Герцог, словно огромный хищник, готовящийся к броску, широко расставив ноги, сцепил руки за спиной.
В его остром взгляде читалось не просто любопытство, а жадный интерес. Как будто он рассматривал диковинную бабочку, случайно залетевшую к нему в сад.
Губы, обычно изогнутые в усмешке, сейчас сжались в тонкую линию, скрывая напряжение.
И лишь раздувающиеся ноздри, выдавали нервное возбуждение хищника, смотрящего на свою жертву.
Герцог уставился на меня, словно ожидая, когда я совершу ошибку.
Все мельчайшие детали его облика внушали ужас. От одного его вида в животе поселился ледяной комок.
Мои ноги ослабели. Не выдержав напряжения, подкосились. Отчаянно пытаясь сохранить крохи самоуважения, я прислонилась к каменной стене.
— Не приближайтесь! — выдохнула я.
— А если…
— Нет! — выкрикнула и, подхватив юбку, побежала по аллее.
— Да что за… — последнее, что услышала я.
Ткань скользила между пальцами, отчего юбка начала путаться и мешать бежать. Но я не намерена была останавливаться. Холодный воздух обжигал лёгкие, и дышать становилось тяжелее. Сердце колотилось с такой силой, что готово было выпрыгнуть. Мне хотелось скрыться от герцога в глубине сада, чтобы не ощущать на себе его похотливого взгляда.
Оступившись, я начала падать. В первые мгновения возникло ощущение, что я лечу... Словно осенний лист, сорванный сильным порывом ветра.
— А-а-а!!! — прокричала я.
И, ударившись о землю, почувствовала острую боль во всём теле. Резко выдохнув, дотронулась до головы, которая безжалостно загудела. Сознание медленно, но неуклонно погрузилось в бездонную тьму.
Когда мысли начали возвращаться яркими всполохами, я попыталась открыть глаза, но веки были налиты свинцом. Слабый стон сорвался с губ.
Всё вокруг покачивалось, будто я лежала на дне лодки, дрейфующей по бескрайнему морю. Знакомый, терпкий аромат ударил в нос. Что-то горькое и травяное… Герцог. Его запах.
— Отпустите… — попыталась произнести, но вырвался лишь тихий хрип.
Боварни не ответил. Я слышала его ровное и спокойное дыхание. Я чувствовала тепло его властных рук. Он нёс меня, как бесценную ношу, хотя ещё недавно хотел порвать как тряпичную игрушку.
Я приоткрыла глаза. Первое, что увидела, это проплывающие мимо верхушки деревьев.
Затем перевела взгляд на лицо герцога. Он смотрел прямо перед собой, не обращая никакого внимания на меня.
В отстранённом взгляде не было и тени насмешки. Холодный, жёсткий… тиран.
Я выгнулась дугой, пытаясь высвободиться. И эта отчаянная попытка закончилась новой вспышкой боли.
— Хочешь разбить окончательно голову? — с презрением поинтересовался Боварни, бросив на меня гневный взгляд.
— В-вас не касается… — прохрипела я.
Я не узнала свой голос. Он звучал как чужой. Мне с трудом далось каждое слово. Они застряли где-то в горле.
— Касается, — рыкнул он, прижимая меня сильнее. — С того момента, когда дал клятву.
Мои губы тронула горькая усмешка.
Дрожащей рукой я провела по лицу. Почувствовав влагу, отстранила ладонь и ахнула. Кожа была окрашена в красный цвет.
— Что это? — просипела я.
— Ты крови боишься? — спросил герцог.
— Н-нет, — протянула я, разглядывая рубиновые капельки.
— Тогда удостою тебя правдивым ответом, — я воззрилась на Боварни и встретилась с его сердитым взглядом. Он хмыкнул и произнёс: — это твоя кровь.
— О нет… — испуганно прошептала я, прикрывая глаза.
— Да! — усмехнулся герцог.
Я вперилась на него и процедила:
— Вам смешно?
— Конечно же, нет, Оливия.
Я хотела было продолжить свою осуждающую тираду, но герцог остановился и подозвал кого-то:
— Олух! Быстро лекаря ко мне в комнату, — затем посмотрел на подбежавшую служанку, — чего уставилась? Открой дверь!
— Да господин. Простите, господин, — виновато пробормотала женщина.
Скрипнула дверь, и я увидела над собой расписной потолок, когда Боварни переступил порог замка.
