Когда я вышла на ступени храма, начался дождь.
Мелкий, колючий, почти ледяной.
Карета Рейнара была не похожа на нашу. Чёрная, тяжёлая, с гербом в виде дракона, свернувшегося вокруг изумрудного камня. Лошади тоже были северные — крупные, тёмные, с густыми гривами. Одна косила на меня умным недобрым глазом.
Рейнар открыл дверцу.
Жест был безупречный. Почти вежливый.
И совершенно пустой.
Я подняла подол платья, чтобы не испачкать его в грязи, но ткань всё равно зацепилась за ступеньку. На миг я потеряла равновесие.
Рейнар подхватил меня за локоть.
Крепко. Быстро.
Его пальцы обожгли даже через рукав.
— Осторожнее, леди Лиара.
— Боюсь, с сегодняшнего дня это бесполезный совет.
Он отпустил меня не сразу.
Наши взгляды встретились слишком близко. Я увидела в его глазах не только холод. Там была усталость. Глубокая, тёмная, старая. Такая не появляется за одну ночь.
Потом он отступил.
— В карету.
Я села.
Он устроился напротив.
Дверца закрылась.
И мой прежний дом, прежняя жизнь, прежняя я остались по другую сторону мокрого стекла.
Некоторое время мы ехали молча.
Дождь стучал по крыше. Колёса хлюпали в грязи. Свадебное платье занимало слишком много места, и мне приходилось держать складки на коленях. Рейнар смотрел в окно. Я — на его руки.
Красивые руки. Сильные. Без колец, кроме одного — тёмного, почти чёрного, с тонкой изумрудной прожилкой. Не обручального. Старого.
Наверное, фамильного.
Наверное, первое кольцо он уже однажды надевал другой женщине.
— Вы можете спросить, — сказал он внезапно.
Я подняла глаза.
— О чём?
— О первой жене. Обычно всем интересно.
— А вы обычно отвечаете?
— Нет.
— Тогда зачем мне спрашивать?
Он повернул голову. В уголке его рта снова мелькнула та странная тень почти-улыбки.
— Вы не похожи на сестру.
— Вы её знали?
— Видел один раз.
— И всё же собирались жениться.
— Договор не требовал чувств.
— Удобно.
— Очень.
Я отвернулась к окну. За стеклом город быстро редел, уступая место мокрым полям и чёрным полосам леса.
— Значит, от меня вы тоже чувств не требуете? — спросила я.
— Не требую и не предлагаю.
Вот так.
Без злобы. Без смущения.
Как пункт в брачном соглашении.
Мне следовало бы обрадоваться. Многие женщины оказались бы счастливы услышать, что муж-дракон не собирается требовать любви, нежности и супружеского тепла. Особенно если этот муж смотрит так, будто любое прикосновение к нему может закончиться пожаром.
Но почему-то внутри стало пусто.
Не больно даже.
Просто пусто.
— Понятно, — сказала я.
— У вас будет содержание, комнаты, слуги и защита моего имени. Этого достаточно для спокойной жизни.
Я посмотрела на него.
— А если мне не нужна спокойная жизнь?
— Тогда вам не повезло.
— Кажется, это стало ясно ещё утром.
Он замолчал.
Я тоже.
Ближе к вечеру городские дороги окончательно закончились. Карета въехала в северные земли. Здесь всё было другим. Лес стоял плотнее, темнее. Ветер пах смолой, мокрым камнем и снегом, хотя до настоящей зимы оставалось ещё время. Иногда между деревьями мелькали старые сторожевые башни. На их вершинах горели зелёные огни.
Драконья граница.
Я знала о ней из книг. Зелёное пламя должно было защищать Изумрудный кряж от тварей, которые спускались с гор в долгие зимы. Но огни казались слабыми. Некоторые дрожали, будто вот-вот погаснут.
Рейнар заметил, куда я смотрю.
— Не стоит присматриваться к тому, чего вы не понимаете.
— Я понимаю больше, чем вам хотелось бы.
— Осторожнее, леди Лиара. В моём доме за самоуверенность платят дорого.
— В вашем доме платят только за самоуверенность? Или за правду тоже?
Его взгляд стал тяжёлым.
Карета вдруг резко остановилась.
Снаружи раздался голос кучера:
— Милорд, дорогу завалило.
