Боярский сын Дружинник Часть третья (СИ) - Калинин Алексей

Мы развернулись к центру арены. Мизуки откровенно сдавала позиции. Ковальков, поняв, что остался один против нее, перестал экономить силы. Он поднял из воды целый лес извивающихся бревен и корней, загоняя японку в угол.

— Эй, садовник! — крикнул я, привлекая его внимание. — Лови удобрения!

Мы с Мишкой переглянулись и ударили дуплетом.

Это была импровизация чистой воды, но сработала она идеально.

Я выпустил серию огненных шаров, целясь в основание деревянной платформы, на которой стоял Ковальков. Огонь впился в мокрое дерево, заставил его дымиться и трескаться.

А Мишка тут же, без паузы, ударил туда же ледяным копьём.

Термический шок!

Резкий перепад температур от сотен градусов плюса до глубокого минуса сделал свое дело. Деревянная платформа хрустнула сухим крекером и раскололась на несколько частей!

Ковальков, потеряв опору, взмахнул руками. Его контроль над корнями мгновенно рассеялся.

Мизуки тут же оттолкнулась от падающего бревна, взмыла в воздух и, пролетая над падающим Ковальковым, изящно звезданула его закованной в металл ножкой прямо в лоб.

— Идиот! — крикнула она вслед падающему в воду здоровяку.

Ковальков с громким плюхом пошел на дно. Закрутился, завертелся, но выплыть ему помешала кинувшаяся акула. Она вцепилась зубами в правую ногу и тут же потащила противника на глубину.

— Ну вот, — хохотнул Мишка. — Теперь точно остался только один.

Но этот «один» не собирался сдаваться.

Глеб Долгополый, мокрый и злой, вынырнул на другом конце арены. Он уцепился за остатки каменных столбов и кое-как подтянулся наверх. Заметил, что мы на него смотрим.

— Вы думаете, это всё⁈ — истерично заорал он, его голос срывался на визг. — Я вас уничтожу! Я раздавлю вас, ничтожества!

Глеб начал бить кулаками по камню. Из воды, прямо в нашу сторону, полетели каменные снаряды. Здоровенные булыжники неслись над водоворотом, как ядра из пушек.

— Мишка! Дорогу к флагу! Живо! — скомандовал я и выставил огненный щит.

Мачта с алым флажком застыла метрах в десяти от нас. Сейчас самое время пробиться к ней и забрать долгожданный приз.

— Понял! Держись, командир! — Морозов напрягся до предела.

Живица хлынула из него мощным потоком.

От нашего островка, прямо по воздуху, опираясь на верхушки торчащих из воды скал, начал расти ледяной мост. Изогнутый как спина дракона, он тянулся к мачте, к нашей победе.

— Прикрывай! — бросил я и рванул вперед.

Я запрыгнул на ледяную трассу. Включил Скольжение на максимум. Ботинки доспеха заскользили по идеальной поверхности. Я помчался вперед, как олимпийский конькобежец.

Ветер засвистел в ушах.

Справа и слева от меня, разбивая лед в крошку, проносились каменные снаряды Глеба.

Один булыжник летел в голову. Я пригнулся, пропуская его над собой, и камень с лязганьем чиркнул по шлему. Второй снаряд ударил в мост прямо передо мной. Лед треснул, образовав провал.

Я оттолкнулся левой ногой, перепрыгнул дыру в мосту, приземлился на правую и продолжил скольжение, не теряя скорости.

Внизу ревела воронка, щелкали челюстями акулы, орал проклятия Долгополый, но для меня сейчас существовала только одна цель.

Алый флажок!

Я приближался к висящей мачте. Ещё немного, ещё чуть-чуть…

Мост прошел чуть ниже мачты. Я сгруппировался, вложил всю оставшуюся энергию в ноги и прыгнул вверх.

Время словно замедлилось. Я летел в воздухе, вытянув руку. Пальцы сомкнулись на древке.

Есть!

