— Тогда я найду кухню, договорюсь с поварихой и отправлю письмо с мешком муки.
Селия фыркнула сквозь слёзы.
— Ты ненормальная.
— Это в нашем доме называется благоразумная.
Она отступила. Я села в карету. Дверца захлопнулась.
И только когда дом тронулся с места, я позволила себе развернуть пирожок и откусить маленький кусочек.
Яблоки оказались кислыми. Тесто — чуть тяжёлым.
Но это было первое за весь день, что принадлежало мне.
Дорога к храму заняла меньше четверти часа, хотя мне показалось, что мы ехали целую жизнь. Колёса стучали по булыжнику. Мать сидела напротив, сложив руки на коленях. Отец смотрел в окно. Никто не говорил.
Я доела пирожок до последней крошки и спрятала салфетку в рукав.
В храме было холодно.
Не торжественно-холодно, как бывает в больших залах с мраморными колоннами, а по-настоящему зябко. От каменного пола тянуло сыростью, свечи у алтаря дрожали, и белые цветы в высоких вазах выглядели так, словно их принесли не на свадьбу, а на поминки.
Гостей было мало.
С нашей стороны — несколько родственников, которым любопытство оказалось сильнее приличий. Со стороны жениха — трое мужчин в тёмных северных плащах и пожилая женщина с серебряной тростью. Она сидела прямо, почти неподвижно, и хотя её глаза были закрыты, я сразу поняла: она видит больше остальных.
А потом я увидела его.
Рейнар Вейр-Арденн стоял у алтаря.
Высокий. Неподвижный. В чёрном камзоле без лишних украшений, если не считать тонкой изумрудной застёжки у горла. Тёмные волосы были убраны назад, лицо казалось вырезанным из холодного камня. Красивым, да. Но такой красотой, к которой не хочется прикасаться без разрешения.
Он смотрел не на меня.
На отца.
И в этом взгляде было столько ледяного презрения, что я впервые за утро пожалела не себя.
Отец остановился рядом со мной. Его рука дрогнула под моей ладонью.
В храме шептались.
Я слышала обрывки:
— …не та сестра…
— …сбежала, говорят…
— …дракона обмануть решили?
— …вторая жена, а уже с подмены начинают…
Вторая жена.
Слово ударило неожиданно больно.
Я знала, что Рейнар был женат. Все знали. Его первая жена, леди Элиана Сорель, умерла два года назад при пожаре в северном крыле Грейнхольма. В светских гостиных об этом говорили приглушённо и с удовольствием: красавица-жена, проклятый замок, драконье пламя, закрытые похороны.
Теперь на её место привели меня.
Хотя нет. Не на место.
Места мне никто не собирался давать.
Отец подвёл меня к алтарю.
Рейнар наконец посмотрел на меня.
Я ожидала злости. Брезгливости. Может быть, насмешки.
Но его глаза оказались пустыми.
Не равнодушными даже — хуже. Так смотрят на вещь, которую доставили не туда, но возврат невозможен из-за условий договора.
— Лорд Вейр-Арденн, — голос отца сорвался. — Моя дочь Лиара Ортен.
— Я вижу, — ответил Рейнар.
У него был низкий голос. Спокойный. От этого по коже пошёл холод.
— Обстоятельства… — начал отец.
— Мне сообщили.
— Род Ортенов готов подтвердить, что Лиара также несёт кровь очага.
Вот тут Рейнар едва заметно повернул голову ко мне.
— Также?
Я могла промолчать. Так было бы удобнее для всех. Благоразумнее.
Но в храме было слишком холодно, платье слишком тесно, а кислые яблоки из Селиина пирожка всё ещё оставались на языке.
— Не также, милорд, — сказала я. — Именно я её и несу.
Отец резко втянул воздух.
Мать где-то позади тихо ахнула.
Рейнар смотрел на меня долго. В зелёных глазах впервые что-то мелькнуло. Не интерес. Скорее раздражение от того, что вещь внезапно заговорила.
— И почему же договор заключали не с вами?
Хороший вопрос.
Я чуть приподняла подбородок.
— Потому что моя семья предпочитает красивые решения правильным.
В храме стало так тихо, что я услышала, как треснула одна из свечей.
Серебряная трость пожилой женщины стукнула по каменному полу. Один раз. Тихо, но почему-то все обернулись.
Рейнар не обернулся.
Он всё ещё смотрел на меня.
