Скандальная история старой жены (СИ) - Милославская Анастасия

Мне надоело препираться с потаскушкой, прыгнувшей в постель отца. Есть дела поважнее. Например, узнать, что со здоровьем папы и кто подстрелил его.

— Я была с Кервином, когда все его бросили. Меня он ценит, — не унимается девчонка. — А ты… ты…

Её почти трясёт, настоящая истеричка.

— Где мой брат? — спрашиваю я строго.

Лайрин стискивает руки в кулаки и молчит, кусая нижнюю губу. Глядит то на отца, лежащего на постели, то на меня.

Она словно цепной пёс, охраняющий своё сокровище от любых посягательств.

— Я спросила — где Арвион? — я раздражаюсь всё сильнее.

— Он здесь больше не живёт, — выплёвывает девчонка.

Мой старший брат — наследник Железного Рога. Как он может не жить на нашей земле⁈ Он обязан помогать отцу.

— И где же Арвион живёт?

— А меня это не касается, — пожимает плечами девица, подходя к постели отца и закрывая его от меня. — Он всегда якшался с вари, вот и наверняка прибился к какому-то племени, вместе со своей женой-дикаркой и сворой грязных мальчишек — их детей.

От неё я ничего не добьюсь.

— Кто подстрелил отца?

— Хочешь знать — спроси у своего братца. Кервин из-за этого идиота сорвался ночью и ускакал в сторону Поющей Гряды. Погонщики привезли его раненым.

Сердце снова начинает ныть. Я перевожу взгляд на отца. С потаскушкой я разберусь позже, сейчас не до неё.

— Его нужно укрыть, — иду к шкафу, открываю его и достаю большое одеяло.

Но едва я подхожу к кровати, как Лайрин бросается мне наперерез, словно бешеный мирун:

— Не трогай его!!!

Единственное моё желание — выставить девчонку из дома и никогда больше не видеть. Но не тащить же её за волосы и не устраивать драку, когда отец лежит здесь в забытье.

Я передаю одеяло Лайрин и с нажимом говорю:

— Укрой его.

Любовница отца в привычной для неё манере поджимает губы, но одеяло берёт. Вырывает у меня его из рук грубо и резко, а затем склоняется к отцу, ласково убирает наполовину седые пряди с его лба, мимолётно гладит щёку, и лишь потом укутывает его.

Думаю, я могу оставить её с ним на час или два. Нужно поговорить со старшим погонщиком и лекарем, если он ещё не ушёл.

Я должна выяснить, что здесь вообще происходит⁈ Что случилось с отцом, и во что вляпался мой старший братец?

Глава 9

Выйдя из отцовской спальни, я быстро спускаюсь на первый этаж и выхожу на улицу. Лекарь Холден сидит прямо на ступенях, поставив сумку рядом с собой.

На улице пахнет пыльной травой, лошадиной шерстью и свежестью реки, что течёт внизу долины. С гор спускается прохладный ветер, он шуршит в кронах, гладит лицо, проникает под рубашку, охлаждая кожу.

Я прохожу вперёд и сажусь рядом с лекарем, поворачивая к нему голову.

— Если всё пройдёт хорошо, Кервин придёт в себя завтра или послезавтра. Соболезную, — глухо говорит Холден.

— Так говорите, будто отец уже мёртв, — цежу я раздражённо. — Вы сказали, костестрел был заговорённый. Значит, стрелял кто-то из вари?

Лекарь Холден неопределённо пожимает плечами:

— Не могу знать. Сейчас купить можно всё, что угодно. А заговорённые костестрелы лучшее оружие, так что…

— И как ему помочь? Папа правда не сможет ходить?

— Молитесь, чтобы он выжил.

— Так сделайте что-нибудь, я заплачу! — я хватаю лекаря за рукав, почти умоляя, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.

Холден тяжело вздыхает и мягко освобождает свою руку.

— Госпожа… — голос его хриплый, усталый. — Я уже сделал всё, что мог. Кервин мой старый друг.

Лекарь протирает лицо ладонью и продолжает, глядя куда-то в даль, за Поющую Гряду:

— Если кто-то и может справится, то это он. Ваш отец сильный, вы сами это знаете.

— На что был заговорён костестрел? — спрашиваю, а у самой всё нутро переворачивается от страха.

Холден медлит. Его пальцы сжимают ткань брюк на колене, будто он и сам не готов произносить это вслух.

— На разрушение тканей и несрастание, — наконец отвечает он.

У меня в животе будто что-то проваливается.

