— Илва? — зову я в пустоту. — Ты здесь?
— Здесь.
Голос звучит из ниоткуда и отовсюду сразу. Тихий, мелодичный, с ноткой усталой грусти.
А потом она появляется. Материализуется из солнечного света прямо передо мной.
Та же, что в зеркале. Моё лицо, мои глаза, мои волосы. Но взгляд другой. Глубже. Печальнее. Взгляд человека, который уже всё решил и ничего не боится.
— Ты… — выдыхаю я. — Ты настоящая.
— А ты та, кого я ждала, — она улыбается грустно, тепло и как-то обречённо. — Лена.
— Откуда ты…
— Я знаю о тебе всё. — Она делает шаг ближе. — Когда я проводила ритуал, я видела тех, кто может откликнуться. Ты была самой яркой. Самой сильной. Самой… живой.
У меня перехватывает горло.
— Зачем ты это сделала? — слова вырываются сами. — Зачем стёрла себя?
Илва смотрит куда-то в сторону, туда, где за цветами начинается тёмный лес.
— Ты уже видела его, — тихо говорит она. — Эониса.
— Видела.
— Тогда ты знаешь ответ.
— Нет, — качаю я головой. — Я знаю, что ты боялась. Но страх ведь не причина стирать себя.
Она поворачивается ко мне, и в её глазах вспыхивает что-то горячее.
— Ты не понимаешь. Он не просто жестокий правитель. Он коллекционер. Он собирает истинных, как… как бабочек. Прикалывает булавками и смотрит, как они бьются. До того, как я сбежала, у него было уже трое. Трое девушек, которых он называл «своими по праву». Я видела, что он сделал с ними. С одной… — её голос срывается. — Она пыталась бежать. Он нашёл её через три дня. И привёл обратно за волосы на глазах у всего двора. Она больше никогда не поднимала глаз. Никогда. Понимаешь?
По коже бегут мурашки.
— Я понимаю, — шепчу я. — Но почему Игнар? Почему ты выбрала именно его замок?
Илва отводит взгляд. На её щеках появляется лёгкий румянец.
— Я видела его однажды. За несколько месяцев до побега. Эонис устроил приём, пригласил брата… якобы для переговоров. А сам хотел его убить. — Она сжимает кулаки. — Я подслушала. И когда Игнар уезжал, я… я выбежала ему навстречу. Хотела предупредить. Дура. Но он уже уехал… Мы так и не познакомились.
У меня внутри всё сжимается.
— Но ты всё равно побежала к нему. Когда сбежала.
— А куда ещё? — она пожимает плечами. — Эонис контролирует все соседние королевства. Кроме этого. Игнар — единственный, кто его не боится. И кто… — она запинается.
— Кто что?
— Кто мог бы стать тем, кого я… — Илва замолкает, кусает губу. Потом резко вскидывает голову и смотрит мне прямо в глаза. — Ты чувствуешь это, да? Связь. Когда он рядом, когда касается… это как огонь под кожей.
Я молчу. Но, видимо, мое молчание красноречивее слов.
— Это не моё, — говорю я наконец. — То, что я чувствую к нему… это не моё. Это твоё тело отзывается. Твоя душа. Твоя…
— Нет.
Илва качает головой. Подходит ближе. Берёт меня за руки. Её пальцы холодные, почти ледяные, но прикосновение реальное.
Осязаемое.
— Слушай меня, Лена. И слушай внимательно. То, что ты чувствуешь к Игнару — это твоё. Не моё. Да, тело помнит. Да, во мне теплилась надежда, что он… что если я попаду к нему, может быть… — она сглатывает. — Но я не успела ничего почувствовать. Я видела его один раз. Мельком. Я не знаю его. Не знаю, как он злится, как смеётся, как смотрит, когда хочет поцеловать. А ты знаешь.
— Я не…
— Знаешь, — перебивает она твёрдо. — Я видела. Через тебя. В танце, когда он кружил тебя, и воздух между вами плавился. На кухне, когда он смахивал муку с твоей щеки, и ты забывала дышать. Я видела всё это. И знаешь что?
— Что? — шепчу.
— Никогда в жизни, — её голос дрожит, — никогда в жизни я не чувствовала ничего подобного. Ни к одному мужчине. Ни к Эонису, ни к кому другому. Эта связь… она не моя. Она твоя. Понимаешь? Ты — его истинная. Ты, Лена. Не я. Это сложно объяснить, но ты должна была появиться в этом мире… В день ритуала, твоя душа… — Илва замолкает, — Мне жаль, Лена, но в твоем мире тебя больше не существует. И дело не в ритуале.
