Боярский сын Дружинник Часть третья (СИ) - Калинин Алексей

Отец, Святослав Васильевич, всё ещё никак не хотел до конца поверить в то, что против него плетутся такие масштабные интриги. И главное, что эти интриги появились не просто так, не на пустом месте, а с какого-то хера переросли в попытку физического уничтожения наследников рода.

И тут отец вспомнил еще одну деталь. Деталь, от которой у меня по спине пробежал неприятный холодок.

Он вспомнил, как тогда, на Императорской Арене, во время суда чести, Мезенцев, тот самый ублюдок, что выращивал нежить в Балашихе, закричал, глядя в лицо Долгополого: «Ты, лживая тварь Это же ты всё подстроил! Ты мне обещал защиту!»

Тогда, в пылу битвы с Голиафом, в адреналиновом угаре, на это вроде бы никто не обратил серьезного внимания. Мало ли что орет приговоренный к смерти преступник? Пытается утянуть за собой уважаемых людей, сеет смуту.

Но сейчас… Сейчас, в свете новых фактов, все эти поползновения, оговорки и случайности обретали всё новые и новые детали. Складывались в единую картину. Явно за Долгополовыми числилось что-то непонятное, темное и смертельно опасное.

И связи с Чернобаем, с Опасными землями, уже не казались обычным параноидальным бредом!

Однако, как резонно заметил отец, предъявить им это сразу вряд ли получится. Ни с того ни с сего, просто так взять и начать межродовую войну только по одним домыслам?

Это будет смехотворно. Императорская Администрация и Боярская Дума сожрут нас с потрохами за немотивированную агрессию.

К тому же, то, что было с нанятыми для моего убийства наемниками, вряд ли может служить оправданием для вендетты. Эти ребята весьма удобно умерли. Ни с того ни с сего взяли и погибли прямо в камерах.

Да, конечно, допросить мы их допросили, но какой в этом смысл для официального суда? Если бы мы взяли тех, кто остался в живых, и хотя бы предоставили им запись голоса заказчицы, или устроили очную ставку…

Но увы и ах. Никого в живых не осталось. Концы в воду, да и дело замяли. Жив же боярский сын? Ну а что так получилось… Конечно, полиция ещё поискала для вида, но особо этими поисками не заморачивалась, а после и вовсе закрыла дело за отсутствием улик и доказательств.

Поэтому что же? Что можно официально предъявить Долгополому?

Только этот странный перевод на двести тысяч? Смешно. Юристы Долгополых размажут это обвинение за пять минут, заявив, что это была ошибка бухгалтерии или оплата консультационных услуг.

Что еще? Перламутровые ногти княгини? Мой внутренний ведарь язвительно расхохотался. Над этим старый лис Фрол Терентьевич может только посмеяться. Да даже сама княгиня скажет, похлопывая ресничками, что любая женщина в Москве может наложить себе такие ногти. Мало ли кто пришел к наемникам? Может, это была провокация, чтобы очернить её светлое имя! И тогда это уже будет вопрос к Ярославским!

В итоге, Долгополовым и предъявить-то особо нечего. Нет, на самом деле нужны основания посильнее для того, чтобы начать войну на уничтожение, против которых не попрет даже Император. Нужна кровь, нужны свидетели, нужны компроматы.

Однако пока что не было ничего такого. Были только домыслы, догадки и интуиция старого охотника на оборотней, которая вопила: «Они враги! Убей их, пока они не убили тебя!»

А начинать бойню из-за этих домыслов… Мы окажемся неправы в глазах общества, а Долгополые мгновенно получат поддержку других родов как «невинные жертвы агрессии сумасшедших Ярославских».

Поэтому отец отдал приказ: пока продолжаем жить как есть, следим и ждём ошибки со стороны противника. Будем искать то, что они делают в тени. Да, на самом деле довольно-таки мало оснований для начала открытой войны. Для общественности наши претензии выглядят вообще несерьезно. Это словно ни с того ни с сего напасть на соседа из-за того, что тебе приснился плохой сон.

Мы пока будем следить. Ждать. Но если уж наши догадки подтвердятся, если мы поймаем их за руку на связи с Чернобаем… То тут уже будет развернута широкомасштабная акция. Пленных мы брать не будем. Потому что связи с Опасными землями так просто ни для кого не пройдут. За это выжигают роды до седьмого колена.

