Но я уже слишком хорошо знала цену чужим торжественным жестам.
— Дальнее восточное меня устроит, — сказала я.
Рейнар повернулся ко мне.
— Вы не обязаны соглашаться.
— Милорд, за сегодня я уже вышла замуж вместо сестры, узнала, что в вашем замке говорят стены, и проехала полдня в мокром свадебном платье. Если там есть кровать и горячая вода, я готова считать это удачей.
Кайр Норн моргнул.
У одной из служанок дрогнули губы.
Рейнар же смотрел на меня так, будто не мог решить, раздражаю я его или развлекаю.
— Проводите леди, — сказал он наконец. — И пришлите горничную.
— Разумеется, милорд.
Я ждала, что Рейнар скажет ещё что-нибудь. Может быть, “отдохните”. Или “увидимся за ужином”. Или хотя бы “постарайтесь не умереть в дальнем крыле моего гостеприимного замка”.
Он не сказал ничего.
Развернулся и пошёл внутрь, а слуги расступились перед ним так быстро, словно боялись даже краем одежды коснуться его плаща.
Я осталась у входа с управляющим, двумя сундуками и чувством, что меня только что внесли в опись имущества.
— Сюда, леди Лиара, — сказал Кайр.
Внутри Грейнхольм оказался больше, чем снаружи.
Такое случается со старыми магическими домами: они растут не только камнем, но и памятью. Коридоры были широкими, с высокими сводами. На стенах висели гобелены: леса, драконы, охота, зелёное пламя, женщины в старинных платьях с тонкими лицами и одинаково спокойными глазами. Под ногами тянулись ковры, потемневшие от времени. В нишах горели лампы, и огонь в них был не золотой, а зеленоватый.
Я старалась идти ровно, хотя мокрое платье путалось в ногах.
Слуги несли мои сундуки позади. Где-то далеко стучали двери. В стенах иногда что-то потрескивало, хотя сквозняка не было.
— Замок очень старый, — произнёс Кайр, заметив, как я прислушиваюсь.
— Старые дома обычно любят рассказывать о себе.
— Грейнхольм предпочитает молчать.
— Неправда.
Он остановился.
Всего на миг.
Потом продолжил идти.
— Вы устали с дороги, леди. В первое время замок может показаться… непривычным.
— А потом?
— Потом к нему привыкают.
Я посмотрела на спину управляющего.
К аккуратным плечам. К ровной походке. К тонкой белой полоске шрама над воротником, исчезавшей под тканью.
— Или перестают замечать?
— Это иногда одно и то же.
Мы поднялись по лестнице, прошли через галерею с портретами и свернули в коридор, где стало заметно холоднее.
Вот так сразу.
Будто кто-то провёл невидимую черту: до неё замок терпел меня, после — не особенно хотел.
Стены здесь были голыми. Ни гобеленов, ни цветов, ни зеркал. Лампы горели реже, и в промежутках между ними собирались серые пятна тени. Окна выходили во внутренний двор, где росло единственное дерево — старый ясень с голыми ветвями. Его крона почти касалась стёкол, и в сумерках ветки походили на пальцы.
— Восточное крыло редко используется, — сказал Кайр.
— Я заметила.
— Но комнаты привели в порядок.
— Перед свадьбой с Нерис?
Он промолчал.
Ответ был понятен.
Комнаты оказались в самом конце коридора.
Кайр открыл тяжёлую дверь и отступил, пропуская меня внутрь.
Я вошла.
Первым делом почувствовала запах.
Пыль, лаванда, холодный камень и что-то старое, спрятанное под свежими простынями. Не гниль. Не сырость. Скорее обида, если бы обида умела пахнуть.
Покои состояли из спальни, маленькой гостиной и узкой гардеробной. Мебель была хорошая, но чужая: кровать с тёмными резными столбиками, столик у окна, два кресла, шкаф, ширма с вышитыми птицами. В камине горел огонь. Вернее, пытался гореть. Дрова потрескивали, но пламя было слабым и зеленоватым по краям.
— Горячую воду сейчас принесут, — сказал Кайр. — Ужин через час. Если пожелаете, вам подадут сюда.
— Меня не ждут за общим столом?
— После дороги леди обычно предпочитают отдохнуть.
— А вторые жёны?
Он впервые посмотрел мне прямо в лицо.
