Скандальная история старой жены (СИ) - Милославская Анастасия

Теперь понятно, почему я беспрепятственно проехала к дому.

— Нет, мой приезд — совпадение. И зови меня Мира, — я всё ещё улыбаюсь, вспоминая былые деньки. — Мне нужен старший погонщик, Хан. Где он?

— Перед тобой, — ухмыляется он широко, а затем поворачивается к остальным, хлопает ладонью по бедру и командует: — Ну что, парни, хватит глазеть! У вас работы нет? Быстро за дело! И смотрите мне, не ленитесь.

Мужчины начинают без лишних слов расходиться, а Хан подходит ко мне ближе, глядя своими пронзительно-голубыми глазами.

— Теперь понимаю, почему ты всё ещё работаешь на отца, — усмехаюсь я.

— Да, платит он неплохо. Но дело не только в этом, сама знаешь, как он помогал моей семье в своё время.

— Знаю. Ты вчера привёз его? Что случилось?

Хан хмурится, молчит пару секунд, явно раздумывая, и лишь потом отвечает:

— Я. Мира… дурное это дело. Лучше бы тебе вернуться в Валмирис. Сейчас не лучшее время для того, чтобы гостить на ранчо.

— Я вернулась навсегда, — скупо отвечаю я. — И идти мне больше некуда.

— М-да, ну и дела…

— Отец сейчас с Лайрин. Кто это такая вообще? Откуда он взял эту наглую девчонку? — спрашиваю я.

— Уже поцапались? — усмехается старый друг, проводя рукой по затылку. — Характер у неё не сахар. А как увидела Кервина в таком состоянии, совсем обезумела. Она тут уже почти как хозяйка. Полгода живёт.

Я прищуриваюсь, сдерживая вспышку раздражения.

— Теперь я вернулась, и будет по-другому, — отвечаю с нажимом.

— У них с Кервином какая-то особая связь, я в это особо не вникал. Сама понимаешь — не моё дело судить хозяина. Но вреда она ему не причинит, будь уверена.

Знаю я эти особые связи… мужчины падки на юных красоток, отец не исключение.

— Расскажи, что случилось с папой, кто в него стрелял?

Хан тяжело выдыхает, тень тревоги ложится на его лицо:

— Это из-за твоего брата, Мира. Кервин вляпался из-за него.

Брат всегда был при своём мнении, оно часто отличалось от мнения отца, но они находили общий язык. Арвион уважал мнение папы.

— Что брат сделал? — спрашиваю я глухо.

— Тебе лучше поговорить с ним, это не моё дело, — уклончиво отвечает Хан. — Но ты должна знать, я всецело на стороне твоего отца.

Меня удивляет, что ни Лайрин, при всей её склочности, ни Хан, при том, что доверяет мне, ничего говорить не хотят. Словно произошло не просто семейное разногласие, а нечто большее.

— Лайрин сказала, что брат больше не живёт в Железном Роге. Где мне его найти?

— Так и есть, он теперь с Йалари и детьми кочует с племенем её отца.

Йалари — жена брата. Она вари до мозга костей. Брат познакомился с ней уже после моего отъезда, я приезжала на свадьбу. Она мне тогда понравилась — милая, скромная и улыбчивая.

Но никогда бы не подумала, что Арвион станет жить, как вари. Не все из них кочевники, некоторые предпочитают оседлую жизнь, строят дома или хижины у горных рек, в лесах. Разводят скот и обмениваются товарами с городскими.

Но племя Йалари другое. Оно движется вслед за ветром, вечно в пути, следуют за стадом мирунов, за звёздами, или за волей духов.

— И где мне их искать?

Хан задумчиво хмурится, чертя носком сапога по пыли.

— Они уже три месяца живут у Летнего круга — на восток от Поющей гряды. Это не так далеко отсюда, да и от города рукой подать.

— Я помню, где находится Летний круг, я здесь родилась и выросла, Хан, — напоминаю я.

— Да, прости.

— Все так и норовят принять меня за чужачку, — я усмехаюсь, но в этой усмешке нет радости — лишь горечь.

Смахиваю со лба выбившуюся прядь. Я теперь везде чужая. Дракши меня так и не приняли, а дома уже позабыли.

— Я могу сопроводить тебя к брату завтра утром, — произносит Хан, делая ко мне шаг, а затем добавляет уже чуть неувереннее: — Если хочешь, конечно, Мира. Я не навязываюсь.

Я молчу какое-то время, вглядываясь в закатное небо, окрашенное в медь и сирень. Слушаю, как ветер шевелит травы.