Рейнар нахмурился и открыл дверцу прежде, чем я успела спросить, что случилось. Внутрь ворвался холодный воздух.
— Оставайтесь здесь.
Разумеется, я вышла следом.
Он обернулся.
— Я сказал…
— Я слышала.
— Тогда почему вы не в карете?
Я запахнула дорожный плащ поверх свадебного платья. Подол тут же намок.
— Потому что если дорогу завалило, сидение в карете её не расчистит.
Кучер старательно смотрел в сторону.
Поперёк дороги лежала огромная ель. Не старая, не гнилая. Её словно вырвало с корнем и бросило перед нами. Земля вокруг корней была чёрной, а из разлома в стволе сочился слабый зелёный дым.
Я подошла ближе.
— Не трогайте, — резко сказал Рейнар.
Я остановилась, но присела на корточки и провела рукой над корой, не касаясь.
Дым пах горько. Не древесиной. Не огнём.
Страхом.
— Она не упала сама, — сказала я.
— Я заметил.
— Нет, не так. Её вытолкнула земля.
Рейнар подошёл ко мне. Слишком близко. Я почувствовала тепло его тела сквозь холодный воздух.
— Земля не выталкивает деревья.
— Здоровая — нет.
Он молчал.
Я всё же коснулась коры кончиками пальцев.
Внутри дерева что-то дрогнуло. Не звук — чувство. Как если бы огромный дом попытался заплакать, но забыл, как это делается.
Перед глазами вспыхнул образ: тёмный коридор, женская рука на стекле, зелёный огонь, чей-то крик, оборванный на половине имени.
Я отдёрнула руку.
Рейнар схватил меня за запястье.
— Что вы видели?
Вот теперь в его голосе не было холода.
Только приказ. И страх, спрятанный под ним так глубоко, что другой бы не заметил.
Но я заметила.
— Ничего ясного.
— Не лгите мне.
— Тогда не хватайте меня так, будто я ваша пленница.
Его пальцы сжались сильнее. На мгновение в воздухе запахло грозой и свежими листьями.
Потом он отпустил.
— Прошу прощения.
Слова прозвучали так непривычно, будто он давно ими не пользовался.
Я потерла запястье.
— Ваш замок зовёт вас.
— Мой замок молчит уже два года.
— Нет, милорд. Он кричит. Просто вы не слушаете.
Рейнар посмотрел на поваленное дерево.
— В карету, леди Лиара.
— Но…
— Сейчас.
На этот раз я подчинилась.
Не из послушания. Из осторожности.
Потому что в следующий миг Рейнар снял перчатку.
Его рука изменилась.
Не полностью. Только пальцы стали длиннее, темнее, ногти — похожими на чёрные когти, а под кожей вспыхнули изумрудные прожилки. Он коснулся ствола. Зелёное пламя вспыхнуло без жара, бесшумно, красиво и страшно.
Ель рассыпалась пеплом.
Не сгорела.
Именно рассыпалась.
Пепел взлетел в воздух, закружился над дорогой и вдруг потянулся к карете. К окну. Ко мне.
Я отпрянула.
На стекле проступил след ладони.
Женской.
Тонкой.
Слишком маленькой для моей.
Рейнар резко обернулся.
Несколько секунд он стоял неподвижно, глядя на этот след. Потом пламя в его руке погасло.
Когда он вернулся в карету, лицо у него снова было каменным.
Но я уже знала, как выглядит трещина в камне.
— Вы это видели, — сказала я.
— Нет.
— След был на стекле.
— Вам показалось.
— Милорд, я могу быть нежеланной женой, но слепой меня пока никто не называл.
Он наклонился ко мне. В темноте кареты его глаза светились слабым зелёным светом.
— Тогда запомните первое правило Грейнхольма, леди Лиара. Не трогайте то, что осталось от моей первой жены. Не спрашивайте о ней. Не ищите её комнат. Не входите в северное крыло. И если стены начнут с вами говорить — не отвечайте.
Я не сразу нашла голос.
— А если они уже начали?
Карета тронулась.
Рейнар откинулся на сиденье и закрыл глаза.
— Тогда вам стоило отказаться у алтаря.
За окнами темнел северный лес. Где-то далеко, за деревьями, дрожали зелёные огни сторожевых башен. Свадебное платье липло к ногам мокрой тканью. На запястье, там, где Рейнар сжал мою руку, остался тёплый след.
