— Для такого разговора другого времени не будет.
Она подходит ближе, и я замечаю в её руках какой-то свиток — старый, пожелтевший, с выцветшими письменами.
— Что это?
— Ответ, господин. На вопросы, которые вы боитесь задать.
Я хочу рявкнуть, осадить её, вышвырнуть вон. Но язык не слушается, потому что Линда смотрит на меня не как советница на правителя. Она смотрит с жалостью.
С жалостью, чёрт возьми!
— Говори, — выдавливаю сквозь зубы.
— Ритуал, о котором я рассказывала в зале, — она разворачивает свиток, — называется «Зеркало ушедших». Это древняя практика, позволяющая поговорить с той, кто добровольно отдала своё тело.
— С настоящей Илвой.
— Да. — Линда поднимает глаза. — Она оставила след. Магический отпечаток. Я нашла способ его активировать. Но для этого нужны двое.
— Кто?
— Вы и та, кто сейчас в темнице. Ваша связь, господин, станет мостом. Вы будете якорем, который удержит её в реальности, пока она погружается в память прежней хозяйки. Без вас она рискует раствориться там навсегда. Исчезнуть.
В груди холодеет.
— Ты понимаешь, что просишь? Я должен войти в камеру к женщине, которую сам же туда отправил, и предложить помощь?
— А вы можете позволить ей исчезнуть? — Линда не отводит взгляда. — Не как господин. Как мужчина, который не спал всю ночь и проломил стену кулаком.
Я смотрю на свою руку — костяшки разбиты, кровь капает на каменный пол.
— Оставь свиток, — голос звучит хрипло. — И уходи.
Линда молча кладёт пергамент на стол и исчезает за дверью.
Я стою посреди комнаты, и тишина давит на уши. Свиток лежит на столе, призывом и проклятием одновременно.
Время течёт иначе.
Я даже не замечаю, когда принимаю решение. Просто в какой-то момент понимаю, что уже иду по коридору, и шаги гулко отдаются в пустоте.
Глава 27. Зеркало ушедших
Я не верю своим глазам.
Линда ведёт меня по узкой винтовой лестнице, и с каждым шагом каменные стены темницы остаются позади, уступая место знакомым коридорам замка. Я даже не спрашиваю, куда мы идём. Сил нет. Я просто переставляю ноги, чувствуя, как тело ломит после ночи на холодном полу, а в голове всё ещё гудит тот странный звон.
— Сюда, миледи, — Линда останавливается у тяжёлой дубовой двери с резным драконьим орнаментом.
Библиотека.
Я узнаю её по высоким стрельчатым аркам и запаху старых книг, который просачивается даже сквозь закрытую дверь.
— Зачем мы здесь? — мой голос звучит сипло и немного простуженно.
— Господин ждёт вас, — Линда отводит взгляд. В нём — тень вины и что-то ещё. — Он хочет… поговорить.
— Поговорить? — горький смех вырывается сам собой. — После того как запер меня в каменном мешке, он хочет поговорить?
— Миледи, — Линда берётся за ручку двери, но не открывает. Смотрит мне прямо в глаза. — Я видела его лицо, когда он отдавал тот приказ. И я видела его сегодня утром. Он не спал всю ночь. И не потому что не хотел. Он не мог. Я знаю этот взгляд.
— И что это за взгляд?
— Взгляд человека, который боится, что потерял единственное, что имело значение.
Она толкает дверь. Я переступаю порог.
Библиотека встречает меня полумраком и тишиной. Высокие стеллажи уходят под самый потолок, корешки книг поблёскивают золотым тиснением в скудном свете свечей. Пахнет пылью, воском и… им.
Игнар стоит у высокого стрельчатого окна, спиной ко мне. Плечи напряжены, рука сжимает подоконник с такой силой, что камень, кажется, вот-вот треснет.
Линда бесшумно исчезает за дверью, и мы остаёмся вдвоём.
Я делаю шаг вперёд. Потом ещё один. Мои туфли тонут в толстом ковре, и это так непохоже на холодный камень темницы, что на миг кружится голова.
Игнар медленно поворачивается. И у меня перехватывает дыхание.
Он выглядит так, словно не спал не одну ночь, а как минимум неделю. Под глазами залегли тёмные тени. На скулах проявляется жесткая щетина. Рубашка смята и расстёгнута на груди, открывая полоску тёмных волос.
