И в этот момент меня озаряет.
Словно вспышка молнии в темной комнате.
Я, кажется, начинаю понимать. Понимать ту невидимую нить, что связала меня, хирурга из другого мира, и ее, дочь барона из мира драконов.
Нас связало одно на двоих, отчаянное, перешагнувшее через саму смерть желание — лечить. Спасать. Бороться за жизнь.
Ее мечта стала моим вторым шансом.
Я смотрю на свои руки — тонкие, изящные руки Эолы, и впервые не чувствую отчуждения.
Это мои новые руки. Наши руки.
И я, с какой-то новой, светлой и спокойной уверенностью, даю себе клятву. Ради памяти этой смелой, доброй девушки, я исполню ее мечту. Тем более, что она так тесно переплетается с моей собственной сутью.
А если уж это даст мне еще и защиту от этого безумного дракона — так вообще чудесно! Значит, я просто обязана туда попасть!
Этот короткий разговор и несколько минут отдыха творят чудеса. Усталость отступает, сменяясь упрямой решимостью.
— Нам нужно идти дальше, — говорю я, поднимаясь на ноги.
— Ты права, — соглашается Лиара. Она встает, отряхивает с рясы прилипшие листья и оглядывается, чтобы сориентироваться… и замирает.
Я вижу, как ее лицо меняется. Буквально за секунду с него исчезает вся решимость, уступая место растерянности, а затем — чистому, неприкрытому ужасу. Цвет сбегает с ее щек, глаза становятся огромными и испуганными.
— Лиара? — мое сердце пропускает удар. — Что случилось? Нас нашли?
Она медленно поворачивается ко мне. Ее губы дрожат так сильно, что она едва может выговорить слова.
— Нет… Хуже… — шепчет она.
Глава 14
В голосе Лиары звенит отчаяние.
— Мы так бежали, так петляли по этой чаще… Эола… Кажется, мы заблудились.
Ее слова бьют даже сильнее, чем та внезапная и несправедливая пощечина Джареда.
Я смотрю на Лиару и вижу, как она начинает часто и поверхностно дышать, ее глаза испуганно бегают по одинаковым деревьям.
Еще немного, и у Лиары начнется истерика.
— Лиара, тише, успокойся, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно, хотя у самой внутри все холодеет. — Мы что-нибудь придумаем.
Но она меня не слышит. Она на грани. Вот-вот случится паническая атака.
Нужно сбить дыхание, переключить рефлексы. Я быстро подхожу к ней сзади.
— Прости, — шепчу я и двумя пальцами сильно, до боли, сжимаю мышцу между ее шеей и плечом.
— Ай! — вскрикивает она от неожиданности, инстинктивно делая глубокий, судорожный вдох. Цикл панического дыхания прерван.
Лиара оборачивается, смотрит на меня с удивлением и обидой, но паника в ее глазах отступила, сменившись недоумением.
— Что… что ты сделала?
— Вагусный маневр. Помогает перезагрузить систему, — отвечаю я, но, видя, что она ничего не поняла, отмахиваюсь. — Неважно. Главное, ты в порядке. А теперь — напомни. Куда нам нужно? В какой стороне столица?
— На севере, — все еще потирая плечо, отвечает она. — Большой тракт лежит к северу отсюда.
Север. Хоть какая-то определенность.
Когда-то, еще в ординатуре, я проходила курсы выживания для работы в экстремальных условиях. Теорию я помнила.
— Хорошо, — говорю я, — Я попробую найти север.
Я начинаю осматриваться. В теории все просто: мох на деревьях растет с северной стороны, крона у одиноких деревьев пышнее с южной. Но здесь, в этой темной, сырой чаще, мох, кажется, растет вообще везде, а деревья стоят так плотно, что ни о какой пышной кроне и речи быть не может.
Я щурюсь, пытаясь разглядеть солнце сквозь густую листву, определяю примерное направление теней, смотрю на уклон земли. Все это — лишь косвенные признаки, но собрав их вместе, можно сделать хотя бы предположение.
— Кажется, туда, — наконец говорю я, указывая в сторону особенно густого подлеска. Уверенности в моем голосе — ноль, но сидеть здесь и ждать, пока нас найдет дракон или съедят волки, — еще хуже.
— Ты уверена? — с сомнением спрашивает Лиара.
Я развожу руками.