Вот почему он не сможет ходить. Ни один шаман в Эшре нам теперь не поможет.

— Поняла, — я шмыгаю носом, вставая с лестницы. — Мне нужно найти погонщиков. Хочу поговорить со старшим.

— Госпожа Дракхарион!

Голос лекаря заставляет меня обернуться.

— Будьте осторожны. Времена нынче неспокойные. Всё того и гляди вспыхнет пожаром. Хватит и малейшей искры.

— Госпожа Ардес, — поправляю его я.

— Простите?

— Леди Дракхарион — жены Верховного Маршала Имрияса — больше нет. Я снова госпожа Миравель Ардес. И так было всегда, лекарь Холден. Много поколений Ардесов сражались и умирали за эту землю, так уж здесь заведено, вы и сами знаете.

Холден кивает, тоже поднимаясь на ноги:

— Я зайду к Кервину завтра. Переживёт ночь — это уже что-то. И я рад, что ты вернулась, Миравель.

Я выдыхаю, понимая, что он лишь первый, кто будет видеть во мне чужачку — леди Дракхарион. Мне снова придётся доказывать, что я дочь своего отца. Доказывать, что я имею право находиться здесь и быть услышанной.

— Я тоже рада, — улыбаюсь я.

Я могла бы обратиться к Холдену со своей проблемой, но я ему не доверяю. Я вообще никому не доверяю, что логично, учитывая, что я могу носить наследника дома Дракхарионов.

Нужно самой купить настойку в городе у какой-нибудь варийской бабки. И с её помощью узнать беременна ли я. Так и сделаю.

Я стою ещё пару мгновений, глядя, как лекарь Холден уходит, тяжело ступая по земле. А потом разворачиваюсь, иду к изгороди, где начинаются бесконечные пастбища. Туда, где тихо колышется трава, а за холмом уже слышен топот копыт.

Возвращаются погонщики. Те самые, которых я видела, когда ехала домой.

Сначала вижу только тёмные силуэты на фоне заката. Один из мужчин едет немного впереди. Высокий, мускулистый, с прямой осанкой. Его светлые волосы собраны в хвост красной шёлковой лентой, перекинутой через плечо. Я прищуриваюсь… и сердце пропускает удар.

Лента так похожа на ту, которую я когда-то, смеясь и стоя босиком на крыльце нашего дома, вручила одному мальчишке — Хану Вею. Только моя лента была зелёной, а не красной.

Тогда нам было по семнадцать. Хан только устроился на ранчо и не знал, с какой стороны подойти к коню. Он тоже метис, только у него отец вари, а мать имрийка. Это на первых порах и сблизило нас.

Мужчина приближается, и я вижу его лицо. Повзрослевшее, обветренное солнцем, но всё то же.

Хан узнаёт меня и улыбается, его голубые глаза лучатся радостью. Он соскальзывает с седла, глядя на меня.

— Миравель? Ты вернулась, я видел тебя.

— Хан, — я улыбаюсь в ответ. — Ты… изменился.

Когда-то он был тощим конопатым мальчишкой. Длинным как жердь, с вихрами, вечно торчащими из-под старой соломенной шляпы. Он громко смеялся, усердно работал, чтобы всему научиться, а на меня смотрел так, будто я героиня баллады, спустившаяся со страниц книг.

Но ровно до той поры, пока отец не отходил его кнутом по спине за дерзость.

Хан тогда просто подал мне руку, когда я оступилась у загончика. Но и этого хватило, чтобы Кервин Ардес посчитал — парню пора напомнить, где его место.

Я до сих пор помню тот звук — свист плети в воздухе и тихий вскрик светловолосого мальчишки. Помню, что Хан не заплакал. Только сжал зубы. А когда всё закончилось, молча поднялся и, хромая, пошёл обратно в стойло, бросив мне кривоватую улыбку, в тот момент, когда отец отвернулся.

Я тогда жуть как обиделась на папу, но Хан потом сказал мне, чтобы я прекратила держать зло. Негоже нищему погонщику прикасаться к дочери хозяина.

Теперь передо мной стоит не мальчишка из прошлого, а уже мужчина. Плечи широкие, руки загрубевшие, но сильные. Волосы Хан отпускает теперь ниже плеч на манер вари.

— Я рад, что ты вернулась, Мира… прошу прощения… я хотел сказать леди Дракхарион. Неужели вы так быстро узнали о том, что случилось с Кервином? Я видела вас и узнал, поэтому велел парням не останавливать.