— У тебя нет работы, старший погонщик? — я улыбаюсь, бросая на Хана короткий взгляд.

Хан усмехается, и в его взгляде появляется то самое тёплое, чуть ироничное выражение, которое я помню с юности. Он смотрит на меня внимательно, будто заново приглядывается. Его глаза чуть прищурены, губы искривлены в ленивой полуулыбке. И в этом взгляде мне чудится совсем иной интерес. Не тот невинный, который был в прошлые годы нашего общения.

— Раз ты вернулась, Мира, я могу даже забыть, что завтра с парнями собирался гнать скот на северную стоянку. Пусть пока пожуют траву у старой балки — не убудет, — хмыкает он, потирая шею.

— Поедем сегодня. Всего пару часов пути, — решаю я.

Я вижу, что Хану идея не очень нравится, но он соглашается:

— Ладно, будь по-твоему. Я сейчас оседлаю для тебя коня.

— Не нужно, — улыбаюсь я. — У меня есть Шая. Вороная кобылица. Я купила её в городке на выезде из Имрияса. Мы уже поладили.

— Ого, звучит серьёзно, — усмехается он, поднимаясь. — Тогда встречаемся у выезда. Я мигом.

Я успеваю заглянуть к отцу — нахожу его всё в том же бессознательном состоянии. И Лайрин спит рядом с ним, держа его руку в своей. Её веки дрожат, а грудь беспокойно вздымается.

— Я вернусь к полуночи, папа, — шепчу я одними губами, пытаясь унять внутреннее беспокойство.

Если бы я могла ему чем-то помочь…

Через пару минут мы с Ханом уже верхом. Шая топчет копытами землю, рвётся вперёд. Хан придирчиво осматривает её и кивает одобрительно.

— Хорошая кобыла. Быстрая?

— Проверь сам, — бросаю я, трогая поводья.

И мы срываемся в галоп — вдоль подножия Поющей гряды, на восток, к Летнему кругу.

Стоянка племени, к которому принадлежит жена брата, раскинулась в низине у холмов, в самом сердце Летнего круга.

Костры уже зажжены — их свет колышется на ветру, отражается в гладкой поверхности озера, что раскинулось поодаль. Над ним медленно парят заговорённые духи-стражи — сплетённые из тонких веток и перьев конструкции, вращающиеся на длинных шестах. Говорят, они улавливают дыхание ветра и нашёптывают шаманам-вари сны о будущем.

Шатры из кожи диких быков, украшенные символами на варийском языке и тонкой вышивкой, расставлены по кругу. Между ними натянуты тонкие канаты с амулетами, сухими цветами, резными колокольчиками — они звенят при каждом порыве ветра, отпугивая злых духов.

Аромат костра, копчёного мяса, дыма и свежесобранной мяты висит в воздухе. Женщины племени жарят хлебные лепёшки на камнях, дети бегают босиком по траве, старики молча курят длинные трубки у центрального костра.

Когда мы приближаемся, из тени выходит пара воинов. Оба смуглые и темноволосые.

Один из них поднимает руку, останавливая нас. На нём жилет из кожи, волосы заплетены в две косы, через плечо перекинута перевязь с костестрелом.

— Мир гостьям, — произносит он на языке вари, склоняя голову.

— Мир вашему племени, — отвечаю я на том же языке.

Хан трогает поводья гнедого жеребца, вставая рядом со мной, будто пытаясь оградить. Он слегка наклоняется вперёд и, на том же певучем языке вари, говорит:

— Мы ищем Арвиона, сына Кервина из рода Ардес. Нам нужно с ним поговорить. Со мной его сестра.

Воин с костестрелом обменивается быстрым взглядом с товарищем, потом вновь смотрит на нас. Я вижу, что они в раздумьях.

— Ты похожа на мать, — внезапно произносит второй воин, глядя на меня в упор.

Я удивлённо поднимаю брови. Мама не была из кочевого племени, но они её помнят, надо же.

— Арвион в трактире у перевала. Возле Занрада. У него дела, лучше подождать его здесь. Йалари с детьми примет вас.

Воин делает шаг в сторону, освобождая проход.

Я чувствую, как сжимаются пальцы на поводьях. Арвион… Он с ума сошёл? Пока отец между жизнью и смертью по его вине, он ошивается в каком-то захудалом трактире и пьёт? Что ещё ему там делать?

Мы с Ханом переглядываемся.

— Благодарю, но мы поедем. Мне нужно срочно увидеть брата.