Пожар войны (СИ) - Коган Мстислав Константинович

Я лишь пожал плечами и многозначительно хмыкнул. Отчасти девушка была права. Чтобы такое провернуть, не нужно шибко много времени. Не десять минут, конечно, но не больше получаса. Вот только если Морт опять заснёт на посту, а заржавевший механизм верхних ворот заклинит, будут ли у них эти полчаса? Сильно сомневаюсь. Впрочем, это всё равно уже не моя печаль.

— Прошу за мной, — напомнил о себе наш «камердинер», поднимаясь по узкой каменной лесенке к фронтальной двери донжона. Она тоже была выполнена так, чтобы на ней можно было задержать врага. Крыша и деревянные перила прикрывали обороняющегося от стрел со двора, а узкие ступеньки позволяли подниматься лишь одному бойцу за раз. Что явно играло не на руку потенциальным штурмующим. И тем, кто решит выйти ночью во двор по нужде. Шею на этих ступеньках переломать проще, чем штаны обгадить.

За тяжелой, окованной металлом дверью, оказалась небольшая, скромно обставленная комнатка из которой в разные стороны вели, прикрытые такими же массивными створками проходы. Мы направились в боковой, выведший нас к нутру одной из четырёх угловых башенок, внутри которой располагалась винтовая лестница.

Наша комната располагалась на третьем этаже. Не шибко большая, без особых изысков, но зато с окошком, выходящим во двор и огромной… Нет не так, ОГРОМНОЙ двуспальной кроватью, занимавшей чуть ли не треть всего помещения. Впрочем, после жёстких досок фургона и сырого холода, постоянно сующего свои ледяные пальцы под полог, это всё равно выглядело роскошью. Даже избыточной роскошью.

— Ну и траходромище, — не удержалась и пробубнила себе под нос Айлин. Девушка с ходу определила, для чего мы это будем использовать. Мда, а я то надеялся отоспаться, как следует.

Камердинер пропустил этот комментарий мимо ушей. Или не пропустил, но никак комментировать не стал. Вместо этого обвёл рукой комнату, едва заметно поклонился и сказал.

— Можете располагаться. Ваши вещи принесут чуть позже. Если что будет нужно, я всегда к вашим услугам и жду вас в коридоре. Но боюсь, сегодня вечером вам моя помощь не понадобятся. Его светлость совсем скоро вызовет вас к себе.

Отчеканил это, словно заученную когда то фразу, развернулся на пятках и вышел в коридор. Мда, с ним точно надо держать ухо востро. Простые слуги так не общаются и так себя не ведут. Бывший солдат, временно переодетый по гражданке? Вполне возможно. По крайней мере именно такую выправку и такие «развороты на пятках» я наблюдал у бароновских солдат. Но на кой чёрт ему приставлять к нам бойца замаскированного под слугу? Чтобы оградить замок от нас? Так барон знает, что один человек даже в полном доспехе, нас вряд-ли остановит. Или оградить нас от кого-то ещё?

Одно ясно наверняка, план с подкупом, похоже, провалился не начавшись. Впрочем, шпион из него тоже такой себе. Будь он более умелым — продолжал бы играть роль, взятую им ещё возле казарм. А так… Ну, либо не умеет, либо просто нет в том больше необходимости. И всё же, при этом хрене, лучше держать язык за зубами. Как и при любом другом обитателе замка. Тоже мне открытие сделал.

— Тебе не показалось, что в замке обстановка какая-то… нервная, — спросил я у девушки, когда дверь за нами захлопнулась. Та немного помолчала, присела на уголок кровати и устало потёрла виски.

— Если честно, да… — наконец сказала она, — Если честно, у меня свербеть начало ещё на въезде в город. Такое тут всё благостное, показушно красивое и… — Айлин на мгновение замялась пытаясь подобрать нужное слово. Наконец выдала, — мирное. Хрен знает, как твой, а мой опыт подсказывает, что за красивым фасадом обычно скрывается какое-нибудь говно, которое за него заметают, чтоб никто посторонний не увидел. И чем красивее этот фасад, тем больше за ним куча.

— Мой опыт говорит то же самое, — кивнул я, подходя к двери и проверяя, не закрыли ли нас снаружи. Нет, створка свободно ходила туда-сюда. Но честно сказать, от этого мне стало ещё неуютнее, — Но, может у нас за почти год скитаний случилась профдеформация. Сколько мы за это время видели мирных мест?

