Боярский сын Дружинник Часть третья (СИ) - Калинин Алексей

Я не стал отступать. Живица ударила в кулак, и я всадил апперкот, усиленный чистым пламенем, прямо в оскаленное рыло хищника. Удар получился такой силы, что акулу отбросило назад. Следом добавил Огненный Клинок и два огненных шара. Клинок попал в цель, а шары добили клыкастую. Вода вокруг нее закипела, тварь забилась в конвульсиях, варясь заживо в собственном соку.

— Уха по-московски от Ярославского! — крикнул я, перепрыгивая на следующий обломок.

Тем временем на правом фланге у Мишки начались проблемы.

Его ледяной автобан оказался отличной мишенью. Ковальков направил туда целую армию цепких водорослей. Толстые зеленые плети пробивали лед снизу, крошили его, и пытались схватить Морозова за ноги.

— Да отвалите вы от меня, салатные обрезки! — орал Мишка, отбиваясь от плоских щупалец.

Он создал ледяную секиру и рубил длинные пряди, но их было слишком много. Лед под ним трещал. Ему пришлось остановиться и уйти в глухую оборону, возводя вокруг себя ледяной купол, по которому тут же начали молотить шипастые лианы.

А что же Глеб?

Долгополый наконец-то пришел в себя. Он понял, что вода — его враг, и решил изменить ландшафт. Его доспех засветился болезненно-зеленым светом. Глеб опустился на одно колено на стартовой плите и вогнал руки в камень.

Живица земли, с трудом пробиваясь сквозь толщу воды, достигла дна арены. И началось землетрясение.

Вода вздыбилась. Со дна, с оглушительным скрежетом, разрывая бетонную стяжку полигона, начали подниматься каменные столбы. Глеб строил себе мост! Он вырывал куски породы и заставлял их расти вверх.

Один из таких столбов вырвался прямо перед Мизуки, перекрывая ей путь.

Но японка даже не сбавила скорость.

Она оттолкнулась от плавающей бочки, взмыла в воздух, выхватила из-за спины два клинка. Лезвия засветились голубоватой энергией воздуха. Мизуки скрестила мечи и рубанула по каменному столбу.

Воздушная волна, острая как бритва, срезала верхушку столба. Девушка приземлилась на ровный срез, оттолкнулась и полетела дальше, к центральной мачте.

— Престолов! Тормози её! — истерично заорал Глеб, прыгая по созданным каменным грибам.

И тут в игру вступил Престолов.

Воздух над ареной пошел рябью. Иллюзионист взмахнул руками, и реальность исказилась.

Внезапно вместо одной мачты с флагом появилось… пять! Они торчали из воды в разных концах арены, и на каждой колыхался алый флажок.

Но это только цветочки!

Вода вокруг начала бурлить, и из неё вынырнули десятки гигантских акул. Они кружили, щелкали челюстями, набрасывались на обломки.

Мизуки замерла на секунду на качающемся бревне, пытаясь понять, куда двигаться дальше.

А я побежал по левому флангу, прорубаясь сквозь лианы Ковалькова. Надо было помочь Мишке, чтобы его не вывели из строя раньше времени.

— Мизуки! Глазам не верь! — заорал я в канал связи. — Иллюзия не имеет плотности!

Я сам переключил зрение, позволяя внутреннему взгляду взять контроль над ситуацией. Мир потерял краски, став черно-белым, но зато я четко увидел, где пульсирует настоящая энергия. Четыре мачты были пустышками, сотканными из света. Настоящая находилась всё там же точно по центру, и к ней приближался Глеб, сайгаком прыгая по каменным столбам.

Акулы Престолова хоть и были фантомами, но также они скрывали настоящих хищников. И ребятам без моего видения живицы приходилось туговато. Не могли они определить — где фантом, а где настоящая…

Одна из реальных тварей выпрыгнула наперерез. Я не стал тратить огненную магию. Вместо этого активировал Скольжение, ушел под брюхо летящей акулы, крутнулся на месте и с разворота всадил ботинок под жабры. Хрустнуло знатно. Тварь рухнула в воду, заливая её настоящей, а не иллюзорной кровью.

— Вижу цель, Елисей-сан! — коротко отозвалась Мизуки.

Она закрыла глаза, полностью полагаясь на инстинкты ниндзя. Иллюзорные акулы пролетали сквозь неё, не причиняя вреда. Она рванула к центральному островку, грациозно перепрыгивая с обломка на обломок.

