— Ты не обязана.
— Обязана, — твёрдо сказала Марта. — Не перед вами как перед госпожой. Перед вами как перед человеком, которого я люблю.
Вот теперь слёзы всё же выступили на глазах.
Ветта наклонилась и обняла её. Крепко, почти отчаянно.
Марта зашептала ей в плечо:
— Мы выберемся. Слышите? Вы не пропадёте. И малыш не пропадёт.
Малыш.
От этого слова Ветта вдруг почувствовала такую острую нежность, что испугалась. Ещё утром она была одна. Униженная, нелюбимая, почти вычеркнутая. А теперь внутри неё жила крошечная причина идти в метель, в неизвестность, хоть на край мира.
Она отстранилась.
— Нам нужен путь через западные ворота. Там меньше стражи после полуночи.
— Кухонный ход ведёт к конюшням, — сразу сказала Марта. — Старый конюх Дорн сегодня на балу не служит. Он добрый человек.
— Он донесёт?
— Нет. Если увидит вас в таком виде, скорее даст лучшую лошадь и сделает вид, что ослеп.
Ветта кивнула.
— Тогда через кухню.
Они работали быстро. В сундук положили самое необходимое, но сундук оказался слишком тяжёлым.
— Нет, — Ветта покачала головой. — Только дорожные мешки. Нам нужно двигаться легко.
Марта безжалостно выкинула половину вещей.
— Платья?
— Одно.
— Книги?
Ветта задержала взгляд на маленьком томике южных сказаний.
Мать читала ей эти сказки у открытого окна, когда воздух пах персиками, пылью и горячей землёй.
— Нет, — сказала Ветта после паузы. — Оставь.
Марта положила книгу обратно, но так бережно, словно хоронила что-то живое.
В коридоре послышались шаги.
Обе замерли.
Шаги приблизились, остановились у двери. Кто-то постучал.
Три коротких удара.
Марта побелела.
Ветта медленно выпрямилась.
— Кто там?
— Магистр Северин, миледи.
Ветта облегчённо закрыла глаза, но только на мгновение.
Она открыла дверь сама.
Лекарь вошёл быстро, без обычной церемонности. Его лицо было тревожным. Он окинул взглядом мешки, снятые украшения, дорожное платье Ветты — и всё понял.
— Значит, вы уходите.
— Да.
— Я не стану спрашивать почему.
— Благодарю.
Северин устало потер переносицу.
— Но спрошу куда.
Ветта молчала.
Он кивнул, принимая её молчание.
— Разумно. Не доверять никому — первое здравое решение этой ночи.
Марта недовольно посмотрела на него.
— А вы пришли нас остановить?
— Если бы хотел остановить, пришёл бы не один.
Он достал из-под плаща небольшой кожаный футляр и протянул Ветте.
— Здесь настой от слабости, порошок против жара, мазь от обморожений и три кристалла тепла. Маленькие, но на несколько часов хватит.
Ветта не взяла сразу.
— Зачем вы помогаете?
Северин посмотрел на неё долго и печально.
— Потому что когда-то я не помог другой женщине, которую этот замок счёл неудобной. Больше не хочу повторять ошибку.
— Кому?
— Сейчас не время.
Он вложил футляр ей в руки.
— Слушайте внимательно. На северную дорогу не ходите. Её перекроют первой. Южная тоже опасна: там патрули княгини Греты. Идите к западной границе, через старый еловый тракт. В трёх часах езды есть заброшенная сторожка. Переждёте там рассвет.
— А дальше?
Северин помедлил.
— Дальше не знаю. Но есть одно место… старая лечебница на краю Снежного распадка. Она давно закрыта. Плохое место, миледи. Очень плохое. Но если вам нужно исчезнуть, лучшего укрытия не найти.
Марта нахмурилась.
— Плохое место?
— Там умерли люди.
— Люди везде умирают, магистр.
— Не так.
Ветта крепче сжала футляр.
— Почему вы говорите мне о нём?
— Потому что замковые не сунутся туда без приказа князя. А князь… — Северин посмотрел на дверь. — Князь сначала будет искать вас там, где, по его мнению, вы должны быть. У родни. На южной дороге. В монастырях. Он не сразу поймёт, что вы выбрали место, куда разумная женщина не пошла бы.
Ветта едва заметно улыбнулась.