Мир вокруг замирает.
Цветы перестают колыхаться, птицы замолкают, солнце застывает в зените.
— Но как? — выдавливаю я. — Это же твоё тело. Твоя кровь. Твоя…
— Душа, — заканчивает Илва. — Она выбрала тебя… Боже, это так странно, Лена. Как же тебе объяснить, — Илва отводит взгляд в сторону. Мы как-то связаны родственно, понимаешь? Просто спустя много-много лет и через толщу параллельных миров. Именно поэтому после смерти в твоем мире, ты не перестала существовать вовсе. Теперь ты здесь.
От обилия информации меня шатает и кружится голова. Осознание приходит н срзау… То есть я умерла? По-настоящему?
Я чувствую, как по щекам текут слёзы. Тёплые, живые, настоящие.
— Я не просила об этом, — шепчу бессвязно.
— Знаю, — Илва сжимает мои пальцы. — И мне жаль. Правда жаль. Но выбора у меня не было. И у тебя теперь тоже. Ты должна пройти этот путь до конца.
— Какой путь?
— Защитить его, — она кивает куда-то в сторону. Туда, где за границей поляны начинается темнота. — От Эониса. От того, что он задумал. Я не знаю деталей, но знаю одно: он не просто так охотился за мной. Я была ключом. К его плану. К его мести. И теперь этот ключ — ты.
Холод пробегает по спине.
— Что я должна делать?
— Любить его, — просто отвечает Илва. — По-настоящему. Не потому что должна, не потому что тело просит. А потому что он… — она улыбается сквозь слёзы, — он стоит этого. Он хороший, Лена. Просто раздавленный. Преданный. Одинокий. Он забыл, каково это — быть любимым просто так. Напомни ему.
Она отпускает мои руки и делает шаг назад.
— Илва, постой! — я тянусь к ней. — Ты… ты уходишь? Насовсем?
— Я уже ушла, — в её глазах бездна. — В тот момент, когда легла в круг. Я просто задержалась попрощаться.
— Но куда ты?
— Туда, где нет боли, — она разводит руками. — Где нет Эониса. Где нет страха. Наверное, это и есть свобода.
Она начинает таять прямо на глазах. Становится прозрачной, почти невесомой.
— Илва! — кричу я. — Подожди!
— Береги его, — шепчет она, и ее голос звучит уже издалека. — Береги себя. И не дай ему натворить глупостей. Драконы — они такие… гордые дураки.
Последнее, что я вижу — её улыбку. Тёплую, настоящую и прощающую.
А потом поляна взрывается светом.
Я распахиваю глаза.
Мягкий свет камина бьет по сетчатке глаз. Тысячи книг на стеллажах. И лицо Игнара в миллиметре от моего.
Его пальцы всё ещё сжимают мои ладони. Дыхание сбитое, рваное. В глазах плещется тревога пополам с чем-то таким… от чего сердце пропускает удар.
— Ты вернулась, — выдыхает он хрипло.
— Я… да.
— Что ты видела?
Я смотрю на него. На этого огромного, грозного, израненного дракона. На его разбитые костяшки. На тени под глазами. На то, как напряжены его плечи, будто он всё это время сражался с невидимым врагом.
— Я видела её, — говорю тихо. — Настоящую Илву.
Игнар замирает.
— Что она сказала?
И как ему сказать все то, что передала Илва? Про нашу с ней связь, про то, что мое появление здесь вовсе не случайность… И что каким-то образом я его истинная тоже не просто так?
Илва дала ответы на многие вопросы, но к сожалению, ближе к истине от этого я не стала.
Какая все-таки связь между мной и Илвой? Кто я на самом деле? И почему сквозь два совершенно разных мира протянулась эта странная связь…
Я молчу секунду. Две. Потом поднимаю руку и касаюсь его щеки. Так же, как тогда на кухне, только сейчас я не отдергиваю ладонь.
— Она сказала, что связь между нами настоящая.
В его глазах вспыхивает что-то тёмное и горячее.
— И что ещё?
— Что ты хороший, — шепчу я. — Просто раздавленный. Преданный. Одинокий. И что я должна напомнить тебе, каково это — быть любимым просто так.
Он сглатывает. Его дыхание становится глубже. Медленно, будто боясь спугнуть, он поднимает руку и нежно, с долей осторожности касается моей щеки тыльной стороной ладони.