Я тоже ускорился. До мачты оставалось метров тридцать.

Но тут Глеб Долгополый решил, что с него хватит. Он стоял на высоком каменном столбе, возвышаясь над водой. Его глаза пылали яростью.

— Думаешь, ты такой умный, Ярославский⁈ — прорычал он так громко, что я услышал его без всяких динамиков. — Да я тебя сейчас раздавлю!

Долгополый вскинул руки. Вода подо мной внезапно пошла водоворотом.

Инстинкты взвыли сиреной! Что это за хрень?

Я изо всех сил оттолкнулся от обломка скалы, на котором стоял, вкладывая в прыжок всю энергию доспеха.

И вовремя!

В ту же секунду из-под воды, разрывая поверхность, вырвалась гигантская каменная клешня. Она захлопнулась ровно в том месте, где я находился мгновение назад, раздавив скалу в пыль.

Если бы я замешкался хоть на долю секунды, меня бы перекусило пополам, несмотря ни на какую Кольчугу Души!

Во как! А как же запрет на убийственные техники?

Я летел в воздухе, и мне некуда было приземляться — внизу только бурлящая вода и каменные шипы Глеба.

— Мишка!!! — рявкнул я.

Морозов, который всё это время сидел под своим ледяным куполом, отбиваясь от лиан, услышал меня.

Он сбросил защиту. Купол разлетелся тысячами осколков, изрешетив водоросли Ковалькова. Мишка вскинул руки в мою сторону.

— Держись, командир! — заорал он.

Подо мной, в воздухе, из водяной пыли и брызг начал формироваться ледяной трамплин.

Я приземлился на скользкую поверхность, едва не сорвавшись вниз. Рельефы на ботинках доспеха с визгом прочертили борозды по льду. Я сгруппировался, проскользил по трамплину и, используя инерцию, взмыл вверх, прямо к островку с мачтой.

До центра оставались считанные метры.

Глеб тоже был там. Он спрыгнул со столба на каменистый островок.

С другой стороны на камни приземлилась Мизуки.

А я приземлился на островок рядом с ними.

Мы оказались втроем на маленьком пятачке земли, диаметром не больше пяти метров. В центре торчала толстая, обмотанная цепями мачта, на вершине которой призывно трепыхался флаг.

Вокруг нас бушевало побоище. Мишка и Ковальков устроили артиллерийскую дуэль на флангах: ледяные копья сшибались с деревянными кольями. Престолов пытался навести морок, но в эпицентре нашего столкновения его иллюзии рвались, как гнилые тряпки.

Глеб посмотрел на меня, потом на Мизуки.

— Вам не взять этот флаг, — прошипел он. — Вы — мусор. Выскочки!

— А ты пижон, — усмехнулся я, выпрямляясь и разминая плечи. — Мизуки, бери флаг. Я займусь этим куском дерьма.

Японка кивнула. Она оттолкнулась от земли и кошкой побежала вверх по вертикальной мачте, цепляясь за неприметные выступы и трещины.

Глеб взревел. Ударил кулаком по земле. Камень под ногами дёрнулся. Из островка вырвались каменные шипы.

Я ответил мгновенно. Сконцентрировал живицу в пятках и ударил по камню.

БАБАХ!

Тепловой взрыв разнес шипы в крошку!

Не давая Глебу опомниться, я рванул вперед. Сократил дистанцию до минимума. В ближнем бою магу земли неудобно кастовать масштабные заклинания.

Я выбросил левый джеб.

Глеб уклонился, экзоскелет дернул его в сторону с невероятной скоростью. В ответ он провел апперкот, покрыв кулак каменной броней. Удар пришелся мне в ребра.

Кольчуга Души вспыхнула, гася урон, но сила удара была такова, что меня отбросило на пару метров. В груди екнуло. Если бы не доспех Оболенской, то без перелома бы не обойтись.

— Что, Ярославский? — расхохотался Глеб. — Не нравится, когда бьют по-настоящему⁈

— Мне нравится, когда ты открываешься, придурок! — выплюнул я ответ.

Вскинул обе руки, и огненный вал сорвался с ладоней.

Глеб успел выставить каменную стену, но от температуры камень начал плавиться, превращаться в стекло.

Долгополый заорал, отскакивая назад и спасаясь от жара.

В этот момент сверху раздался победный крик Мизуки:

— Флаг у меня, Елисей-сан!