И костяшки правой руки разбиты в кровь.
— Что с рукой? — вырывается раньше, чем я успеваю подумать.
Он смотрит на свою ладонь, словно впервые её видит.
— Глупая привычка.
— Бить стены?
— Злиться на себя, — он поднимает глаза. — И не знать, как это исправить.
Тишина повисает между нами, и я сжимаю руки в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.
Больно. Значит, я не сплю.
— Зачем мы здесь, Игнар? — спрашиваю прямо. — Пришёл извиниться? Или снова запереть?
Он дёргает головой, словно я ударила его пощёчиной.
— Линда нашла способ, — голос хриплый, с металлической нотой. — Ритуал. «Зеркало ушедших». Если получится, ты сможешь поговорить с ней.
— С настоящей Илвой.
— Да.
Пальцы сами собой впиваются в ткань платья.
— И зачем тебе это? — спрашиваю тихо. — Чтобы убедиться, что я не вру? Или чтобы найти способ вернуть её?
Игнар делает шаг ко мне. Один. Второй. Останавливается в паре метров, но даже это расстояние кажется раскалённым.
— Затем, что она оставила след, — выдыхает он сквозь зубы. — Затем, что если ты не поговоришь с ней, она будет являться тебе снова и снова. А каждый такой контакт рискует стать последним. Ты можешь просто… исчезнуть. Раствориться в ней.
— И ты решил меня спасти? — усмешка выходит горькой. — После того как сам же в темницу и отправил?
Его челюсти сжимаются, а на скулах играют желваки.
— Я решил получить ответы, — отрезает он. — Хватит лжи. Хватит недомолвок. Я хочу знать правду. Всю. От первого лица.
Смотрю на него и вижу то, чего не замечала раньше. За гневом, за этой ледяной бронёй — там, глубоко внутри, прячется что-то другое.
Боль? Страх? Одиночество, о котором говорила настоящая Илва?
— Что нужно делать? — спрашиваю тихо.
— Сесть напротив меня, — Игнар указывает на два кресла, стоящие у камина. В камине тихо потрескивают дрова, отбрасывая тёплые блики на стеллажи с книгами. — Взять меня за руки. Линда сказала, контакт должен быть полным. Кожа к коже.
Я прохожу мимо него и опускаюсь в кресло. Мягкий бархат принимает моё измученное тело, и на миг хочется закрыть глаза и провалиться в сон. Но я заставляю себя сидеть прямо.
Игнар садится напротив. Слишком близко. Наши колени почти соприкасаются.
Он протягивает руки ладонями вверх. Большие, тёплые, с разбитыми костяшками. И на миг, всего на миг, воспоминание о его пальцах на моей щеке, о его дыхании на моих губах пронзает током.
— Илва? — голос дракона вырывает из забытья.
Я смотрю на свои руки. Они дрожат.
Стыдно. Но я ничего не могу с этим поделать.
— Я боюсь, — признаюсь шёпотом.
— Я буду здесь, — он сжимает мои ладони. — Я буду держать тебя. Обещаю.
И от этого «обещаю» у меня внутри всё переворачивается.
Вкладываю свои ладони в его.
По телу тут же пробегает знакомая дрожь. Та самая, что была в танце, в карете, на кухне. Только сейчас она сильнее. Гораздо сильнее. Словно между нами не просто искра, а высоковольтный провод, по которому пустили ток.
— Закрой глаза, — командует он тихо. — И слушай. Не сопротивляйся тому, что придёт.
Я закрываю. Тишина.
Только стук собственного сердца — тук-тук-тук-тук — и его дыхание, тёплое, где-то совсем рядом.
А потом мир срывается в пропасть.
Глава 28. Ритуал
Первое, что я чувствую — боль. Она впивается в виски раскалёнными иглами, разливается по затылку, стекает по позвоночнику ледяным потом.
Я открываю глаза и понимаю, что стою посреди знакомой поляны. Той самой, из прошлого видения. Жёлтые цветы, яркое солнце, пение птиц.
Только теперь я не просто наблюдатель.
Я чувствую траву под босыми ногами. Я чувствую ветер, треплющий длинные волосы. Я чувствую платье — тонкое, белое, почти невесомое — на своём теле.
