Системный Кузнец X (СИ) - Мечников Ярослав

Перед глазами вспыхнули тусклые строки Системы, предлагая решение:

[Анализ путей: Компенсация нестабильной температуры за счёт прерывистого дутья и микро-контроля Огненной Ци при ударах.]

[Прогноз сохранения структуры Стеклянного железа: 7.8%.]

[Риск критического разрушения заготовки: Максимальный.]

Меньше восьми процентов. Меня захлестнула жгучая злость. Чёрт бы побрал эту мокрую стену, чёрт бы побрал ублюдка Коррена и его «волю духов»! Нас просто заперли в гробу и велели станцевать.

В этот момент на центральный помост вышли помощники Магистра. Они торжественно сдернули бархат с высоких стоек, демонстрируя всем образец. Идеально выверенная, слегка изогнутая двузубая вилка из матово-серого металла.

Я немедленно активировал «Истинное Зрение Творца», впиваясь взглядом в эталон. Система тут же подсветила глубокую структуру. Молекулярное напряжение внутри камертона было распределено сложнейшим образом: плотные «канаты» прочности шли по внешнему контуру зубьев, оставляя сердцевину поразительно эластичной — именно это позволяло металлу звучать чисто и не рассыпаться от собственной вибрации.

Вокруг уже вовсю ревело пламя. Соседние мастера разогнали свои идеальные горны до белого каления, зал наполнился гулом и ритмичным перестуком первых молотков, а наш угол лишь продолжал выплевывать сизую гарь. Я сжал челюсти. Нужно выкручиваться — если горн не живет своей жизнью, заставлю его работать иначе. Придется использовать наковальню не просто как опору, а как тепловой экран — прогреть её Магматической силой изнутри, создав локальную зону стабильного жара прямо на рабочем столе. Это сожрет прорву энергии, но повысит шансы.

Сбоку раздался знакомый, самодовольный смешок.

Я скосил глаза — на идеальном третьем посту Валериo уверенно держал клещи над ровным, гудящим пламенем отборного угля. Его лицо, освещенное жаром, кривилось в торжествующей ухмылке.

— Ну что, северянин, выдохся? — долетел до меня его ядовитый голос сквозь шум огромного зала. — Посмотрим, что ты теперь слепишь из этой грязи. Мы здесь не подковы для тягловых мулов гнем, дикарь. Это высокое ремесло. Давай, покажи свои фокусы, раз такой смелый.

БОМММ!

Третий, решающий удар гонга разорвал воздух, и зал мгновенно взорвался лихорадочным движением. Полсотни Кузнецов одновременно бросились к инструментам, своды наполнились яростным ревом раздуваемого пламени и первым звонким перестуком молотков. Все работали быстро, отчаянно, прекрасно понимая, что отпущенное время утекает с каждой сгоревшей горстью угля.

Я резко отвернулся от самодовольного лица Валерио и шагнул вплотную к своему чадящему горну. Раз очаг отказывается жить сам по себе, придется навязывать ему свою волю.

— Ульф, слушай меня! — крикнул, перекрывая оглушительный гул зала. — Забудь про ровный ход! Нам нужно поймать этот проклятый сквозняк из трубы и бить его против хода. Давай рваный ритм: два коротких, жестких качка, затем один с оттяжкой!

Великан глухо зарычал, стиснул зубы и навалился на рукояти мехов. Он искренне пытался сделать то, о чем я просил, но проклятая колонна не давала ему размахнуться. Кожаные меха вздымались криво, косо. Ульф с размаху ударился локтем о сырой камень, досадливо охнул и сбился с такта. Поток воздуха тут же жалобно захлебнулся, выплюнув вместо спасительного жара лишь порцию влажной серой золы.

Я сунул клещи с заготовкой из стеклянного железа в сердцевину очага. Пытался контролировать температуру локально, перемещая слиток так, чтобы ловить жалкие вспышки тепла от разрозненных углей, но капризный металл отзывался на эти потуги издевательски: один край едва-едва наливался тусклым багровым светом, в то время как другой оставался темным и холодным. Поймать нужный, идеальный градус невозможно. Нагрев шел кусками.

— Бездна! — в сердцах выругался, с силой стискивая клещи.

Температура скакала так, что металл звенел от внутреннего напряжения даже без удара молотом. Если мы не можем толком разогреть заготовку и сдвинуться с этой мертвой точки, то что будет потом? Со всеми этими подставными факторами мы вообще не сможем преодолеть даже этот этап.

