Она не вошла.
Не постучала.
Не сказала о ребёнке.
Просто развернулась и пошла прочь — медленно, прямо, без единой слезы.
Потому что слёзы бывают там, где ещё ждут милосердия.
А Ветта Вейл больше не ждала.
В своей комнате она застала Марту у окна.
— Ну? — спросила служанка с надеждой и страхом.
Ветта подошла к шкафу и открыла створки.
— Собирай вещи.
Марта побледнела.
— Что?
— Самое тёплое. Деньги. Лекарства. Украшения, которые можно продать. Без гербов Морозных.
— Миледи…
Ветта повернулась.
И Марта замолчала.
Потому что перед ней стояла уже не тихая княгиня, которую можно было жалеть. Не брошенная жена. Не девочка с юга, три года ждавшая любви от ледяного дракона.
Перед ней стояла женщина, у которой только что отняли прошлое.
И которой теперь было ради кого выжить.
— Мы уходим, Марта.
— Куда?
За окном метель с новой силой ударила в стекло.
Ветта положила ладонь на живот.
— Туда, где нас не станут называть ненужными.
Глава 2. Слова, которые убивают
Ветта не помнила, как вернулась в свои покои.
Коридоры Северного замка тянулись перед ней длинными ледяными жилами, светильники горели ровно и холодно, за высокими окнами всё так же металась метель, а где-то далеко, в бальном зале, музыка продолжала звучать так, будто ничего не случилось.
Как будто не умерла одна надежда.
Как будто женщина, которая три года была женой князя, не услышала только что собственный приговор.
«Ветта мне больше не нужна».
Слова шли за ней по пятам. Не громко, не криком — тихо, с той убийственной ясностью, с какой Кайран Морозный отдавал приказы. Он не злился. Не мучился. Не колебался.
Он просто сказал правду.
И именно поэтому она ранила глубже любого оскорбления.
Ветта вошла в спальню, закрыла дверь и только тогда остановилась. В комнате было тепло: Марта успела растопить камин, на столике стоял нетронутый отвар, на кровати лежало серебристое платье, сброшенное раньше, словно чужая кожа. Всё было на своих местах.
Кроме неё самой.
Она больше не принадлежала этому месту.
— Миледи? — Марта поднялась с кресла так резко, что едва не уронила плед. — Что случилось?
Ветта молчала.
Она стояла посреди комнаты в дорожном платье, с лицом, на котором не было ни слёз, ни гнева, ни отчаяния. Только такая тишина, что Марта побледнела.
— Вы сказали ему?
Ветта медленно сняла перчатки.
— Нет.
— Почему?
Она посмотрела на свои ладони. Тонкие пальцы дрожали. Едва заметно, но дрожали.
— Потому что он уже всё сказал.
Марта подошла ближе.
— Что именно?
Ветта подняла голову.
Произнести это вслух оказалось почти невозможно. Пока слова жили только в памяти, ещё можно было сделать вид, что она ослышалась, что за дверью говорили о ком-то другом, что холодный голос мужа не имел власти над её сердцем.
Но стоит сказать — и всё станет настоящим.
— Он согласен на расторжение брака, — произнесла Ветта. — Совет состоится утром. Мне назначат содержание, дом на южной границе и охрану.
Марта выдохнула сквозь зубы:
— Щедрый какой.
— А потом княгиня Грета сказала, что жалость всё испортит.
— Жалость? — В глазах служанки вспыхнула ярость. — После трёх лет вашего терпения она смеет говорить о жалости?
Ветта не ответила.
Она подошла к туалетному столику, села и посмотрела в зеркало. На неё смотрела женщина с бледным лицом и тёмными глазами. Не красавица бала. Не княгиня. Не жена ледяного дракона.
Беглянка.
Будущая мать.
— А он? — тихо спросила Марта. — Что сказал он?
Ветта встретилась со своим отражением.
— Что этот брак был ошибкой. И что я ему больше не нужна.
Марта замерла.
Потом её лицо изменилось так, будто ударили не Ветту, а её.
— Проклятье ему в сердце, — прошептала она.
— Не надо.
