Развод с генералом. Дважды истинная (СИ) - Юраш Кристина

Это был не поцелуй. Объявление войны всем моим попыткам забыть его. Каждое движение — жестокое, требовательное, без права на отказ. Он не спрашивал разрешения. Он восстанавливал порядок — тот, где я принадлежу только ему.

И самое страшное?

Моё тело предало меня. Оно отозвалось жаром на его ярость. Желанием на его жестокость. Предательским стоном, вырвавшимся из горла, как мольба: «Ещё… Ещё… Даже если это убьёт меня».

Он оторвался — резко, как будто сам испугался того, что наделал. Его глаза — янтарные, почти звериные — сверлили меня. Дыхание сбилось. Губы блестели в тусклом свете камина.

«Он сошел с ума!» — пронеслось в голове, а я все еще пребывала в шоке от случившегося.

Я почувствовала дрожь во всем теле. Поэтому сжала кулаки, чтобы он не видел, как подрагивают кончики моих пальцев. Он словно обнюхивал меня. Как зверь. Его дыхание скользило по моим волосам и обжигало мою шею, мою щеку.

— Ты думаешь, что поцелуй спасет то, что уже умерло? — спросила я, вытирая рукавом губы и все еще тайно дрожа под платьем при мысли о том, что у меня едва не снесло крышу от такой страсти.

— Нет. Не спасет, — произнесла я. — Уже нет! Нас ничего не связывает! Ни-че-го! Так что можешь считать этот поцелуй последним.

Он схватил меня за талию, дернув к себе так резко, что я едва не переломилась пополам. Я чувствовала его обжигающую страсть. Она скользила дыханием по моей шее… И я на мгновенье забылась… Забыла обо всем. О том, что мы бывшие. О том, что мы друг другу - никто.

Его рука коснулась пуговиц на моей груди. Когда она скользнула в под ткань, с наслаждением сжимая мою грудь, я опомнилась.

— Нет! — вырвалось у меня.

Его рука замерла. Пальцы дрогнули, как будто обожглись. В глазах — не гнев, а мука. Он медленно убрал руку, но не отступил. Его дыхание стало тяжелым, хриплым, будто он задыхался. По вискам пробежала тонкая тень чешуи — и исчезла.

— Я не хочу тебя, Иарменор, — произнесла я, возвращая ему его же слова. — Больше не хочу…

Я сглотнула, чтобы подавить в себе жгучее страстное желание. Он шагнул назад, как будто отклонившись от удара. Его лицо побледнело. В горле дёрнулся кадык. Он сжал челюсти так, что мышцы на скулах заиграли рельефом. Его дыхание стало тяжёлым, хриплым, почти звериным.

— Было время, когда я тебя хотела больше жизни… Когда одного такого поцелуя было бы достаточно, чтобы я снова почувствовала себя женщиной. Снова — любимой. Желанной… И тогда я, может быть, не занавешивала бы зеркала. Мне было бы плевать, что обо мне думают, ведь я знала: ночью, в спальне, я — королева.

Глава 45

Я смотрела на него. Прямо в его глаза. Сейчас они были янтарными. Он хотел. Больше жизни хотел меня. А я больше жизни хотела сделать ему больно!

— Я год ждала тебя! Ты ушел на войну зимой, и я считала дни до твоего возвращения. А когда тебя привезли, я считала дни до твоего выздоровления… Я верила, что мы снова будем счастливы. Что внешность — это не главное… — произнесла я с горечью. — Но ты, как и все мужчины, ведешься на красивое личико.

Я задыхалась этими словами. Он зарычал — не словами, а всем телом. Его рука сама потянулась к моей шее, но остановилась в сантиметре. Его пальцы дрожали. В глазах — не гнев, а отчаяние.

— Что? Больно? Больно, когда тебе отказывают? Знаю, больно. Сама это пережила, — прошептала я, прикрыв глаза. — Ты не знаешь, как я рыдала в подушку, когда в очередной раз ты говорил, что «не сегодня». Когда ты вежливо снимал мои руки с себя, когда я пыталась тебя обнять...

Слезы потекли по щекам, а я пыталась их сдержать.

— Я бегала за тобой, как верная собачка! — произнесла я, стараясь успокоиться, но не получалось. — Как какая-то жалкая собачонка, умоляя погладить меня! Но ты отворачивался или обнимал меня так, как обнимают любимую матушку при встрече. И я плакала… Каждую ночь. Тридцать ночей. Свернувшись в комочек под одеялом. Пока ты развлекался с Эллен.

