Старик чуть прищурился.
— Завтра утром состоится совет. Вам следует быть готовой.
— К чему?
— К разумному решению.
Он поклонился и ушёл.
Ветта осталась стоять, чувствуя, как под ногами будто расходится лёд.
Разумное решение.
Так они называли развод.
Так называли изгнание.
Так называли то, что должно было стереть её из жизни Кайрана аккуратно, законно, без крови и скандала.
Ветта подняла глаза.
Кайран смотрел на неё.
И на одно мгновение между ними исчезли зал, музыка, люди, ледяные огни. Остался только его взгляд — холодный, внимательный, непроницаемый.
Она ждала.
Сама не знала чего.
Жеста. Слова. Маленького знака, что она не совсем чужая.
Кайран отвернулся первым.
Этого оказалось достаточно.
Ветта поставила нетронутый бокал на поднос проходящего слуги и вышла из зала.
Никто не остановил её.
В коридорах было темнее и тише. Метель билась в окна, как белая птица, потерявшая дорогу. Ветта шла не разбирая пути, пока звуки бала не остались далеко позади. Только возле северной галереи она остановилась и прижала ладонь к груди.
Больно.
Как же глупо, унизительно больно.
Она думала, что привыкла. Что за три года сердце научилось не ждать. Но сердце оказалось предателем. Оно всё ещё помнило, как однажды Кайран коснулся её щеки после долгой болезни и сказал:
— Вы слишком хрупкая для Севера, Ветта.
Тогда ей показалось, что в его голосе было беспокойство.
Теперь она понимала: скорее всего, досада.
— Миледи!
Марта догнала её почти бегом, запыхавшаяся, с горящими глазами.
— Я сейчас всё скажу, и можете меня выгнать, но я не стану молчать. Это мерзость. Это не двор, а стая ворон. А он… он…
— Не надо.
— Надо! — Марта сорвалась на шёпот. — Вы его жена.
Ветта закрыла глаза.
— Пока.
Служанка побледнела.
— Значит, правда?
Ветта посмотрела в тёмное окно. В отражении она увидела женщину в роскошном платье, с прямой спиной и слишком усталым лицом.
— Завтра совет. Лорд Харвин уже предупредил.
— Они не имеют права!
— Имеют. Здесь почти всё имеют право делать те, у кого есть драконья кровь.
— Но князь…
Ветта тихо рассмеялась, и смех вышел ломким.
— Князь сегодня сделал свой выбор.
Марта сжала кулаки.
— Тогда пусть подавится своим выбором.
— Не говори так.
— Почему? Вы всё ещё будете его защищать?
Ветта не ответила сразу.
Где-то далеко музыка снова стала громче. Наверное, начался главный танец вечера. Возможно, Кайран пригласил Элиану. Возможно, весь зал сейчас смотрел на них и улыбался так, будто справедливость наконец восторжествовала.
— Я не защищаю его, — сказала Ветта наконец. — Я просто устала ненавидеть то, что когда-то любила.
Марта осеклась.
Ветта повернулась к ней.
— Пойдём. Мне нужно снять это платье.
Но сделать ей этого не позволили.
На повороте коридора появился высокий мужчина в тёмном одеянии придворного лекаря. Магистр Северин, главный лекарь замка, обычно не покидал лечебное крыло без крайней необходимости. Его седые волосы были растрёпаны, а лицо казалось встревоженным.
— Леди Вейл, — поклонился он. — Простите, что тревожу вас.
Ветта насторожилась.
— Что случилось?
Он быстро взглянул на Марту, затем снова на Ветту.
— Мне необходимо поговорить с вами наедине.
— Марта останется.
Лекарь помедлил, но спорить не стал.
— Как пожелаете.
Он провёл их в малую зимнюю гостиную. Там давно не зажигали камин, и воздух был таким холодным, что дыхание превращалось в белёсый пар. Северин закрыл дверь, поставил на стол маленький кристалл тишины, и только после этого повернулся к Ветте.
— Миледи, сегодня утром вы сдавали кровь для проверки перед советом.
Ветта кивнула.
Это было обычной формальностью перед расторжением брака: доказать отсутствие магических обязательств, проклятий и наследственных связей.
