В этот момент я не беглянка Эола. Я — Ольга Владимировна, и я спасаю жизнь.
Но в самый разгар моей работы, когда я уже почти заканчиваю накладывать тугую повязку, карета с оглушительным визгом тормозит.
Нас всех швыряет вперед.
Раненый на коленях Изольды глухо стонет от боли.
Я едва успеваю упереться руками в противоположное сиденье, чтобы не упасть.
«Черт! Ну разве в таких условиях можно работать?!» — проносится в голове злая, чисто профессиональная мысль.
— Борил, дьявол тебя дери, в чем дело?! — кричит Изольда, пытаясь удержать своего жениха.
Но вместо ответа кучера снаружи раздается другой голос.
Низкий, властный, рокочущий.
Голос, от которого у меня кровь стынет в жилах.
— Именем герцога Морана, правителя Грозовых Пиков, немедленно откройте! Я ищу двух беглых преступниц, сбежавших из Обители Скорбной Девы.
Я замираю на месте, боясь пошевелиться. Воздух в карете становится густым, его невозможно вдохнуть. Я медленно поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с Лиарой. В ее глазах — такой же ужас, как и в моих.
Конец.
Это конец.
Он нашел нас.
Я перевожу взгляд на госпожу Изольду и вижу, как ее глаза расширяются.
Но в них не только страх перед грозным герцогом. В них — удивление и пронзительная, острая догадка.
Ее взгляд мечется от моего перепуганного лица к двери кареты и обратно.
Она все поняла. Она поняла, кто мы и кого ищет Моран.
Глава 16
Ледяной, парализующий ужас сковывает горло.
Я хочу прошептать, объяснить этой женщине, что мы не преступницы, что герцог Моран — мой муж, и он убьет нас, если найдет.
Но из горла вырывается лишь жалкий, сдавленный хрип. Слова застревают где-то внутри, парализованные страхом.
Единственное, на что меня хватает, — это посмотреть на Изольду умоляющим, отчаянным взглядом и медленно покачать головой.
«Не выдавайте нас. Пожалуйста. Не выдавайте».
Я вижу, как в ее умных глазах проскальзывает сомнение. Ее взгляд мечется от моего лица к неподвижному телу ее жениха, чья жизнь сейчас зависит от моих рук, и обратно.
Этот момент длится вечность.
Она взвешивает на невидимых весах жизнь своего любимого и гнев самого могущественного человека в этих землях.
И от этого безмолвного выбора мне становится только страшнее.
— Открывайте немедленно! — снова гремит снаружи голос Джареда. — Покажите всех, кто находится в карете!
Этот приказ выводит меня из оцепенения.
— Прошу, поверьте, мы не преступницы, — выпаливаю я сдавленным шепотом. — Мы бежали, потому что…
Но Изольда резким жестом обрывает меня. Она смотрит на дверь и кричит на удивление спокойным и ровным голосом:
— Одну секунду, ваша светлость!
Затем она ловит мой взгляд, на мгновение ее губы сжимаются в твердую, решительную линию. Она кивает на своих охранников.
— Арно, Гектор. Переодевайтесь.
Сначала я не понимаю, о чем она.
Но потом один из охранников без лишних слов снимает свой побитый шлем и протягивает его мне. Второй делает то же самое для Лиары. И до меня доходит.
Гениально. До безумия дерзко и гениально.
Мы с Лиарой, не теряя ни секунды, напяливаем на себя тяжелые, пахнущие потом и металлом шлемы, а потом и остальные доспехи. Забрала опускаются, скрывая наши лица. Мы кое-как подтыкаем под доспехи подолы своих ряс.
— Мое терпение на исходе! — снова раздается голос Джареда.
Изольда, не выказывая ни капли волнения, снова повышает голос:
— Просим прощения, ваша светлость! Но у нас тяжело раненый, мы как раз меняли ему повязку и не можем бросить все на полпути!
Я смотрю на нее с восхищением.
Какое хладнокровие. Какая выдержка.
Эта женщина, которую я встретила десять минут назад, сейчас рискует всем, чтобы спасти двух незнакомых ей людей. В этом диком, жестоком мире, это дорогого стоит.
Как только я успеваю кое-как поправить на себе тяжелый доспех, Изольда решительно распахивает дверцу кареты.
