Хозяйка игрушечной мануфактуры (СИ) - Сталь Фиона

— Неважно. Это значит «старое, но с претензией». Давай, помогай пороть рукава. Мы сделаем из этого «скучно» настоящее «вау».

Времени было в обрез. Карета герцога должна была приехать за мной в семь вечера. Сейчас было два. У меня было пять часов, иголка, нитки и ящик стеклянного боя с фабрики.

— Лотти! — позвала я дочь, которая сидела на ковре и перебирала разноцветные кубики. — Неси свою коробочку с бусинами!

Мы с Тобиасом вчера специально наплавили мелких стеклянных капель — прозрачных, голубых и серебряных. Они были браком производства, слишком мелкими для игрушек, но идеальными для декора.

Я безжалостно отрезала пышные рукава-буфы, превратив платье в строгий футляр на бретелях. Вырез сделала глубже — терять нечего, кроме репутации, а она и так подмочена. Из остатков ткани скроила длинные перчатки, чтобы скрыть руки, огрубевшие от работы.

— А теперь самое главное, — я высыпала на стол горсть стеклянных капель. — Мы будем вышивать.

— Стекло на бархат? — ужаснулась Марта. — Тяжело же будет!

— Зато как будет сиять! — я вдела нитку в иголку. — Марта, шей по подолу, создавай эффект изморози. Лотти, доченька, подавай бусины. Я займусь лифом.

Мы работали как проклятые. Пальцы исколоты, спина ноет, глаза слезятся. Но платье на глазах превращалось из «грустной вдовы» в наряд Снежной Королевы. Сотни, тысячи мелких стекляшек покрывали лиф плотной коркой, спускались вниз по юбке редкими искрами, концентрируясь у подола. При каждом движении ткань вспыхивала холодным огнем.

— Господи... — прошептала Марта, когда я надела его и встала перед зеркалом. — Миледи... вы светитесь! Красота-то какая!

Я посмотрела на себя. Бархат облегал фигуру как вторая кожа. Стекло играло в свете свечей, создавая иллюзию, что я одета в звездное небо или в замерзший водопад. Это было дерзко. Даже вызывающе. И это было именно то, что нужно для рекламы!

— Я ходячая витрина, Марта, — усмехнулась я, поправляя стеклянную брошь-снежинку на плече. — Если это не продаст наши игрушки, то я не знаю, что продаст.

Ровно в семь во дворе зацокали копыта.

Я накинула старую, но все еще добротную меховую накидку, единственное, что Артур не смог продать из-за пятна на подкладке и спустилась вниз.

Роланд ждал в холле. Он стоял спиной к лестнице, рассматривая облупившуюся краску на стене с таким видом, будто это фреска Микеланджело. Он был во фраке. И, видимо, фраки были придуманы специально для таких мужчин, как он. Широкие плечи, узкая талия, белоснежная сорочка, оттеняющая смуглую кожу.

Он услышал шаги и обернулся.

И замер.

Я увидела, как его глаза расширились. Он скользнул взглядом с моих уложенных в высокую прическу волос, в которых тоже блестели стеклянные шпильки до самого пола, где подол платья мерцал серебром.

— Эмилия... — выдохнул он. Его голос был тише обычного. — Вы...

— Я знаю, — перебила я, нервно теребя перчатку. — Выгляжу как люстра, на которую надели мешок. Но это лучшее, что я смогла сделать за пять часов.

Он подошел ко мне вплотную. Взял мою руку и поднес к губам, не касаясь кожи, но обжигая дыханием.

— Вы выглядите как сама зима. Холодная, опасная и невероятно красивая.

Я почувствовала, как кровь приливает к щекам. Этот комплимент был неожиданным. И слишком интимным для наших деловых отношений.

— Это всё для популярности нашего товара, Роланд, — напомнила я, пытаясь вернуть равновесие. — Я должна блестеть, чтобы привлечь сорок.

— Вы привлечете не только сорок, — усмехнулся он, предлагая мне локоть. — Боюсь, мне придется отбивать вас тростью от желающих купить не только игрушки.

Мы вышли в морозную ночь. Карета герцога была теплой и уютной. Я чувствовала его плечо рядом со своим. Он пах дорого и очень свежо.

— Вы взяли образцы? — спросил он, когда мы подъезжали к губернаторскому дворцу, сияющему огнями.

— В сумочке, — я похлопала по бархатному ридикюлю. — Три шишки и два шара.