— Вы понимаете, что этот брак не был предназначен вам?
— Да.
— Понимаете, что в Грейнхольме вас не ждут?
— После сегодняшнего утра меня это почти не удивляет.
Его губы едва заметно дрогнули. Не улыбка. Тень.
— Понимаете, что я могу отказаться?
Отец пошатнулся.
А я вдруг устала.
Не испугалась. Не разозлилась. Просто устала так сильно, что страх отступил куда-то в сторону.
— Можете, — сказала я. — Но не откажетесь.
Зелёные глаза сузились.
— Вы очень уверены для девушки, которую только что привезли вместо сбежавшей сестры.
— Я не уверена, милорд. Я считаю. Долг моего рода перед вашим слишком велик. Договор слишком стар. Если вы откажетесь, вам придётся признать его расторгнутым по вашей воле, а не по нашей вине. Вы потеряете право требовать кровь очага. Мы потеряем дом. Все будут несчастны, но формально виноваты окажетесь вы.
С каждым моим словом отец становился всё бледнее.
Зато Рейнар слушал внимательно.
— Продолжайте, леди Лиара.
— А ещё, — я сглотнула, потому что вот теперь стало страшно, — ваш замок умирает. Иначе вы не стали бы требовать невесту именно сейчас.
На этот раз по храму прошёл настоящий шёпот.
Рейнар сделал шаг ближе.
Только шаг.
Но мне вдруг стало трудно дышать не из-за корсажа.
В глубине его зрачков мелькнуло что-то узкое, вертикальное. Нечеловеческое. Изумрудное.
— Кто вам это сказал?
Никто.
Просто когда я вошла в храм, я почувствовала от его людей запах старого дыма. Не одеждой. Не кожей. Магией. Так пахнут дома, где очаги горят неправильно. Где стены по ночам отдают холодом, даже если в каминах достаточно дров. Где хлеб не поднимается, молоко скисает, а люди начинают говорить шёпотом, сами не понимая почему.
Это был не слух.
Это была боль.
И она тянулась от Рейнара тонкой зелёной нитью.
— Никто, — ответила я. — Я чувствую такие вещи.
Он молчал.
Священнослужитель у алтаря кашлянул, напоминая, что вообще-то мы собрались здесь не обсуждать хозяйственное состояние драконьего замка.
Рейнар медленно выпрямился.
— Что ж, — сказал он. — Тогда продолжим.
Отец закрыл глаза.
Не знаю, молился ли он. Возможно, просто пытался не упасть.
Церемония прошла быстро.
Я почти не запомнила слов. Помню только холод его руки, когда Рейнар взял мою ладонь. Кожа у него была тёплой, но тепло это не грело. Скорее предупреждало: не подходи ближе, обожжёшься.
Когда священнослужитель связал наши запястья зелёной лентой, ткань вдруг дрогнула. По ней пробежала тонкая искра. Цвет свечей на миг стал изумрудным.
Кто-то испуганно выдохнул.
Рейнар посмотрел на ленту так, будто она его оскорбила.
Я — так, будто она меня предала.
— Кровь принята, — торжественно произнёс священнослужитель, хотя голос у него заметно дрожал. — Договор подтверждён.
Вот и всё.
Я стала женой Изумрудного дракона.
Второй.
Ненужной.
После церемонии не было ни праздника, ни поздравлений. Родственники подходили ко мне с такими лицами, будто я пережила тяжёлую болезнь, но исход пока неясен. Мать поцеловала меня в щёку, оставив запах пудры и слёз. Отец крепко сжал мои пальцы.
— Ты спасла нас, — прошептал он.
Я хотела спросить, кто теперь спасёт меня.
Но не спросила.
Рейнар ждал у выхода. Его северные люди уже вынесли мои сундуки. Все два. В первом лежали платья, перешитые из старых нарядов Нерис. Во втором — бельё, несколько книг, шкатулка с травами, игольница, серебряная ложка бабушки и салфетка из-под Селиина пирожка, которую я зачем-то не выбросила.
— Попрощайтесь, — сказал Рейнар. — Дорога займёт два дня. Мы выезжаем сейчас.
Мать снова заплакала.
Селии в храме не было. Её, конечно, не пустили — слишком слабая, слишком впечатлительная. Я порадовалась. Пусть лучше запомнит меня у кареты с пирожком, а не здесь, рядом с мужчиной, который выглядел так, словно уже пожалел, что не расторг договор.
