— Не отдала бы, — произнесла Эллен, глядя на меня с удивлением. Как я вообще мог о таком заговорить. — Потому что это — всё, что у меня есть. Это всё, что вы, мужчины, цените в нас. Красота. За неё вы готовы простить всё. Даже отсутствие чести, даже нелюбовь, даже бедность.
Глава 39. Дракон
Эллен помолчала, а потом едва заметно улыбнулась.
— Я бы не стала отдавать свою красоту ни за какого мужчину в мире, — спокойно произнесла она, немного задумавшись. — Потому что без красоты я останусь беззащитной. А мужчина…
Она словно смотрела мне в душу.
— Рано или поздно бросит меня ради красавицы. Я знаю это. Я это уже видела.
В этот момент ее глаза скользнули по окнам моего поместья.
Под кожей зашевелилась чешуя — не как знак силы, а как предупреждение: «Ты теряешь контроль». В горле першило, будто я проглотил угли. Зрачки сузились до щелей, и мир окрасился в цвета крови. А Эллен смотрела на меня, как на трофей, не понимая, что стоит перед зверем, который уже перестал быть человеком.
— Ты ведь сам сказал, что не можешь хотеть женщину, которая выглядит как призрак собственной жизни, — прошептала Эллен, и в её голосе не было злобы — только холодное сочувствие. — Она отдала тебе всё... Но ты не можешь лгать себе, Иарменор. Ты не хочешь её. Ты жалеешь. А жалость — не любовь. Это клетка.
— Внутренняя красота — это, конечно, чудесно. Но ей не оборачиваются вслед, — усмехнулась она, склонив голову. — Потому что красивая женщина — это статусная вещь. Да, я вещь! Я знаю. Мне с детства об этом не уставали напоминать.
Она смотрела на меня холодными и грустными глазами. И тут же перешла на «вы».
— Вы же знаете, генерал, — ваше имя должно сиять, а не тонуть в слезах какой-то… несчастной женщины. Задумайтесь, вы — генерал. Общество не прощает больных, убогих и несчастных. Вы должны сиять. Вы — символ нашей победы, — улыбнулась она. — Иначе общество вам этого не простит. От вас хотят не милосердия и доброты. От вас хотят другого. Они хотят видеть, что вы всегда получаете то, о чем они могут только мечтать. И поэтому они идут за вами. Даже на смерть.
— Ты даже не заметишь, если я исчезну, — произнес я, глядя на ее ослепительную красоту. — Потому что тебе нужен не я. Нужен мундир. Так иди к нему. Он висит в гардеробе. Спросишь у дворецкого!
— Не пожалейте о своем выборе, господин генерал, — улыбнулась Эллен. — Помните. Я вызываю зависть. Она — жалость. Так что вы выбираете? Зависть или жалость?
Глава 40. Дракон
И Эллен улыбнулась еще сильней. Словно не сомневаясь, что я выберу.
— Советую подумать, господин генерал. Потому что если я поеду на бал, вряд ли я останусь там в одиночестве. Подумайте, что скажут в обществе. Генерал Эрден не смог удержать красавицу рядом с собой. Ее увели у него из-под носа. Разве стоит доверять ему крепости? Ваша репутация непобедимого генерала-дракона сильно пошатнется.
Она знала, на что давить, поэтому смотрела на меня спокойно.
— Однажды и ты состаришься, Эллен, — произнес я. — Превратишься в печеное яблоко. И никакие платья не смогут сделать тебя юной и свежей.
— Я знаю, — произнесла она. — Наверное, поэтому я не хочу терять время молодости на сожаления и на мужчин, которые не могут сделать свой выбор правильно, хотя судьба изо всех сил подсказывает им.
Ее слова осколками правды застряли в моей душе, когда она направилась к своей карете. Она не плакала, не умоляла. Она спокойно села в карету, а на ее лице была улыбка.
Я опёрся лбом о ворота. Камень обжигал кожу — не от холода, а оттого, что мой лоб горел, как уголь. На заборе остались следы когтей. Глубокие. Как шрамы на душе.
Выдохнув, я направился в дом, тут же без разговоров проходя в кабинет.
