Пожар войны (СИ) - Коган Мстислав Константинович

— Идём, — Айлин легонько толкнула меня локтем в бок и направилась прямо в освещённую залу. Я чуть ускорился, чтобы не отставать.

Стоило нам переступить порог, как все собравшиеся тут же уставились в нашу сторону. А было их немало. Перед большим «П» образным столом собралась довольно пёстрая толпа. Были тут и знакомые лица, барон и сир «Пенёк». Оба в тёмно-алых атласных дублетах и обтягивающих штанах, которые явно подчёркивали их основные «достоинства» и странных туфлях, с длинными загнутыми носами. Ещё двое мужчин, нам пока незнакомых. Один в ярко-зелёном наряде, отличавшимся от бароновского только цветом, другой — в бархатно чёрном, расшитом по краям золотой нитью, как у торговой гильдии Северного ветра. Должно быть ленники барона. Статная дама, светло-бежевый корсет которой был зашнурован так туго, что фигура начинала напоминать песочные часы. Она часто и мелко дышала, однако довольно мастерски скрывая это шуршанием длинной юбки по камням пола. На голове дамы красовалась причудливое нагромождение роз и пепельно-серых волос, напоминавшее то ли яйцо, то ли вытянутую вверх пирамиду. Она нависала над неестественно бледным лицом, на котором отчётливо выделялся лишь ярко-алый разрез губ. Брови были то-ли припудрены всё теми же белилами, то ли вовсе выщипаны. Вкупе с надменным взглядом и поджатыми губами, всё это создавало ощущение скорее безжизненной маски, спёртой прямиком из актёрского реквизита, а не живого человеческого лица. Должно быть, такой «боевой раскрас» был последним писком местной высокой моды. Моды, которую мне сложно было понять.

Я скосил взгляд на Айлин. Судя по растерянному лицу девушки, на котором одновременно читались недоумение, непонимание и отвращение, думала она обо всём этом ровно то же самое. Впрочем, как показала практика, для местных мы, зачастую, выглядели не менее странно.

— Только не говори мне, что это его супруга, — одними губами шепнула девушка.

— Ну, других претенденток на эту роль, я тут не вижу, — так же полушепотом ответил я.

— Пиздец, — девушка прокомментировала это как всегда — коротко, но очень ёмко и точно.

Впрочем, судя по взгляду этой самой дамы, и собравшимся вокруг неё мужчинам, нас они оценивали примерно в том же ключе. Мне, впрочем, внимания досталось не особо много. Взгляд у них задержался разве что на моём изуродованном лице и штанах, куда более свободного покроя чем их собственные и на дорожных сапогах, очень уж выделявшихся на фоне их причудливой обуви. А вот по девушке прошлись по полной. Со смесью жалости и презрения рассматривали её причёску — фактически распущенные волосы, поверх которых была заплетена небольшая косичка из двух прядок, для местных означавшая то, что она находится «замужем». Платье свободного покроя, талия которого была лишь едва подчёркнута небольшим не затянутым тканевым корсетом и кожаным поясом, на котором виднелись несколько кармашков под необходимые мелочи. Но больше всего внимания привлекали шрамы, полученные девушкой в бою. На лбу и щеке. Баронесса, если это была конечно она, нагло рассматривала их со смесью брезгливости и презрения на лице. Впрочем, я мог ошибаться. На этой напудренной «коленке» с поджатыми губами угадать эмоцию было довольно трудно.

— Дамы и господа, позвольте представить вам… — похоже наш временный камердинер решил первым нарушить неловкое молчание, повисшее в комнате, но барон тут же перехватил инициативу.

— Я сам их представлю, Бертран. А ты, пока что, свободен.

— Как пожелаете, — камердинер поклонился, развернулся на пятках и вышел из комнаты. Вновь заскрипели старые дверные петли.

— Так вот, это те самые северяне, о которых я говорил, — продолжил барон, — и без которых, возможно, меня бы сейчас здесь и вовсе не было. Прошу любить и жаловать — сир Генри отважный, — он подошёл ко мне и хлопнул меня по плечу. Затем указал раскрытой ладонью в сторону Айлин, — и госпожа Айлин.

— Могу я поинтересоваться, — сухим, бесцветным голосом произнесла «коленка», — статусом данной… «госпожи», — судя по тому, как баронесса выделила это слово, она явно давала понять, что видит в ней, в лучшем случае — чернь, в худшем — распутную девку.

— Супруга сира Генри, который в свою очередь является моим близким другом, — отрезал Байран явно давая понять, что дальнейшие вопросы в эту сторону будут совершенно неуместны. Баронесса вперила в мужа свой бесцветный взгляд, в котором явно читался вопрос «ну и что за блаженных ты приволок домой на этот раз». Барон же ответил ей широкой и наглой улыбкой, которую ещё немного, и можно было бы назвать торжествующей. На несколько долгих мгновений в зале повисла неловкая тишина. Но их безмолвная дуэль закончилась довольно быстро. «Коленка» перевела взгляд на Айлин. Её «лицо» стало ещё кислее обычного.