Я прижала руку к губам, словно слова, которые вырывались из них, не должны были прозвучать никогда.

— Я не спал с ней! — резко произнес Иарменор. — И даже не целовал. Ни разу. Это была сделка. Она просто сопровождала меня.

— А кто это докажет? Кто? — усмехнулась я. — А я отвечу. Никто! И слухи о скорой вашей свадьбе — это просто выдумки газетчиков! Так и я поверила! И ты еще имеешь право мне указывать, как мне жить после развода?

— Я готов жениться на тебе снова! — произнес он, глядя на меня.

— И что? А если это все пропадет? Если завтра я проснусь прежней уродливой жабой, опять будем разводиться? — язвительно заметила я, а слезы стали просыхать. — Опять ты будешь бежать: «Эллен! Где моя Эллен? Жена опять — мерзкая жаба!».

— Не говори так! — произнес он, ударяя кулаком по столу. Стол сложился.

— А ты не смей портить мою мебель, — произнесла я, гордо подняв голову. — Я не хочу тебя. Смирись.

Он резко вышел из комнаты, а я упала в кресло, тяжело дыша.

Тело все еще горело, желало его… А я мотала головой, словно пытаясь вразумить саму себя, избавиться от наваждения.

Глава 46. Дракон

— Господин генерал, — послышался голос дворецкого. Обеспокоенный и встревоженный. — С вами всё в порядке?

Со мной? В порядке? А что? Похоже, что со мной всё в порядке?

Обычно я не открываю дверь дома с ноги и не выламываю кусок перил от злости. Случайно, но от злости! После первого вопроса: «Что-то случилось, господин генерал?».

Я — чудовище. Со мной не может быть всё в порядке! Я был на грани того, чтобы нарушить правила. Я хотел взять ее… Прямо там. Как последняя тварь. Ревность просто ослепила меня. Но мне нет оправдания.

После такого она точно меня не простит.

Я открыл дверь в кабинет отца. Сорвал с себя мундир и бросил его на стул комом. Тряхнув волосами и пытаясь отдышаться, я закатал рукава рубашки и лёг на пол.

«Надеюсь, это поможет!» — скрипнул зубами я, начиная отжиматься от пола.

— Р-раз, — рычал я. — Два…

Я снова закрывал глаза, представляя, что её ноги обхватывают меня. Нет, лучше отжиматься с открытыми глазами. Так хотя бы я вижу, что там только пол!

— Тактика, говоришь? Стратегия? Да? Сто сорок шесть! Сто сорок семь… — с усмешкой горечи я смотрел на портрет отца.

Я сплюнул волосы.

— Ты дракону это скажи! И про тактику, и про стратегию завоевания женщины! Скажи это тому, кто готов был овладеть ею силой! Сломать, заставить признать, что она всё ещё любит. Что любовь не умирает за три дня! Вот ему это и расскажи! Четыреста двадцать восемь… Четыреста двадцать девять! — рычал я, понимая, что не хочу ни есть, ни спать. Я хочу ее. Здесь. Рядом.

Тысяча!

Я встал. Выдохнул! Мышцы горели, как угли в костре, но это не помогло. Ни капли.

Потому что тело помнило другое — не отжимания, а её. Её шею под моими губами. Её дрожь под моими ладонями. Её стон, который я вырвал из неё, как признание в преступлении.

«Просто друг», — снова прошептало эхо ее голоса в черепе.

И я рассмеялся. Коротко. Жёстко. Без радости.

Друг, значит? Нет. Друзей у драконов не бывает. Бывают те, кого он не ест, потому что уважает. И те, кого он не ест, потому что брезгует. И горстки пепла. Но они дружить умеют плохо.

Я вышел из кабинета, не глядя на портрет отца. Его правила, его порядок, его «никаких принуждений» — всё это рассыпалось в прах, когда я увидел, как она стоит у окна, провожая чужого мужчину взглядом.

Она смотрела на него.

На него.

А не на меня.

И в этом взгляде не было ни страха, ни стыда. Была… уверенность. Жестокая, ядовитая, прекрасная. Она больше не та, что плакала в подушку, пряча лицо от зеркал. Она — огонь. Огонь, который я сам же и разжёг, обратив ее в пепел.

Я поднялся по лестнице, шаг за шагом, будто иду на казнь. Мои пальцы сами тянулись к двери её комнаты. Той самой, которую она покинула, сказав: «Навсегда».