Серые глаза. Спокойные. Осторожные.
— Вторым жёнам, леди Лиара, в Грейнхольме лучше сначала понять, какие двери здесь открываются легко, а какие не стоит трогать.
Я улыбнулась.
Не потому, что было весело.
— Благодарю за совет, господин Норн. А теперь я хотела бы переодеться.
Он поклонился и вышел.
Дверь закрылась.
И я осталась одна.
Нет.
Не одна.
Замок смотрел.
Это ощущение было таким отчётливым, что я медленно повернулась на месте. Комната встретила меня тишиной. Пламя в камине дрогнуло. За окном ветка ясеня скользнула по стеклу с тонким сухим звуком.
— Ну здравствуй, — сказала я тихо.
В стене что-то щёлкнуло.
Я сняла перчатки и подошла к камину. Присела, протянула руки к огню. Тепла почти не было. Дрова лежали правильно, сухие, дорогие. Тяга тоже хорошая. Значит, дело не в них.
— Ты болеешь, — прошептала я.
Пламя вытянулось тонким зелёным языком и лизнуло воздух.
Я не стала трогать его сразу. С живыми домами нельзя грубо. Даже если дом вредный, проклятый и явно недоволен новой хозяйкой, сначала нужно поздороваться.
Я достала из рукава салфетку, в которую Селия заворачивала пирожок. На ткани остались крошки и слабый яблочный запах. Подумала немного и положила одну крошку на край очага.
— Это не дань, — сказала я. — Просто знакомство.
Огонь погас.
Полностью.
В комнате стало так тихо, что я услышала собственное дыхание.
Потом из глубины камина донеслось тихое, недовольное шипение. Крошка исчезла.
Я прищурилась.
— Значит, яблоки ты ешь.
В дверь постучали.
Я не успела ответить, как внутрь осторожно заглянула девушка лет семнадцати. Рыжеватые волосы выбивались из-под чепца, щёки раскраснелись, в руках она держала стопку полотенец.
— Миледи? Я… я Сивка. То есть Сивина, но все зовут Сивка. Меня прислали помочь вам.
Она говорила быстро, словно боялась, что её остановят.
— Входи, Сивка.
Девушка проскользнула внутрь, поставила полотенца на кресло, поклонилась, потом снова поклонилась, уже ниже.
— Простите, миледи. Я раньше не помогала настоящим леди. Только госпоже Марте на кухне и старшей горничной по белью. Но госпожа Рада сказала, что у неё спина, а Эмма сказала, что у неё жар, а Берта сказала, что…
— Никто не захотел идти ко второй жене дракона?
Сивка раскрыла рот и тут же захлопнула.
Щёки стали совсем красными.
— Я этого не говорила.
— Зато я сказала. Не переживай, я не жалуюсь людям за честность.
— А за что жалуетесь?
— Пока не знаю. День первый, опыта мало.
Она моргнула, а потом вдруг хихикнула. Быстро прикрыла рот ладонью, испугалась собственной смелости.
И почему-то именно этот маленький смешок сделал комнату чуть менее чужой.
— Поможешь мне выбраться из этого платья? — спросила я. — Кажется, оно хочет стать моим саваном.
— Ой. Конечно, миледи.
Сивка оказалась неумелой, но старательной. Она путалась в крючках, извинялась каждые полминуты и пару раз чуть не уколола меня булавкой. Зато от неё пахло мылом, печной золой и свежей капустой, а не страхом. Это уже было приятно.
Когда свадебное платье наконец упало на пол тяжёлой мокрой грудой, я выдохнула так глубоко, что закружилась голова.
— Вот теперь я почти верю, что выжила.
Сивка подняла платье с таким выражением, словно держала мёртвую птицу.
— Его почистить?
— Попробуй. Но если не получится, скажи, что драконья жена принесла его в жертву браку.
Она снова хихикнула.
Я выбрала из сундука простое тёмно-синее платье. Перешитое из старого наряда Нерис, конечно, но хотя бы моё по запаху и привычке. Сивка помогла застегнуть пуговицы.
— Миледи… — начала она и замолчала.
— Что?
— Вас правда выдали вместо сестры?
Я посмотрела на неё через зеркало.
Вопрос был дерзкий. Но не злой. Просто живой.
— Правда.