— Елисей! Ты уснул там, что ли? — голос Мишки вырвал меня из раздумий.

Я моргнул, возвращаясь в реальность. Морозов стоял у выхода из раздевалки и натягивал шлем. Визор засветился голубоватым.

— Нет, брат. Просто думал, с какой стороны лучше начать ломать челюсть Долгополому, — я подхватил свой шлем и надел на голову.

Замки глухо щелкнули, герметизируя доспех. Интерфейс привычно развернулся перед глазами, показал уровень живицы, пульс и заряд брони. 100%. Ну что же, неплохо. Не зря отдыхал и отсыпался перед вторым испытанием.

Мы вышли в коридор, где нас ждала Мизуки. Доспех делал её похожей на тень, обретшую плоть. За спиной этой «тени» крест-накрест висели два клинка. Во как, сегодня она решила усилиться?

— Идем? — коротко бросила она.

— Идем, — я кивнул. — И помните: никаких поддавков! Мы выносим их только вперед ногами.

Мы двинулись по коридору к выходу на Ристалище Чести. С каждым шагом гул трибун становился всё громче. Он накатывал волнами, словно морской прибой. Там, снаружи, тысячи людей жаждали хлеба и зрелищ.

Что они жаждали увидеть? Как Ярославские снова упадут в грязь. Как Глеб Долгополый закрепит свой триумф? Или как мы извернёмся и сможем победить?

В любом случае, победа должна быть за нами, ни на что другое мы не согласны!

— Покажите отличный бой! — проговорила Мирослава Кузьминична. — Ни пуха, ни пера!

— К чёрту! — откликнулся я один.

Ребята переглянулись между собой. Что? Неужели в этом мире нет такого ответа на подобное пожелание?

Щелчок. Завеса поползла вверх.

На наши доспехи тут же упал свет прожекторов. Мы вышли на арену, и трибуны взорвались.

— Долгополый лучше всех!!!

— Ярославский должен победить!!!

— Мы за княжича!!!

— Мы за боярича!!!

— Елисейка, дёрни этого хлыща!!!

— Глеб, раскатай боярича в лепёшку!!!

Свист, улюлюканье, крики поддержки и негативные выкрики слились в единый оглушительный рев. Я скользнул взглядом по знакомой ложе. Отец сидел там, помахал мне рукой. Рядом находился Яромир, чуть подавшись вперед. А на противоположной стороне, в ложе Долгополых, князь Фрол Терентьевич снисходительно улыбался, переговариваясь с кем-то из свиты.

Также заметил Любаву Шумилову и Варвару Камышинскую. Две девушки сидели рядом на трибуне. А когда Любава заметила, что я поднял визор, то выставила два пальца.

Виктория — победа? Три раза «ХА» — это был намёк на то, что я должен буду слить второй раунд. Ну что же, показывай-показывай, всё одно будет по-моему!

На полигоне, прямо по центру, стоял Иллюминарий Георгиевич Совестин. Он терпеливо ждал, пока появятся наши противники. Вот появились и они, тоже

Из своего коридора вышла команда Глеба. Долгополый, Ковальков и Престолов. Глеб шел вразвалочку, как хозяин жизни. Его зеленоватый доспех с золотой вязью блестел под софитами. Заметив меня, он картинно приложил руку к груди и отвесил шутовской поклон.

Я только презрительно хмыкнул под шлемом. Понтуйся, засранец! Понтуйся, пока можешь!

Наши группы отразились на мониторах. Выше был счёт 1:0. Неприятный для нас счёт, конечно…

Сама арена пока что находилась под завесой тьмы. Интересно, что нам приготовили преподаватели? Какую хрень задумали?

Совестин ударил посохом о землю. Прокатилась звуковая волна, призванная привлечь внимание. Гул трибун стих, подавленный магией звука.

— Дамы и господа! — прогремел голос преподавателя. — Первое испытание показало нам, кто умеет использовать тактику и хитрость! Но Академия учит не только прятаться в руинах и скрываться от неприятеля! Академия также учит доминировать! Учит ломать сопротивление врага силой и волей! И сейчас мы вместе с вами узнаем — кто из адептов лучше других впитывал знания? Кто внимательно слушал преподавателей, а кто думал об особах противоположного пола?