— У нас сейчас два варианта, подруга. Либо мы идем на север по моим примерным расчетам. Либо мы бродим кругами, пока не наткнемся на какое-нибудь симпатичное болото. Твой выбор?
— В болото не хочу, — хмуро отвечает Лиара и решительно шагает в указанном мной направлении.
Мы идем долго. Время теряет свой счет, превращаясь в бесконечную череду деревьев, оврагов и колючих кустов. В какой-то момент тяжелый, размеренный шелест крыльев над головой затихает.
Дракон либо улетел, либо потерял нас из виду.
Эта мысль приносит огромное облегчение, но тут же в голову приходит другая, не менее тревожная.
— Лиара, — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал как можно беззаботнее. — А… хищники здесь водятся?
Она пожимает плечами.
— Ну, волки, конечно. Может, еще сумрачный лисы, но это не точно.
— От этого не легче, — бормочу я себе под нос, крепче сжимая в руке увесистую палку, которую подобрала по дороге.
Мы идем, и лес становится все темнее и враждебнее.
Пару раз тишину разрывает громкий треск веток в стороне. Мы оба раза в панике падаем на землю, прячась за стволами деревьев и с ужасом прислушиваясь.
Кто это? Те самые сумрачные лисы, о которых говорила Лиара?
Или, что еще хуже, Джаред, в своем человеческом обличье, прочесывающий лес?
Неизвестность пугает больше всего.
Солнце медленно клонится к закату.
В наступающих сумерках ориентироваться становится практически невозможно. К тому же, на меня наваливается чудовищная усталость — отходняк после действия яда. Веки тяжелеют, сознание пытается уплыть в спасительное небытие.
Я держусь из последних сил.
Чтобы не отключиться, я применяю старую врачебную хитрость: сильно надавливаю ногтем на точку между большим и указательным пальцем — острая боль на мгновение прогоняет сонливость.
«Эх, сейчас бы таблеточку модафинила, — с тоской думаю я, — и можно было бы еще сутки бежать без остановки».
Когда я уже почти готова просто лечь на землю, впереди появляется свет.
Мы, спотыкаясь, из последних сил, продираемся сквозь последние колючие заросли и… выходим из леса.
Перед нами — дорога. Широкая, утоптанная, с глубокими колеями от колес.
Это и есть тот самый тракт. Путь в столицу. Путь к свободе.
— Мы… мы вышли! — шепчет Лиара, и в ее голосе звенит недоверие.
— Вышли! — громче и уверенней повторяю я, и внезапно нас обеих прорывает.
Мы смеемся. Громко, истерично, как сумасшедшие.
Мы прыгаем, обнимаемся, кружимся на месте. Мы выжили.
Мы сбежали от дракона, мы не заблудились, нас не съели волки!
Это пьянящее чувство победы, чистое и незамутненное, на мгновение заставляет забыть обо всех ужасах.
— Отлично, — выдыхаю я, когда первый приступ эйфории проходит. — А теперь ловим попутку.
Лиара замирает и смотрит на меня с абсолютным недоумением.
— Ловим… что? Кого? Зачем?
Я на мгновение теряюсь, забыв, где нахожусь.
— Ну, транспорт. Нужно остановить какую-нибудь повозку, чтобы нас подвезли. Как часто здесь ездят… кареты или что там у вас?
Лиара вздыхает, и ее радость немного меркнет.
— Хоть это и главный тракт, но через эти дикие места ездят немногие, Эола. Купцы ходят большими караванами, а одинокие путники стараются проскочить лес до темноты. Можем прождать повозку до утра, а можем и дольше.
Она смотрит на дорогу, уходящую в темноту.
— Похоже, у нас только один вариант, — говорит она. — Идти вперед и надеяться, что нам повезет.
— Нет. Куда? — твердо говорю я, хватая Лиару за руку, прежде чем она успевает сделать шаг на дорогу. — Ты с ума сошла? Идти по открытому пространству? Мой летающий супруг заметит две одинокие фигурки за версту. Здесь, у кромки леса, у нас хотя бы есть шанс спрятаться.
Моя логика убеждает ее.
Мы садимся в колючие кусты, откуда хорошо просматривается дорога, и ждем.
Время тянется мучительно долго. Сумерки сгущаются, лес за нашими спинами оживает, наполняясь шорохами и уханьем ночных птиц.
