Доктор-попаданка. Ненавистная жена дракона (СИ) - Вайс Адриана

Глава 18

Поломойка?

Это слово бьет меня, как пощечина.

Я, Ольга Владимировна, хирург с двадцатипятилетним стажем, спасшая сотни жизней, человек, чьи руки ценили на вес золота… поломойка?

Внутри все закипает от ледяной, яростной обиды.

Хочется хочется высказать этому напыщенному индюку в лицо все, что я думаю о нем и его «уважаемом заведении». Но я сжимаю кулаки и заставляю себя говорить спокойно.

Сейчас на кону не моя гордость, а мое будущее.

— Я понимаю ваши сомнения, учитывая мой внешний вид, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но я уверяю вас, у меня огромный опыт. Я знаю симптоматику, методы лечения, могу проводить сложнейшие операции. Я могу быть полезна вашей лечебнице.

Однако, мое спокойствие и уверенность действуют на него, как красная тряпка на быка. Его лицо наливается кровью.

— Да как ты смеешь! — шипит он, и его брезгливость сменяется откровенной ненавистью. — Крамольница! Какая-то бродяжка смеет порочить высокое звание королевского лекаря! Сюда, девка, попадают лучшие из лучших, после долгих лет обучения! Чтобы просто войти на порог этого заведения в качестве ученика, уже нужен титул или высокое положение! А ты… ты!

И вот тут я не выдерживаю.

Его слова о титулах и статусе оказываются последней каплей. Все мое врачебное естество восстает против этой дикой, первобытной несправедливости.

— С каких это пор умение спасать человеческие жизни вдруг стало определяться титулом? — мой голос звенит от гнева. — С каких пор знание медицины и способность провести сложнейшую операцию стали менее важны, чем статус?

В пылу ярости я вдруг вспоминаю, что у меня, между прочим, есть титул. И я уже даже открываю рот, чтобы бросить ему это в лицо, но вовремя прикусываю язык.

Что я творю? Во-первых, он мне все равно не поверит, глядя на мою рваную рясу. А во-вторых, если я начну направо и налево кричать, что я жена герцога Морана, то какой был смысл в этом безумном побеге? Это все равно что повесить себе на шею табличку: “Я – сбежавшая жена герцога Морана”

Вот только чиновник воспринимает мое молчание как признание своего поражения. Он откровенно издевательски усмехается.

— Что, нечего сказать, оборванка? — говорит он с наслаждением. — Мое терпение лопнуло. Охрана! Вышвырните эту… попрошайку за ворота.

Двое шкафоподобных охранников лечебницы уже делают шаг ко мне, их лица не выражают ничего, кроме скучающего равнодушия.

Но прежде, чем они успевают до меня дотронуться, раздается властный голос Изольды.

— Стойте!

Охранники замирают. Чиновник недовольно оборачивается.

— Все, что сказала эта девушка — чистая правда, — твердо заявляет Изольда, делая шаг вперед и вставая рядом со мной. — Я, Изольда Вандервальд, могу за нее поручиться. Именно она, своими руками, спасла жизнь моего жениха, пока мы неслись сюда по тракту. Без ее помощи он бы уже был мертв.

Я смотрю на нее, и волна теплой, искренней благодарности затапливает меня, смывая обиду и гнев.

Лицо чиновника кривится так, будто он съел кислый лимон. Он явно не верит ни единому слову, но игнорировать поручительство Изольды по каким-то причинам он не может.

— Ждите здесь, — цедит он сквозь зубы и, развернувшись, скрывается в дверях лечебницы.

Наступает напряженная тишина. Я пользуюсь моментом, чтобы снова поблагодарить Изольду.

— Вы не должны были…

— Это самое меньшее, что я могу сделать для человека, спасшего моего Аларика, — тихо отвечает она.

Проходит несколько мучительных минут.

Наконец, двери снова открываются, и из них выходит другой мужчина. Высокий, широкоплечий, с длинными каштановыми волосами, собранными в низкий хвост на затылке. На нем простые, но из качественной темной ткани одежды, больше похожие на одеяние ученого, чем лекаря.

Лицо — с резкими, волевыми чертами и пронзительными глазами цвета темного меда. Он держится с властным спокойствием человека, привыкшего повелевать.