— Значит, мне туда.
Северин нахмурился.
— Я не советую. Я предупреждаю.
— Разве у меня есть выбор?
Лекарь ничего не ответил.
И в его молчании Ветта услышала правду: выбора у неё действительно почти не осталось.
Он достал ещё один предмет — тонкий браслет из тусклого металла.
— Наденьте. Он приглушит вашу магическую нить на несколько дней. Если князь попытается найти вас по брачной связи, это помешает.
Ветта горько усмехнулась.
— Брачной связи? Не думала, что она у нас есть.
— Связь есть всегда, если брак освящён древним льдом. Вопрос только в том, кто её чувствует.
Ветта хотела ответить, но не смогла.
Кайран никогда не чувствовал её.
Или не хотел чувствовать.
Она надела браслет. Металл неприятно холодил кожу, затем будто впился тонкими иглами.
— Больно?
— Терпимо.
— Если почувствуете жар в крови или сильную слабость, снимите. Ваше положение…
Он запнулся.
Ветта посмотрела на него внимательно.
— Что с ребёнком?
Северин опустил голос:
— Ребёнок дракона развивается не так, как человеческий. Особенно если отец — ледяной князь. Вам нельзя переохлаждаться, нельзя долго голодать, нельзя использовать магию, если она вдруг проявится.
Марта всплеснула руками.
— Если вдруг проявится? У неё никогда не было дара!
— Иногда беременность пробуждает спящую кровь.
— Какую ещё кровь?
Северин снова замолчал. Слишком быстро, слишком явно.
Ветта шагнула к нему.
— Магистр.
Он отвёл взгляд.
— Род Вейл старше, чем принято считать. В ваших жилах может быть не только южная кровь.
— Что это значит?
— Это значит, что вам надо выжить этой ночью. Остальное узнаете потом.
Ветта поняла: большего он не скажет.
Снаружи вновь послышались голоса. Далеко, но уже ближе, чем прежде. Мужские. Стража или слуги.
Северин резко повернул голову.
— Вам пора.
Марта подхватила мешок. Ветта накинула плащ, капюшон опустила на лицо.
У двери лекарь вдруг остановил её.
— Миледи.
Она обернулась.
— Что бы ни случилось, не возвращайтесь из жалости.
Ветта не сразу ответила.
— Я уже не знаю, умею ли.
— Умеете. В этом ваша опасность.
Его слова задели сильнее, чем она ожидала.
Ветта кивнула и вышла.
Замок провожал её тишиной.
Они шли через служебные коридоры, где пахло воском, копчёным мясом и влажным камнем. Здесь не было ледяных скульптур, гербов и серебряных светильников. Здесь жили те, кто топил камины для чужих залов, стирал чужие простыни, носил воду и делал вид, что не слышит господских тайн.
Несколько служанок попались им навстречу. Одна узнала Ветту и тут же опустила глаза.
Другая прошептала:
— Миледи…
В этом шёпоте было не любопытство.
Сочувствие.
Ветта почти пожалела, что не уходила через парадные двери. Хотелось пройти по главной лестнице, мимо портретов Морозных, мимо княгини Греты, мимо всех, кто считал её тихой и удобной. Хотелось не красться, а уйти с поднятой головой.
Но гордость не согреет ребёнка в метель.
На кухне царил суматошный порядок. Поварята таскали подносы к балу, старшая кухарка ругалась на мальчишку, уронившего корзину с яблоками, кто-то чистил рыбу, кто-то рубил лёд для вина. Ветту заметили не сразу.
А когда заметили — разговоры стихли.
Старая кухарка Агна прищурилась.
— Ваша светлость?
Ветта приложила палец к губам.
Агна посмотрела на мешок в руках Марты. На дорожный плащ. На лицо Ветты.
И молча отвернулась к столу.
— Лис, — рявкнула она на худого мальчишку. — Проводи леди к заднему ходу. И если язык у тебя вдруг зачешется, я его собственноручно посолю и подам к завтраку.
Мальчишка сглотнул.
— Да, госпожа Агна.
Ветта остановилась рядом с кухаркой.
— Спасибо.
Агна не смотрела на неё.
— Не за что благодарить. В этом замке слишком много женщин плакало на кухне, пока господа решали их судьбу. Хоть одна пусть уйдёт сама.