— Ни одного, — кивнула Айлин. Затем расстегнула боковину юбки и проверила, насколько хорошо на бедре сидят кожаные ножны с небольшим кордом. Их мы приобрели ещё в Дрейке. Как раз на случай таких вот «парадных» выходов, когда доспехи на себе таскать нельзя, да и оружие лучше бы не держать на виду. Опыт переулков столицы научил.

— Вот именно, — хмыкнул я. Обогнул кровать, подошёл к окну и выглянул во двор. Он был пуст. Если не считать какой-то тёмной, кутающейся то ли плащ, то ли в какую-то старую тряпку, фигуры, сидящей под деревом. Толком разглядеть её не удавалось — мешала листва. Но я был готов палец на отсечение дать, что она смотрит прямиком в наше окно, — Может быть поэтому место, в котором не происходит никакого дерьма, вызывает у нас такой шок.

— Я бы на это не слишком рассчитывала, — возразила Айлин. Наполовину вытащила кинжал из ножен, а затем с лязгом загнала его обратно, — В любом случае, отступать уже поздно. Да и мы барону всё-таки кое-чем обязаны, так что… Боюсь, нам придётся разобраться с тем, почему он появляется дома всего раз в году.

— Похоже что так, — пожал плечами я.

Глава 8

«Всего лишь бастард»

— Ну как, готова? — спросил я девушку, окинув её оценивающим взглядом. Надо признать, платье ей шло, неплохо скрывая недостатки и умело подчёркивая достоинства фигуры. Но девушку, это, похоже, не сильно подбадривало. Она едва заметно повела плечами, затем дёрганым, чуть размашистым движением смахнула какую-то пылинку с подола своего платья. Нервничала.

Нервничал и я, стоя перед большими двустворчатыми дверьми, отделявшими нас от главного приёмного зала. С той стороны уже доносились оживлённые голоса, изредка перемежаемые весёлым смехом. Некоторые я узнавал — барона, его сынка и сира Пенька. Другие же были мне незнакомы.

Я ещё раз неуверенно переступил с ноги на ногу, а затем резко одёрнул себя. Мать твою, я бросался в бой с Алерайскими корсарами, сражался с Арнычарами, лез в подгород и урочище — такие задницы из которых никто не возвращался живым. А тут друг пригласил к себе в гости, а я уже напридумывал себе хуй знает что, и от собственных придумок обмочил портки. В жопу этот синдром перфекционизма. Меня ещё в столице называли неотёсанным северянином, а по меркам здешних земель, так и вовсе, вчера доедал сырого медведя, которого позавчера же завалил голыми руками. Мне простительны косяки.

Я шагнул вперёд. Заметил, как дёрнулся к двери наш камердинер, явно намереваясь открыть её передо мной. Но сделать он этого не успел. Моя ладонь упёрлась в створки, с силой толкнула их и… Ничего не произошло. Двери даже на миллиметр не шелохнулись, лишь оттолкнув меня на зад.

— Да будет известно благородному сиру, что двери эти открываются внутрь коридора, а не внутрь залы, — с ехидной улыбкой на лице заметил камердинер, — Так задумал ещё старый владелец замка, чтобы не благородные люди заходили в большую приёмную, только имея очень вескую причину.

— А ещё, чтобы её сложнее было выбить тараном, — заметил я, отступив на шаг назад, — Открывайся она вовнутрь — всё зависело бы от прочности засова. Тут же придётся вынести всю дверную коробку, вместе с камнем и петлями.

Камердинер многозначительно хмыкнул, подтверждая мою догадку.

— А что насчёт благородных? — поинтересовалась Айлин.

— А благородным дверь должны открывать их слуги, — бросил камердинер, взявшись за массивное железное кольцо.

Послышался натужный скрип старых, стальных петель. Одна из створок, то и дело поскрёбывая железной оковкой по истёртым плитам пола отъехала в сторону. Нам в глаза тут же ударил поток яркого, оранжевого света. Нос тут же забил тяжелый запах жареного мяса, вперемешку с какими-то странными, сладковато-приторными духами, от которых в горле тут же встал липкий, мерзкий комок, в следующий миг настойчиво попросившийся наружу. Забавно, вроде бы духи наоборот должны вызывать приятные ощущения. Но тут… Честно говоря, в казарме, «благоухающей» старыми портянками, луком и прогорклым салом, находиться было приятнее. А может, я просто привык к такой обстановке.