— Нет, надо! — Марта шагнула вперёд. — Я молчала три года. Молчала, когда вас сажали в конце стола, хотя вы его жена. Молчала, когда княгиня Грета отменяла ваши распоряжения перед слугами. Молчала, когда эта ледяная знать смотрела сквозь вас, как сквозь туман. Но сейчас не буду. Он жестокий человек, миледи.
Ветта тихо сказала:
— Он дракон.
— Это не оправдание.
— Нет. Уже нет.
Марта осеклась.
Ветта отвернулась от зеркала и положила ладонь на живот. Жест вышел робким, почти осторожным. Там ещё не было заметной жизни, но теперь всё в ней изменилось. Её тело больше не принадлежало только ей. Её страх — тоже.
— Собирай вещи, — сказала она.
Марта не сразу поняла.
— Что?
— Самое нужное. Тёплую одежду, деньги, лекарства, немного еды. Украшения без гербов Морозных. Всё, что можно продать и что не выдаст нас сразу.
Служанка смотрела на неё широко раскрытыми глазами.
— Вы хотите уйти сейчас?
— Да.
— Ночью? В метель?
— Утром будет поздно.
Марта побледнела ещё сильнее, но спорить не стала. Она знала замок не хуже Ветты. После совета за дверями поставят охрану. Не грубо, не явно. Вежливо. С почтением. «Для вашей безопасности, леди Вейл». А потом все её шаги станут чужим решением.
Сейчас у неё ещё было несколько часов свободы.
Марта бросилась к сундуку.
— Сколько берём платьев?
— Два. Простые.
— Плащей?
— Самые тёплые.
— Документы?
Ветта замолчала.
Документы. Родовые грамоты. Брачный договор. Письма из дома.
Дом.
Южное имение Вейлов давно стояло почти пустым. Отец умер через год после её свадьбы. Старший брат, унаследовавший титул, писал редко и только о долгах. Мачеха никогда не скрывала, что возвращение Ветты стало бы для семьи обузой.
Туда нельзя.
Кайран знал бы, где искать.
— Возьми только мою печать Вейл, — сказала она. — И письма матери.
Марта кивнула.
Ветта поднялась и подошла к шкафу. Её пальцы скользнули по дорогим тканям. Платья, заказанные для северного двора. Подарки свекрови. Одежда для женщины, которую нужно было сделать достойной рода Морозных, но не слишком заметной.
Она не хотела брать почти ничего.
Здесь слишком многое пахло ожиданием.
Слишком многое помнило надежду.
Ветта достала тёмно-синее дорожное платье, плотное, без украшений. Затем сняла с себя остатки бального великолепия: серьги с ледяными камнями, серебряную заколку, тонкую цепочку, которую ей велели надеть к возвращению Элианы.
Последним осталось кольцо.
Она смотрела на него долго.
Тонкий ободок белого золота сидел на пальце так привычно, будто всегда был там. В день свадьбы Кайран надел его спокойно, без дрожи, без улыбки. Его пальцы были холодными. Тогда Ветта решила, что у ледяных драконов иначе и не бывает.
Глупая.
У него просто не дрогнуло сердце.
Она потянула кольцо.
Оно не снималось.
Марта, укладывавшая свёрток с бельём, обернулась.
— Помочь?
— Нет.
Ветта сильнее сжала пальцы. Металл скользнул по коже, оставляя больный красный след. Ещё одно усилие — и кольцо упало на ладонь.
Маленькое. Красивое. Бесполезное.
Внутри была выгравирована снежинка Морозных.
Не её знак.
Никогда не её.
Ветта положила кольцо на туалетный столик рядом с нетронутым отваром.
— Пусть останется здесь.
Марта подошла ближе и вдруг опустилась перед ней на колени, будто хотела поправить подол, но вместо этого крепко сжала её руку.
— Миледи, я пойду с вами.
— Марта…
— Даже не начинайте. Я не вещь, чтобы меня оставлять в замке. И не дура, чтобы думать, будто вам одной будет легче. Я с вами приехала с юга, с вами и уйду.
Ветта почувствовала, как к горлу подступают слёзы.
Первые за этот вечер.
Она быстро моргнула.
— Это опасно.
— Здесь тоже опасно. Просто стены красивые.
Ветта тихо рассмеялась, почти беззвучно.
