Меня пробирает дрожь.
«Отлично, — с мрачной иронией думаю я, — сейчас нас либо найдет дракон, либо сожрут волки».
Именно в тот момент, когда я уже почти теряю надежду, я слышу его.
Далекий стук копыт и скрип колес.
— Смотри! — шепчу я, толкая Лиару в бок.
Из-за поворота показывается сначала одна, а затем и вторая карета. Они едут быстро, взметая пыль.
Спасение!
Мы, забыв обо всем, выскакиваем из кустов прямо на дорогу, отчаянно маша руками.
— Стойте! Помогите! Пожалуйста, подбросьте нас до столицы!
Головная карета резко тормозит. Лошади испуганно храпят. На козлах сидит дородный, краснолицый кучер, и его лицо искажено от ярости.
— А ну прочь с дороги, оборванки! — ревет он, и над нашими головами со свистом щелкает кнут. Я инстинктивно пригибаюсь, сердце ухает в пятки от испуга и возмущения. — Нам некогда с вами возиться! У нас человек ранен!
Сначала я киплю от гнева. Оборванки? Да я…!
Но последнее его слово мгновенно гасит мою ярость. Раненый?
— Да подождите! — кричу я, делая шаг вперед, несмотря на угрожающе покачивающийся в руках кучера кнут. — Я врач! Лекарь! Я могу помочь вашему раненому!
Кучер смотрит на меня так, будто у меня выросла вторая голова. Его лицо наливается кровью.
— Женщина-лекарь? — цедит он с откровенным презрением. — Ты, грязная бродяжка, смеешь называть себя лекарем?! Проваливайте обе, пока я вас не переехал!
Он снова замахивается кнутом, и я уже готова отскочить, как… в этот момент где-то над лесом, раздается он.
Тот самый, леденящий душу, полный ярости и могущества рев.
Дракон. Он не сдался. Он все еще ищет нас…
Глава 15
Рев дракона прокатывается по лесу и замирает, но его эхо, кажется, продолжает вибрировать в самом воздухе.
Паника, которую я с таким трудом держала в узде, снова накатывает ледяной волной.
Лошади перед каретой приходят в ужас — они ржут, бьют копытами, пытаясь сорваться с места.
Кучер, бледный как полотно, с трудом натягивает вожжи.
— Что… что это за тварь?! — бормочет он, испуганно озираясь на темнеющее небо. — Надо убираться отсюда! Живо!
Он уже готов хлестнуть лошадей, но я понимаю — это мой единственный шанс. Сейчас или никогда. Если они уедут, мы с Лиарой останемся здесь, на пустой дороге, легкой добычей для моего летающего «супруга».
Я снова встаю у них на пути, раскинув руки в стороны.
— Постойте! Я понимаю ваши сомнения! — кричу я, перекрывая испуганное ржание лошадей.
«Хотя нет, не понимаю, — злится мой внутренний голос. — Что за дремучий сексизм? С каких это пор женщина не может быть врачом? В моем мире женщины проводят операции на открытом сердце, и ничего, справляются!».
— Однако, я говорю правду! Я лекарь! Я могу помочь раненому!
Но кучер меня не слушает.
Страх перед драконом и злость на нас смешиваются в его голове в гремучий коктейль. Он окончательно теряет терпение.
— Я сказал, прочь! — ревет он и замахивается кнутом уже не для угрозы, а для удара.
Мне страшно.
Но не от свистящего в воздухе кнута. Мне страшно от мысли, что нас сейчас бросят, и тогда Джаред точно нас найдет.
Но кнут так и не опускается.
Дверца кареты распахивается, и в проеме появляется взволнованное женское лицо. Это ухоженная, властная женщина лет тридцати пяти, с гладко убранными темными волосами и пронзительными, умными глазами. На ней дорогое, но строгое дорожное платье, а шею обвивает шелковый платок.
Женщина окидывает меня быстрым, оценивающим взглядом с ног до головы.
— Вы действительно лекарь? — ее голос спокоен, но в нем звучат стальные нотки.
Надежда вспыхивает во мне с новой силой.
— Да, — отвечаю я твердо, встречая ее взгляд. — Клянусь.
Она смотрит на меня еще секунду, словно взвешивая что-то на невидимых весах.
— Хорошо. Залезайте.