— Анализ показал необычное изменение.
Марта шагнула ближе.
— Какое ещё изменение?
Северин смотрел только на Ветту.
— Леди Вейл… вы ждёте ребёнка.
Мир остановился.
Не рухнул. Не закружился. Просто замер, как вода под первым льдом.
Ветта услышала, как где-то за стеной воет ветер. Как потрескивает кристалл тишины. Как Марта резко втянула воздух.
— Нет, — прошептала Ветта.
Северин опустил глаза.
— Срок малый, но сомнений нет.
Она медленно положила ладонь на живот.
Там ещё не было ничего заметного. Никакого округления, никакого движения. Только тайна. Крошечная, невозможная, живая.
Ребёнок.
Её ребёнок.
И Кайрана.
В груди поднялась такая волна чувств, что Ветта едва устояла. Страх. Радость. Боль. Нежность. Ужас.
— Он знает? — спросила она.
— Нет, миледи. Результат видел только я.
Марта тихо сказала:
— Слава богам.
Ветта подняла на неё взгляд.
— Почему?
— Потому что теперь вы можете решить сами.
Решить.
Ещё утром у неё не было ничего. Ни права, ни будущего, ни места в этом замке. А теперь под её сердцем билось то, что могло изменить всё.
Наследник ледяного дракона.
Ребёнок, которого Север не отпустит.
Ребёнок, которого Кайран, возможно, заберёт.
Ветта почувствовала, как холод пробежал по коже уже не от стужи.
— Миледи, — осторожно произнёс Северин, — я обязан доложить князю.
— Когда?
— До завтрашнего совета.
Марта шагнула вперёд.
— Вы никому ничего не обязаны, если хотите сохранить совесть.
Лекарь устало посмотрел на неё.
— Девочка, в этом замке совесть давно не является защитой.
Ветта выпрямилась.
— Дайте мне ночь.
— Миледи…
— Одну ночь, магистр. До рассвета. Я сама скажу князю.
Северин долго молчал. Потом кивнул.
— До рассвета.
Когда он ушёл, Ветта осталась стоять посреди холодной гостиной.
Марта осторожно коснулась её руки.
— Что вы будете делать?
Ветта посмотрела на дверь.
Она знала, что должна пойти к Кайрану. Сказать правду. Не ради себя — ради ребёнка. Он имел право знать.
Даже если не любил её.
Даже если выбрал другую.
Даже если завтра собирался сделать её бывшей женой.
Ребёнок не был виноват в их холоде.
— Я поговорю с ним, — сказала Ветта.
— Сейчас?
— Сейчас.
Каждый шаг к кабинету Кайрана давался ей тяжело.
Замок будто изменился. Те же коридоры, те же ледяные светильники, те же гербы драконьего рода на стенах. Но теперь всё казалось чужим не только ей — и ребёнку тоже. Маленькой жизни, которая ещё не знала, что появилась в мире, где её мать уже признали лишней.
У дверей княжеского кабинета не было стражи.
Ветта подняла руку, чтобы постучать, но замерла.
Внутри говорили.
Голос лорда Харвина был сух и резок:
— Совет поддержит расторжение. После возвращения леди Элианы дальнейшее сохранение брака бессмысленно.
Ветта перестала дышать.
Потом прозвучал голос Греты:
— Ветта не создаст трудностей. Она воспитана достаточно хорошо, чтобы уйти тихо.
Пальцы Ветты похолодели.
И наконец Кайран.
— Ей назначат содержание. Дом на южной границе. Охрану.
Молчание.
Потом Харвин:
— Значит, вы согласны, ваша светлость?
Пауза длилась всего миг.
— Да.
Ветта закрыла глаза.
Но самое страшное было ещё впереди.
Грета произнесла:
— Вы должны быть твёрды, Кайран. Жалость только всё испортит.
И Кайран ответил спокойно, ровно, без тени сомнения:
— Этот брак был ошибкой. Ветта мне больше не нужна.
Всё.
Вот и всё.
Не гром. Не крик. Не удар.
Просто несколько слов за закрытой дверью.
Ветта опустила руку.
Внутри неё что-то оборвалось так тихо, что никто, кроме неё, не услышал.