В проеме тут же возникает разъяренное лицо Джареда Морана. Его грозовые глаза обводят карету ледяным, пронизывающим взглядом.
— Кто вы? Представьтесь, — требует он.
— Изольда Вандервальд, дочь ювелира Юлиуса Вандервальда, — спокойно и с достоинством отвечает женщина. — Мы просим прощения за задержку, ваша светлость, но мы спешим в столичную лечебницу. На нас по дороге напали разбойники, моего жениха Аларика Траста, главу Акинийской торговой гильдии тяжело ранили. Для нас драгоценна каждая минута. Остальные четверо наша личная охрана. Во второй карете мое приданое и еще двое человек, которые охраняют его.
Джаред переводит свой тяжелый взгляд на Аларика, который лежит без сознания на коленях Изольды. Джаред придирчиво, долго разглядывает его бледное лицо, окровавленную повязку.
Атмосфера в карете становится такой напряженной, что я, кажется, перестаю дышать. Я чувствую, как под тяжелым шлемом по вискам стекает пот. Каждый удар сердца отдается гулким набатом в ушах, усиленным гулом шлема.
Затем взгляд Джареда скользит по настоящим охранникам, которые теперь сидят без доспехов, и останавливается на нас с Лиарой. Я чувствую его взгляд даже сквозь узкие щели забрала, он обжигает, как огонь.
Я ниже опускаю голову, молясь, чтобы он не заметил, что доспехи сидят на мне мешковато, а из-под шлема выбилась рыжая прядь Лиары.
По лицу Джареда вдруг пробегает тень. Что-то ему не нравится. То ли то, как мы держимся, то ли что-то еще.
«Да проваливай ты уже, — мысленно шиплю я, — просто уходи, чтоб тебя!»
— Эй вы, двое, — вдруг резко говорит он. — Поднять забрала.
Меня прошибает ледяной пот.
Все тело начинает бить мелкая, неконтролируемая дрожь.
Капец. Если поднимем — он все увидит. Не поднимем, так сделает это сам и все равно увидит наши лица.
Что делать?!
— Я жду, — повышает голос Джаред, и в нем звенят нетерпеливые, опасные нотки, — А это то, чего я ненавижу больше всего!
Я смотрю на Изольду и вижу, как по ее лицу пробегает тень паники.
Она не знает, что придумать.
Однако, в моей голове, в этом хаосе ужаса, вдруг вспыхивает спасительная мысль.
Вмятины на шлеме!
Я делаю глубокий вдох, сознательно расслабляя гортань и напрягая диафрагму — старый трюк, которому учат на курсах ораторского мастерства, чтобы голос звучал ниже и увереннее.
Я стучу костяшкой пальца по своему помятому шлему.
— Не можем, ваша светлость, — говорю я «на опоре», из груди, отчего голос действительно получается низким и грубым, не таким как мой обычный. — В стычке замяло. Заело намертво.
Мои слова повисают в звенящей тишине.
Я не смею поднять глаз, но всем своим существом чувствую, как герцог продолжает сверлить меня ледяным, пронзительным взглядом.
Тишина в карете становится густой, тяжелой, почти осязаемой. Кажется, я слышу, как пылинки оседают на бархат.
Поверил? Или сейчас он просто вырвет дверцу кареты и сорвет с меня шлем голыми руками?
В этот момент в игру снова вступает Изольда. Ее голос, полный скорби и благодарности, разрезает напряженную тишину.
— Это правда, ваша светлость, — говорит она, качая головой и прижимая к себе раненого жениха. — Только благодаря отваге этих двоих мой Аларик еще жив. Они приняли на себя первый удар разбойников. Если бы не их самоотверженность, мы бы сейчас все были мертвы. Прошу, если возможно, пожалуйста, дайте нам возможность продолжить путь — рана моего драгоценного жениха очень тяжела. И я боюсь, что мы не успеем добраться до лечебницы вовремя.
Она играет свою роль безупречно, добавляя в мою наспех выдуманную ложь нотки героической правды.
Я чувствую, как Лиара рядом со мной мелко дрожит.
Я и сама застыла, превратившись в статую
Глава 17
Я боюсь шелохнуться.
Боюсь дышать.
Я чувствую себя мишенью в тире, и сейчас решается, нажмет ли стрелок на курок.
