргнула.

— Что?

— Я сказал: хорошо. Я оплачу ремонт. Я дам вам денег на материалы. Я выставлю здесь полк солдат, если понадобится. Но условия меняются.

— Какие условия? — насторожилась я.

— Шестьдесят процентов, — сказал он. — И... я буду лично контролировать процесс. Каждый день. Я хочу видеть, куда вкладываю деньги.

— Пятьдесят пять, — я не могла не торговаться. Это было рефлекторно.

Он рассмеялся. Громко, искренне. Этот звук преобразил его лицо, сделав его моложе и человечнее.

— Пятьдесят пять. И ужин.

— Ужин? Какой ужин? — я растерялась.

— Вы должны мне ужин. В честь подписания контракта. Когда мы запустим печь… Ой, не делайте такой лицо, я же не поцелуй от вас требую! 

— Договорились, — выдохнула я, чувствуя, как ноги становятся ватными от облегчения. — Значит, вы согласны?

Роланд протянул мне руку. Я вложила свою ладонь в его. Его пальцы сомкнулись крепко, тепло и надежно.

— Согласен, — сказал он. — И да поможет нам Бог, потому что Блэквуд теперь точно взбесится.

— Пусть бесится, — улыбнулась я, чувствуя себя так, словно только что выиграла в лотерею большой куш. — У меня теперь есть дракон, который меня защищает.

— Дракон? — он поднял бровь.

— Ну, или Ледяной Дьявол. Как вам больше нравится.

Он не отпустил мою руку.

— Лесного вы обо мне мнения, Эмилия. Теперь, идите домой. Мои люди будут на фабрике через час. Каменщики приедут к вечеру. 

Я вышла из кабинета, чувствуя спиной его взгляд.

В сумочке лежал рисунок Лотти. Где папа-герцог держал маму за руку… Не зря говорят: устами младенца глаголит истина!

Глава 23

Если раньше фабрика была местом тихой безнадежности, то теперь она напоминала растревоженный муравейник, в который кто-то ткнул палкой. И палкой этой был герцог де Вьер.

Он сдержал слово. О, как он сдержал слово!

Ровно в восемь утра его черная карета въезжала во двор. Из нее выходил он — безупречный, в черном пальто, на котором, казалось, даже пыль боялась оседать. Он проходил в цех, кивал рабочим, от чего те вытягивались в струнку и начинали работать с удвоенной скоростью и занимал свой «пост».

Его «пост» — это старый, колченогий стул в углу, который он заменил на принесенное из дома удобное кресло с высокой спинкой. Он сидел там, как король в изгнании, просматривая счета, чертежи и наблюдая за каждым движением в цеху. Особенно за мной.

Я чувствовала его взгляд постоянно. Когда смешивала реактивы, когда спорила с каменщиками или успокаивала Лотти, передавая её в руки Марты. Этот взгляд жег спину, заставлял держать осанку и не показывать усталости.