Боярский сын Дружинник Часть третья (СИ) - Калинин Алексей

Я поднял голову. Японка сидела на самой вершине мачты, сжимая в руке алое полотнище.

Трибуны взорвались таким ревом, что, казалось, купол Академии сейчас рухнет.

Мы сделали это! Мы опередили их!

— Бросай мне и уходим! — крикнул я, отступая к краю островка, готовясь ловить флаг.

Мизуки размахнулась и швырнула свернутый флаг вниз. Алое пятно полетело по дуге мне в руки. Я уже протянул ладони, чувствуя вкус победы. Мой внутренний старик довольно крякнул. Мы умыли этого напыщенного индюка!

Но тут произошло то, чего не ожидал никто.

Даже организаторы.

Глеб Долгополый, поняв, что он проиграл гонку, издал нечеловеческий, полный отчаяния и злобы вопль.

Его доспех, усиленный экзоскелетом, засветился ядовито-зеленым светом.

— ЕСЛИ НЕ МНЕ, ТО НИКОМУ!!! — истошно завопил он.

Вместо того, чтобы атаковать меня, Глеб рухнул на колени и вогнал обе руки, по самые локти, в скалистое основание нашего островка.

Вся энергия ушла вниз, в фундамент арены.

Раздался звук, похожий на раскат грома внутри железной бочки.

Полигон содрогнулся так, что вода взлетела на несколько метров вверх.

Алый флаг, который летел мне в руки, завис в воздухе… а потом растворился.

Иллюзия! Престолов, сукин сын, успел подменить его в последний момент!

Но это было уже не важно.

Потому что мачта, на которой сидела Мизуки, вдруг заскрипела и накренилась.

Островок под моими ногами треснул пополам.

Глеб в своей ярости пробил несущие конструкции арены. Вода вокруг нас начала закручиваться в гигантскую воронку. Центральный остров стремительно уходил под воду, затягивая нас в пучину.

— Мизуки! Прыгай! — заорал я, видя, как мачта кренится и падает в эпицентр водоворота.

Но японка не успевала. Центробежная сила прижала её к дереву.

Вода сомкнулась над островком. Меня сбило с ног ледяным потоком. Я почувствовал, как меня тащит на дно, в мясорубку из камней, деревянных обломков и обезумевших акул.

Глава 3

Вода ударила со всех сторон. Меня завертело и закрутило, как носок в стиральной машине. Центробежная сила швыряла тело из стороны в сторону, броня скрежетала от давления, а Кольчуга Души то и дело вспыхивала, когда гасила удары о проносящиеся мимо бревна и куски скал.

Мир превратился в хаос из зелено-черной пены, пузырей и ревущего гула.

Ядрёна медь! Откуда у этого напыщенного индюка Глеба столько дури, чтобы пробить дно арены⁈

Но стоило мне только об этом подумать, как мой внутренний старик цинично хмыкнул: «А с чего ты взял, боярич, что это сотворил Глеб?»

И правда. Я приоткрыл глаза, защищенные визором шлема, и сквозь толщу бурлящей воды посмотрел на структуру магии. Воронка, в которую нас затягивало, имела слишком правильную форму. Энергетические контуры, пронизывающие воду, светились красноватым светом, а не зеленоватой живицей Долгополого.

Вот же сукины дети! Преподаватели! Иллюминарий Георгиевич и его компания садистов-затейников!

Глеб своим ударом не сломал арену, а попросту активировал скрытый триггер!

Это и была вторая фаза испытания? Они превратили полигон в гигантский блендер, чтобы посмотреть, как будущая элита Империи будет выживать в условиях хаоса?

Мои размышления были прерваны весьма грубым образом.

Разрезая водоворот, ко мне понеслась торпеда. Огромная, серая, с плавником, похожим на тесак мясника.

Акула!

Трансмутированная тварь с металлическими лезвиями вместо зубов. И судя по её целеустремленному виду, она решила, что Мобильный Доспех рода всего лишь консервная банка с вкусным мясцом внутри.

Тварь разинула пасть. Ряды лезвий блеснули даже в мутной воде.

— Хрен тебе, а не боярич! — буркнул я, хотя звук остался внутри шлема.

Тут же забарахтал ногами и руками, меняя траекторию движения. Драться? Ага, щас!

В воде машут руками только киноактёры. Сопротивление среды сожрет всю силу удара. Поэтому я сгруппировался, подтянул колени к груди, пропустил клацнувшую пасть в сантиметре от своего бедра и, резко распрямившись, всадил оба ботинка в акулий нос!