Мужчина подходит к Изольде.

— Госпожа Изольда, я Архилекарь Ронан, Хранитель Здоровья Короны, — представляется он, и его голос — низкий, спокойный баритон. — Ваш жених в тяжелом состоянии, но его жизни больше ничего не угрожает. Шансы на полное выздоровление очень высоки.

Изольда ахает и прижимает руки к губам, ее глаза наполняются слезами счастья. Я тоже улыбаюсь. Радость за этих двоих — искренняя и чистая.

— Это стало возможно только благодаря помощи, которую ему оказали в пути, — продолжает Архилекарь. И тут его медовые глаза поворачиваются ко мне. — Как я понимаю, это были вы? Девушка, что желает у нас работать?

— Да, — киваю я, и мое сердце снова начинает биться быстрее.

Архилекарь Ронан подходит ко мне ближе.

Так близко, что я могу уловить тонкий, чистый запах лекарственных трав, исходящий от его одежды. Он не смотрит на мою грязную рясу или растрепанные волосы. Его взгляд, внимательный и проницательный, устремлен прямо мне в глаза.

Он словно пытается заглянуть в самую душу.

— Я видел повязку, которую наложили на его рану, — тихо говорит он, и в его голосе звучат нотки неподдельного интереса. — И то, как была эта рана обработана. Могу сказать, что это очень необычная техника. И, в связи с этим, у меня вопрос…

Он на мгновение замолкает, его взгляд становится еще пристальнее, почти интимным.

— Если это действительно сделали вы, то где вы этому научились?

Его вопрос застает меня врасплох.

Первая, инстинктивная мысль — сказать правду.

«В Первом медицинском, шесть лет общей практики, потом ординатура по кардиохирургии, аспирантура, защита диссертации…»

И только потом я понимаю, что стоит мне только выпалить это предложение, как они не просто вышвырнут меня за ворота, а сразу вызовут экзорциста!

Нет, нужно придумать что-то еще.

— Мой дядя был лекарем, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — В далеких землях. Он… он учил меня всему, что знал сам. С самого детства.

Архилекарь Ронан долго, подозрительно смотрит на меня, а потом на его губах появляется легкая, снисходительная усмешка.

— В это верится с трудом, — мягко говорит он. А потом делает еще один шаг, сокращая дистанцию до минимума, и его голос становится тише. — Потому что мне кажется, что ты просто отчаявшаяся, загнанная в угол, беглянка…

Его рука медленно поднимается, и он кончиками пальцев касается моей щеки, а затем убирает за ухо выбившийся из прически локон.

Его прикосновение — не грубое, не властное, а неожиданно нежное, почти интимное, и от этого контраста с его словами по моей коже пробегают мурашки.

Я вспыхиваю и резко отшатываюсь назад.

Но он на это никак не реагирует и как ни в чем не бывало, продолжает:

— …которая надеется устроиться в Королевскую лечебницу, чтобы получить протекцию его величества и, тем самым, избавиться от своих неприятностей, — заканчивает он, не сводя с меня своих медовых хитрых глаз.

— Архилекарь, уверяю вас, она… — пытается вмешаться Изольда.

— Молчать, — властно, не оборачиваясь, прерывает ее Ронан.

С одной стороны, я возмущена до глубины души. Да как он смеет?! С другой… я не могу не признать, что он попал почти в точку. Да, я беглянка. Да, я в отчаянии. И если королевская протекция действительно может защитить меня от Джареда, то я и правда готова на многое, чтобы ее получить.

Но и моя гордость врача, которого только что назвали лгуньей, вскипает.

— Так проверьте! — восклицаю я, вскидывая подбородок и глядя ему прямо в глаза. — Раз вы не верите моим словам, проверьте мои навыки! Дайте мне задание, устройте экзамен!

Напряжение повисает в воздухе.

Мы стоим, сверля друг друга взглядами, и, кажется, все что вокруг нас перестает существовать.

— Смелое предложение, — наконец произносит Ронан. — Но что мне делать с тобой, если ты не пройдешь мою проверку?

— Тогда… все просто, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Вы не возьмете меня в лечебницу и забудете обо мне навсегда.