Каждый шаг супруга по мраморному полу был, как повторяющийся удар по моей голове. Я крепче сжала веки, пытаясь удержать сознание.
— Я сама…
— Тише, не двигайся. Мы почти пришли.
Почувствовав внезапный порыв тёплого воздуха, поняла, что меня мягко опускают на кровать. Я лежала, слушая его тяжёлое дыхание рядом. Голова раскалывалась, но я понимала, что должна оставаться настороже.
Кровать прогнулась. Я мгновенно распахнула глаза и уставилась на сидящего рядом герцога.
— Не бойся, я рядом, — с теплотой произнёс он, убирая с моего лица прядь волос.
Лёгкое прикосновение… А обожгло словно клеймо.
— Не прикасайтесь ко мне, — слабым голосом сказала я и отвернулась к окну.
По комнате прокатился его недовольный рык. Приглушённый, но от этого ещё более зловещий. Я почувствовала на себе его гневный взгляд.
Боварни рвано выдохнул и резко встал с кровати.
Я прикрыла глаза, не желая смотреть на его метания по комнате.
Так! Я же не в своих покоях!
— М-м-м… — разочарованно простонала я, закусив губу.
Глава 33
Глава 33
Герцог Теодор Боварни
Метнув на Оливию гневный взгляд, я встал с кровати и отошёл к противоположной стене. Гнев — вот щит, которым я прикрывался от жгучей боли, разрывающей грудь. Вновь посмотрел на неё, такую хрупкую и беззащитную. Она лежала на белых простынях, напоминая раненого зверька, которого я когда-то, мальчишкой, принёс домой, чтобы залечить его рану.
Смотреть на багровую отметину на её лбу, на тонкий ручеёк крови, запекшийся на виске, было невыносимо. Кровь… В моей жизни было столько крови… Я много лет топил в ней страхи врагов в жутких сражениях.
Но кровь на её лице… Это не просто кровь, это отпечаток моей вины, удар кинжалом в самое сердце.
Вина. Она сдавила горло, не давая дышать. Как я мог допустить подобное? Я снова напугал её…
Не смог справиться с желанием обнять, прижать к себе, почувствовать тепло её тела, успокоить…
Сейчас я боялся… Я до жути боялся вновь увидеть в её глазах отвращение.
Видели бы меня сейчас солдаты.
С горечью усмехнувшись, провёл ладонью по лицу.
Сжав кулаки до побелевших костяшек, пересёк комнату и опустился в кресло, приставленное к письменному столу.
Шумно выдохнув, почувствовал себя бессильным. Я, воин, сокрушающий армии, сижу, как бесполезный тюк сена, не смеющий даже подойти к ней.
Она никогда не подпустит к себе, если я продолжу в том же духе. Я отталкиваю её каждым словом, каждым действием. Снова и снова.
Сжав двумя пальцами переносицу, издал едва слышный стон.
Но в самой глубине души теплилась надежда. Маленькая, слабая, но упрямая. Надежда, что Оливия полюбит меня, что поверит мне, несмотря на все мои ошибки.
И ради этой надежды я был готов на всё.
Абсолютно на всё.
В двери постучали, коротко, почти робко.
— Войди, — бросил я, не отрывая взгляда от жены. Она по-прежнему лежала неподвижно, словно сломанная кукла.
Как я и предположил, вошёл лекарь. Старый, сухой, как древний папирус. Он был одним из лучших в королевстве.
— Господин, — поклонился мне пожилой мужчина. Увидев лежащую на кровати Оливию, поспешил к ней, пробормотав что-то невнятное: — Ох-ох-ох… Ну и досталось же…
— Чего причитаешь, старый? — рявкнул я, не в силах сдержать раздражение. — Упала, но не убилась же.
Сложив губы трубочкой, он склонился над раной, осторожно отодвигая пряди волос с её лица. Его движения были медленными, почти невесомыми.
— Господин, тут, как вы верно подметили, ушиб, но… довольно серьёзный.
Он замолчал, словно обдумывая свои слова, и, нахмурившись, взял Оливию за запястье и начал бормотать что-то. Его лицо исказилось от беспокойства.
— Пульс слабый, — едва слышно произнёс он, и эти слова прозвучали как приговор. Затем дотронулся до её лба, ощупал веки и покачал головой, — не беспокойте её несколько дней. Пусть лежит и не встаёт. Никаких волнений.