— Но госпожа Изольда! — взвывает кучер. — Одумайтесь! Эти оборванки… они же явно нас обманывают! А если они разбойницы?!
— Борил, замолчите! — резко обрывает его женщина. — У нас нет времени на ваши предрассудки! Нам нужна любая помощь!
Она снова поворачивается ко мне, и ее взгляд становится нетерпеливым.
— Ну?! Вам нужно особое приглашение?
Я запоздало благодарю женщину и, схватив оцепеневшую Лиару за руку, буквально затаскиваю ее за собой.
Не успеваем мы плюхнуться на мягкое сиденье, как кучер с яростным гиканьем хлещет лошадей, и карета срывается с места, вдавливая нас в спинку.
Я смотрю в окошко, как лес и темная роща стремительно удаляются, и чувствую, как по телу разливается волна головокружительного облегчения.
Мы в безопасности.
Хотя бы на время.
Когда глаза привыкают к полумраку, я осматриваюсь.
Карета внутри просторная и богатая. Напротив нас двое хмурых мужчин в легких кожаных доспехах. Видимо, охрана. Их шлемы со вмятинами и царапинами недвусмысленно говорят о недавней схватке.
Рядом с нами сидит та самая властная женщина, госпожа Изольда. А у нее на коленях, почти без сознания, лежит мужчина.
Он бледен, на лбу выступила испарина, дыхание тяжелое и прерывистое. На его боку, под дорогим камзолом, расплывается огромное кровавое пятно.
— Это он? Раненый? — спрашиваю я, и мой голос, к моему удивлению, звучит спокойно и профессионально. Врачебный инстинкт берет верх над страхом.
Женщина с печалью кивает.
— Да. Это мой жених, Аларик. Он глава небольшой областной купеческой гильдии. Мы возвращались с помолвки, везли мое приданое… На нас в лесу напали разбойники, которые, видимо, прознали про приданое и устроили засаду. Охрана отбивалась, но их сил было недостаточно, Аларик пытался им помочь, но… один из разбойников полоснул его топором по боку.
Она смотрит на меня с отчаянной надеждой.
— Вы… вы можете ему помочь?
Я осторожно отодвигаю край его одежды. Рана глубокая, рваная, обильно кровоточит. «Так, — лихорадочно соображает мой мозг, — это, конечно, не кардиохирургия, но общая травматология мне знакома. Инструментов нет, антисептиков нет, условия — хуже некуда. Но попробовать стоит».
— Я буду с вами честна, госпожа Изольда, — говорю я, глядя ей прямо в глаза. — В этих полевых условиях я не смогу провести полноценную операцию и вылечить его. Но я могу обработать рану, остановить кровотечение и сделать так, чтобы он дотянул до столицы. Я дам ему шанс.
— Делайте все, что нужно! — выдыхает она.
Я киваю, мгновенно беря ситуацию под свой контроль.
— Мне нужны: чистые льняные или хлопковые ткани, самый крепкий алкоголь, какой у вас найдется. У вас есть дорожная аптечка?
Изольда тут же отдает распоряжения.
Один из охранников достает из-под сиденья флягу с бренди, другой вытаскивает из дорожного сундука чистую рубашку и отрывает от нее длинные полосы.
— Я сделаю все, что в моих силах, — твердо говорю я, готовясь к своей самой странной и самой важной операции в жизни.
Женщина смотрит на меня с новым, проснувшимся в ее глазах уважением и надеждой. В этот момент я перестаю быть для нее оборванкой. Я становлюсь ее единственным шансом на спасение любимого человека.
И я не собираюсь этот шанс упускать.
В карете, несущейся по темной дороге, воцаряется атмосфера импровизированной операционной.
Я — хирург, Лиара и Изольда — мои ассистенты, а двое охранников — молчаливые, потрясенные наблюдатели.
Забыв про усталость и страх, я полностью погружаюсь в работу. Движения моих рук становятся быстрыми, точными и экономными.
— Держите его, чтобы не дергался, — командую я, обрабатывая руки и края раны крепким, пахнущим спиртом бренди. — Лиара, подай мне ту полоску ткани.
Я работаю, не обращая внимания на тряску и полумрак.
Я очищаю рану, аккуратно удаляя обрывки одежды, и туго перевязываю кровоточащие сосуды, используя тонкие полоски ткани как лигатуры.
Мои пальцы, натренированные годами сложнейших операций, порхают, делая то, что должны.