Удар вышел на славу. Сервомоторы доспеха взвизгнули, но выдали максимум мощности.

От удара в самое чувствительное место акула замотала башкой, её глаза закатились, и она отскочила в сторону, уходя в глубокий штопор.

Но радость моя была недолгой. Твари из Опасных земель славились тем, что инстинкт самосохранения у них отсутствовал напрочь. Пока я пытался выплыть на поверхность, продираясь сквозь бурлящий поток, акула благополучно пришла в себя. Она сделала резкий разворот, ударила хвостом, и снова бросилась на меня, желая отомстить за унижение.

Вот же неугомонная!

Живица рванула по меридианам. Я уже готов был выпустить в нее Огненный Клинок, наплевав на то, что под водой он потеряет половину убойной силы, как вдруг боковое зрение уловило движение.

Мимо меня, втянутое в водоворот, неслось здоровенное бревно.

Я ухватился за него руками, крутнулся вокруг своей оси, используя инерцию потока, и, когда акула оказалась на расстоянии вытянутой руки, с размаху впечатал импровизированный таран ей в жабры!

Почти как рыцарь на поединке, только не было коня и вместо копья — бревно!

Раздался глухой хруст. Акулу ещё отшвырнуло в сторону, и на этот раз она явно потеряла ко мне интерес, решив поискать добычу, которая не отбивается бревнами.

Обиделась, наверно!

Я вцепился в деревяшку мертвой хваткой и, перебирая руками и ногами, рванул к поверхности.

Вынырнул. Воздух ворвался в легкие. Огляделся по сторонам. Ох ты ж, ядрёна ме-е-едь…

Воронка никуда и не думала исчезать. Наоборот, она стабилизировалась. Вода не уходила в никуда, она вращалась с бешеной скоростью, образовывала гигантский круговорот. Обломки кораблей, бочки и плавники акул кружились на этой карусели, как пельмени при помешивании в кастрюле.

Я подтянулся, оседлал свой обломок мачты, балансируя на нем, как заправский гавайский серфер, и попытался оценить диспозицию.

Где-то справа, метрах в тридцати, из воды вынырнул Мишка Морозов. Мой долговязый друг не растерялся. Он не стал барахтаться в воде. Вместо этого он щедро залупил по волнам живицей, создавая вокруг себя ледяные плоскости. Вот уже вылез и понёсся на ледяной площадке по кругу.

А вот и Мизуки! Наша тень умудрялась прыгать по проносящимся мимо щепкам, едва касаясь их ногами. Она двигалась против течения водоворота, используя центробежную силу себе во благо. Красотка!

Но тут вода между нами взорвалась.

Из глубины, словно щупальце гигантского кракена, вырвался толстенный, покрытый шипами корень. Ковальков! Этот садовник-переросток каким-то образом умудрился зацепиться за дно или за крупный обломок и теперь контролировал мерзкую дрянь.

Корень начал хлестать из стороны в сторону, сшибая проплывающие мимо обломки. Он попытался смахнуть Мизуки, но девушка ушла в головокружительное сальто, пропустив шипы под собой. Затем корень метнулся к Морозову, разбив вдребезги ледяной плот. Мишка чудом успел перепрыгнуть на соседнюю бочку.

Так дело не пойдет. Нас же перебьют поодиночке.

Я завертел головой, сканируя пространство. И увидел его. Ближе к внешнему краю воронки, там, где течение было чуть слабее, из воды торчал небольшой, но крепкий каменный островок. Видимо, кусок старого фундамента арены, который не поддался разрушению.

— Мишка! — заорал я в канал связи, чтобы перекрыть шум воды и рев трибун. — Видишь вон тот остров на три часа⁈ Давай туда!

Морозов крутнул головой, его визор блеснул.

— Вижу, Еля!

— Строй дорогу! Нам нужна точка опоры!

Зачем я это сделал? Да потому что болтаться в этой центрифуге равно самоубийству. Нам нужна твердая почва под ногами, чтобы организовать нормальную атаку и выцепить флаг, который, я был уверен, всё еще находился где-то здесь, скрытый иллюзиями.

Мишка не подвел. Он хлопнул ладонями по воде, и от него к островку побежала широкая ледяная дорожка. Вода бушевала, пытаясь сломать лед, но Морозов вливал живицу непрерывным потоком, укрепляя мост.