— Рада познакомиться. Луиза Де Грусо. Баронесса — сквозь зубы процедила она едва заметно присев в реверансе. Айлин попыталась повторить её движение, но вышло это у девушки топорно и неуклюже. Судя по наморщенному лбу баронессы, та лишь укрепилась в своих подозрениях, но ничего не сказала.

— С сиром Пентброком вы уже знакомы, — продолжал тем временем барон, указывая рукой на собравшихся. Я приветственно кивнул, Айлин снова попыталась едва заметно присесть. Лицо «пенька» так и осталось непроницаемым. Однако он нам тоже кивнул, несмотря на пролегавшую между нами вражду.

— А это сир Арчвальд Бесстрашный, — он указал на мужчину в чёрном, расшитом золотой нитью дублете. Из примечательного у него было разве что удивительно чистое для его профессии лицо, лишённое даже малейших шрамов, орлиный нос, и небольшая удивительно аккуратная козлиная бородка. Должно быть он часто за ней ухаживал.

Рыцарь шагнул вперёд и протянул мне руку. Я крепко её пожал. Затем он повернулся к Айлин и протянул руку уже ей. Девушка на мгновение замялась, пытаясь понять, что именно от неё хотят. Всем это было очевидно, как ясный день, но она видимо тоже сильно переволновалась. И, судя по удивлённому лицу рыцаря, попыталась её пожать. Однако он быстро перехватил инициативу, поклонился, поднёс руку девушки к губам и осторожно её поцеловал. Та в свою очередь сделала осторожный книксен (едва заметный поклон с полуприсядом), вновь попытавшись повторить движение баронессы. Вышло неловко, но рыцарь, судя по уголкам его губ, едва заметно двинувшимся вверх, остался доволен.

Наверное мне следовало подобным образом же поступить и с баронессой. Но «страшный северный варвар» всё ещё мог не разбираться в тонкостях местного этикета, да и судя по взгляду этой «коленки с губами», в котором причудливым образом смешивались презрение, брезгливость и жалость, она осталась вполне удовлетворена тем фактом, что я затупил.

С сиром Борхом большое поле сцена повторилась один в один. Разве что, Айлин уже не пыталась пожать ему руку. Про самого рыцаря мало что можно было сказать. Кроме того, что «большое поле», похоже было отнюдь не метафорой. Это самое поле красовалось у него на голове, обрамлённое тонким рядом жиденьких волосков на висках. А большое… Что ж, большим было отнюдь не поле. Большим был он сам. В самом худшем понимании этого слова. Одутловатое, лоснящееся потом и салом лицо, пальцы, больше напоминавшие разварившиеся сардельки, живот, с трудом поместившийся в дублет, который, судя по количеству малозаметных швов, уже не раз и не два расшивали, костыльки (аналог пуговиц), настолько туго натянутые на петлях, что казалось, ещё немного, и они не выдержав напора, выстрелят мне в лоб, оборвав моё скорбное существование. А ещё от него несло духами. Запах был настолько напорист и удушлив, что комок с самого начала толкавшийся в моём горле чуть было не вышел наружу, прямо на загнутые носы его туфель. Впрочем, судя по тёмным пятнам, расползавшимся вокруг его подмышек, он ещё нас щадил, перебивая запахом духов совсем иного рода смрад.

Айлин постаралась сохранить каменное лицо, когда он подошёл к ней. Но когда рыцарь наклонился к её руке, всё же не выдержала. Лишь на короткое мгновение, но её лицо всё-таки исказила маска отвращения и брезгливости. Что не укрылось от взгляда баронессы. «Коленка» на такой же краткий миг расцвела торжествующий улыбкой, в следующий миг, однако, вернувшись к своему обычному, ничего не выражающему состоянию. Что это было, я сказать не мог. Баронесса нашла себе союзника, который поможет от нас избавиться? Вряд-ли. Этот боров далеко не сир пенёк. Тот, хоть и туп сверх всякой меры, но мечом орудовать умеет будь здоров как. Этот… Я сомневаюсь, что он вообще способен поднять клинок. А даже если и сможет, моих навыков хватит, чтобы за несколько секунд отрезать себе несколько сочных шматов его бекона. Впрочем, может баронессе вообще на нас плевать? Может она хочет насрать таким образом собственному мужу, убив об меня его ленника? Или вся эта дрянь — не более чем игра моего воображения, подстёгнутого неприязнью к знати как таковой? Волне может быть. Пожалуй, не будем делать поспешных выводов.