Портрет отца смотрел суровым взглядом: «Ты должен быть на балу, сын. Не ради славы. Ради порядка. Общество требует символ. Генерала, которого невозможно победить даже болезни и проклятию! Ты должен быть там ради меня, сын! Докажи всем, что драконы снова непобедимы!».
Я вспомнил горы. Бледное солнце в дымке. И крепость в самом сердце гор.
— Они что-то готовят, — усмехнулся отец. — И явно не похлебку. Иначе бы вместо магии был лук.
Он усмехнулся, а потом принюхался, как зверь. И нахмурился.
— Я слетаю, посмотрю, — решил отец, не дрогнув при мысли о том, что крепость полным полна боевых магов.
— Это опасно, — заметил я.
Мне было пятнадцать. Всего лишь пятнадцать. И я стоял рядом с ним в форме лейтенанта.
— Да ты что? А мы тут, значит, на прогулку вышли, уточек кормить! — усмехнулся отец. Он резко развернулся к воинам. — Слушать меня внимательно! Пока меня нет — мой сын за старшего!
Что? Я не ожидал. Я был уверен, что он назначит кого угодно.
Он накинул мне свой мундир — не как награду, а как проклятие. «Ты — дракон. Значит, будь им».
Это был последний раз, когда я его видел живым. Взрыв сотряс горы. Заклинание, которое готовили для нас, было разрушено им еще до того, как превратилось в бушующую смерть. И последнее, что я видел, так это отца, падающего в пропасть под крики радости противника.
— Слушать мою команду! — произнес я, сам не веря, что эти слова вырываются у меня изо рта.
Я во всем подражал ему. В голосе. В манере речи. Быть может, это и стало залогом победы. Они думали, что смерть дракона сломает нас. Но вместо отступления мы пошли в атаку.
Мне было страшно. Но этот бой я выиграл. Это был мой первый личный бой. И тогда в меня поверили все.
Пока все ликовали на развалинах крепости, я просто сидел и плакал. Как ребенок. Но уже спустя тридцать лет я спокойно сидел в крепости под свист заклинаний, разбирая донесения.
— Господин генерал! Господин… — закричал с порога влетевший солдат, трясясь от страха. Он то и дело вжимал голову в шею. — По нам работают боевые маги противника!
— Попадают? — невозмутимо спросил я, не отрываясь от бумаг. На столике стоял портрет моей Алиры.
— Н-н-нет… — прошептал солдатик, а у самого дрожали колени. Где-то неподалеку эхом разошелся страшный взрыв. Такой, что даже окна и стекла в шкафу зазвенели. Я поймал рукой чернильницу, которая задрожала и поползла к краю стола, и вернул ее на место.
— Ну и флаг с ними, — усмехался я, слыша грохот уже справа.
«Ты же помнишь! Ты же помнишь про честь мундира! Помнишь про непобедимого дракона?!» — взглядом твердил голос отца.
Помню, отец. Помню.
Я выдохнул, посмотрел на часы, а потом окликнул дворецкого.
— Неси мой парадный мундир. Я еду на бал!
Глава 41. Дракон
Карета подъехала к роскошному поместью, где уже столпилось столько экипажей, что не протолкнуться. Но выбежавшие слуги тут же расчистили место — будто моя карета была не деревом и железом, а самим символом власти.
Как любезно.
Это был очередной бал, посвящённый моему «чудесному выздоровлению». Я должен был стать живым доказательством: «Даже болезнь и проклятие не смогли победить дракона!»
Но внутри меня уже не было сомнений.
Я поднялся по мраморным ступеням, где уже звучала музыка и смех гостей — лёгкий, беззаботный, как будто за этими стенами никто не умирал, не страдал, не терял себя ради чужой жизни.
— О! А вот и господин генерал! — тут же воскликнул хозяин дома, расплываясь в улыбке, будто я принёс ему удачу, а не просто тень своего прошлого.
Эллен тоже расцвела улыбкой. Она знала, что я приду.
Она шагнула ко мне, оставляя позади нескольких поклонников, которые со вздохом смотрели, как она берёт меня под руку.
«Он мой!» — читалось в её глазах. «Он выбрал меня. Он — мой трофей».
— Я рада, что ты принял правильное решение, — прошептала она, снова переходя на «ты», будто мы были влюблённой парой, а не двумя игроками в чужой игре.