— Отлично. План такой: мы входим, я представляю вас губернатору и его жене. Вы улыбаетесь, но ничего не обещаете. Создаем дефицит. Потом танцуем. Потом я знакомлю вас с купцами.

— Я поняла. Улыбаемся и машем.

Карета остановилась. Лакей распахнул дверцу.

Мы вошли в бальный зал.

Это был удар по натянутым нервам. Сотни свечей в огромных хрустальных люстрах, живая музыка, запах дорогих духов и пудры, шелест шелка, смех. Высший свет города собрался здесь, чтобы ярмаркой тщеславия отметить приближение праздника.

Когда дворецкий громко объявил: «Его светлость герцог де Вьер и леди Эмилия Уинстон!», в зале повисла тишина. Буквально. Музыка не смолкла, но разговоры оборвались.

Сотни глаз уставились на нас. На герцога, который редко появлялся на публике и слыл затворником-мизантропом. И на меня — жену сбежавшего банкрота, о которой судачил весь город.

Я сжала локоть Роланда, чувствуя, как дрожат колени.

— Дышите, Эмилия, — шепнул он мне на ухо. — Вы королева этого вечера. А они — просто массовка.

Мы спустились по лестнице. Я чувствовала, как взгляды скользят по моему платью. Я слышала шепот:

— Боже, что на ней? Это бриллианты?

— Не может быть, Уинстоны разорены!

— Это стекло! Смотрите, как сияет!

— Какая яркая пошлость... И где она купила это платье? Наверняка, оно из последней коллекции!

— А герцог? Вы видели, как он на нее смотрит?

Мы подошли к губернатору, тучному мужчине с бакенбардами, и его супруге, даме в необъятном розовом кринолине.

— Ваша светлость! — расплылся губернатор в улыбке. — Какая честь! Мы не ожидали... А это...

Он посмотрел на меня с замешательством.

— Леди Эмилия Уинстон, — представил меня Роланд ледяным тоном, давая понять, что любые вопросы неуместны. — Мой деловой партнер.

— Партнер? — удивилась губернаторша, разглядывая мое декольте через лорнет. — В чем же, простите?

— В создании чудес, мадам, — ответила я, делая идеальный реверанс. При этом стекляшки на платье мелодично звякнули. — Мы производим то, что делает зиму ярче.

— О, как поэтично, — скривила губы дама. — И что же это? Стеклянные бусы?

— Украшения для елки, — я открыла сумочку и, словно фокусник, достала серебряную шишку. В свете люстр она вспыхнула так ярко, что дама моргнула.

— Ах! — вырвалось у нее. — Какая прелесть! Это серебро?

— Это лучше, — улыбнулась я загадочно. — Это магия стекла и света. Эксклюзив. Только для избранных.

Губернаторша протянула руку, но я ловко убрала шишку обратно.

— Простите, это образец для Его Величества, — солгала я не моргнув глазом. Роланд рядом чуть слышно хмыкнул. — Но мы принимаем заказы на следующий год. Очередь уже большая.

— Очередь? — глаза дамы загорелись жадностью. Слово «дефицит» действовало безотказно во все времена. — Но мы же губернаторская семья! Мы должны быть первыми!

— Я поговорю с герцогом, — уклончиво ответила я. — Возможно, мы найдем окно в графике.

Мы отошли, оставив губернаторшу в состоянии легкой истерики «хочу-не-могу».

— «Для Его Величества»? — спросил Роланд, наклоняясь ко мне. — Вы опасная лгунья, Эмилия. Мне это нравится.

— Учусь у лучших, — парировала я. — Вы же сказали создавать ажиотаж.

Заиграла музыка. Вальс.

Роланд остановился и повернулся ко мне.

— Наш танец.

— Я помню. Надеюсь, вы не отдавите мне ноги. Туфли у меня тоже... винтажные. Могут развалиться, поэтому аккуратнее.

Он положил руку мне на талию. Его ладонь была горячей сквозь тонкий бархат платья. Я положила руку ему на плечо. Мы стояли близко. Слишком близко…

— Я хорошо танцую, — сказал он, глядя мне в глаза. — Доверьтесь мне.

Глава 27

Он повел. И мир закружился.

Я давно не танцевала. В моей прошлой жизни танцы ограничивались клубом с подругами под громкие басы. Но тело Эмилии помнило вальс. Мы скользили по паркету, словно парили.