Я бросил быстрый взгляд на третий пост — у Валерио всё шло как по маслу. Мариспортец уже вытащил заготовку из огня — та полыхала ровным, идеальным вишнёвым цветом, готовая к ковке. Но моё внимание привлёк его напарник. Это был не тот скуластый парень, что раздувал мехи на турнире у старика Арно — у рукоятей стоял жилистый, седой мужчина с цепким взглядом и руками, покрытыми застарелыми ожогами. Он не просто подавал воздух, а безостановочно что-то шептал юнцу. Вот Валерио занёс клещи чуть криво, и седой едва заметно дёрнул подбородком. Парень тут же исправил угол наклона, и удар лёг безупречно.

Тот, кажется, нанял не просто молотобойца, а протащил опытного наставника, возможно, скрытого мастера, который сейчас вёл этого холёного щенка за ручку через весь Предварительный Круг.

Я скрипнул зубами и стряхнул наваждение. Моя собственная заготовка из стеклянного железа никак не могла набрать нужную температуру. Сырость горна жрала жар быстрее, чем он успевал проникать вглубь металла. Нижний край угрожающе темнел, пока верхушка ловила искры от случайных вспышек сквозняка.

Значит, так. Если огонь снаружи мёртв, я буду греть его изнутри.

— Ульф, бросай мехи! Бери клещи! — скомандовал, решительно нависая прямо над чадящим горном.

Я закрыл глаза на долю секунды, запуская Внутренний Горн. «Живая ртуть» шестой ступени отозвалась мгновенно: костный мозг толкнул в каналы первородный жар. Я вытянул голые руки над непокорным куском металла. В ладонях начала скапливаться плотная энергия — слияние порывистой Огненной Ци и тяжёлой, сдерживающей Ци Земли.

Вспыхнуло «Истинное Зрение Творца». Металл передо мной представлял собой карту хаоса: левый край перегревался до опасного жёлтого свечения, а середина оставалась тускло-бордовой, почти мёртвой. Стоит ударить по такому— и стеклянное железо разлетится сотней осколков.

Я начал вливать свою энергию напрямую в холодные проплешины. Это требовало чудовищной, иссушающей концентрации. Приходилось ювелирно дозировать жар: Огнём поднимал градус в мёртвых зонах, а вязкой Ци Земли гасил перегретые участки, не давая породе пойти трещинами. Воздух вокруг моих ладоней исказился от плотного марева, сырой камень горна с шипением начал отдавать влагу, высыхая на глазах. Пот заливал глаза, но я не смел моргнуть.

— Сейчас! — рявкнул я, видя, как нижняя часть начала проседать по температуре. — Переворот!

Гигант мгновенно провернул тяжёлую железяку щипцами, подставляя под мои раскалённые ладони остывшую сторону. Я тут же обрушил туда новую порцию Магматического тепла, заставляя структуру выравниваться.

— Сейчас! Переворот! Сейчас!

Ульф делал в точности то, что ему было сказано.

Наконец, металл налился ровным, густым вишневым светом. Я перевел дух, собираясь потянуться за молотом, как вдруг «Истинное Зрение Творца» резануло по глазам тревожной пульсацией. Глубоко внутри, под идеальной горячей коркой, проступила рваная, черная нить.

Материал изначально был бракованным. Нам подсунули слиток с внутренним дефектом.

[ВНИМАНИЕ! Обнаружен скрытый структурный дефект Стеклянного железа.]

[Анализ: Глубинная микротрещина.]

[Прогноз: Полное Разрушение заготовки при первом применении кинетической силы.]

— Стой, Ульф! Остановка! — рявкнул я, резко утянув руки назад. С кончиков пальцев сорвалось несколько случайных искр.

Великан послушно замер, удерживая пылающий слиток в длинных клещах. Лицо молотобойца блестело от пота, в глазах читалось непонимание, но он не шелохнулся.

Если я ударю по этому куску, он разлетится на мелкие брызги. Камертону конец, испытанию — тоже, Коррен и здесь подстраховался, подкинув мусор вместо нормального сырья. Трещину нужно было убрать до ковки, буквально «срастить» ее изнутри за счет Ци, но в текущем состоянии металл был слишком горячим, вибрирующим и нестабильным. Энергетические потоки внутри него метались, как испуганные птицы.