Сорвал флаг с крепления, прижал его к груди и начал падать вниз, на продолжающийся расти мост.

Удар о лед был жестким, я проскользил на спине несколько метров, но тут же перевернулся, вскочил на ноги и рванул к финишу.

Глеб продолжал швырять камни, но куда там! Меня уже было не остановить!

Я влетел в стартовую зону, скользнул по шершавому бетону, высек искры из-под подошв, и остановился. Выпрямился во весь рост. Ну что же, вот и настал миг триумфа!

Выбросил руку с зажатым в ней алым флагом Академии высоко над головой!

На секунду над Ристалищем Чести затихло. А затем…

Арена взорвалась от криков и свиста!

Трибуны заверещали от восторга. Люди вскакивали с мест, махали руками, что-то кричали. Все крики растворялись в общем оре.

— Я-РО-СЛАВ-СКИЙ! Я-РО-СЛАВ-СКИЙ! Я-РО-СЛАВ-СКИЙ! — скандировала толпа, и это было приятно.

На экранах под куполом показывали меня с поднятым флагом. Я поднял визор и улыбнулся всем разом. И злопыхателям и тем, кто нам симпатизировал. А что? Мне не жалко.

Нашёл взглядом ложу Ярославских. Мой отец, Святослав Васильевич, стоял у барьера. Он кивнул мне и улыбнулся. Яромир рядом с ним прыгал и что-то орал, размахивая руками.

Я скосил взгляд на ложу Долгополых. Князь Фрол Терентьевич сидел с таким лицом, словно ему под нос сунули дохлую крысу. А Любава Шумилова… Любава смотрела на меня глазами по пять рублей. Её планы с моими «поддавками» бухнулись в воронку.

Я обернулся. На стартовую площадку выбрались Мишка и Мизуки. Они откинули визоры и тоже улыбнулись. Доспех Морозова был покрыт царапинами. У Мизуки тоже хватало новых зарубок, однако глаза обоих светились радостью и восторгом.

Я шагнул к ним, раскинул руки и сгреб обоих, прижал к себе.

— Друзья, мы сделали это! — прокричал я, перекрывая рев толпы. — Мы замочили этих напыщенных засранцев!

Мизуки рассмеялась в ответ:

— Это было… весьма неплохо, Елисей-сан! Мы показали им настоясее искусство командной работы!

Мишка стянул шлем, вытер пот со лба и хмыкнул:

— Да мы их просто в порошок стерли, Еля! Слыхал, как Глеб орал от бессилия? Я эту запись себе на будильник поставлю!

Над ареной прогремел голос Совестина:

— ПОБЕДА ВО ВТОРОМ ИСПЫТАНИИ ПРИСУЖДАЕТСЯ КОМАНДЕ ЯРОСЛАВСКОГО! СЧЕТ СТАНОВИТСЯ ОДИН — ОДИН! ВСЁ РЕШИТ ПОСЛЕДНЕЕ ИСПЫТАНИЕ!

Толпа взвыла от восторга.

— Ребята, мы сделали это! — крикнул я.

— И сделаем снова! — ответил Мишка.

— Как два пальца обсосать! — усмехнулась Мизуки. — Ведь я правильно сказала?

Я посмотрел на своих друзей. В моей прошлой жизни я привык полагаться только на себя. Но здесь, в этом мире, у меня появились настоящие друзья. Моя стая. Моя команда.

— Знаете что, бойцы? — я тоже снял шлем и вдохнул воздух арены. — Предлагаю отметить нашу небольшую, но очень важную победу! А потом… потом мы выйдем на третий раунд и забьем последний гвоздь в крышку гроба репутации Долгополого!

Ответом мне было дружное и полное радости:

— Ура-а-а-а!!!

Глава 4

Поздравления начались ещё на подходе к раздевалкам.

Стоило нам только вынырнуть из коридоров Арены, как откуда-то сбоку, прорвав оцепление гвардейцев Академии, высыпала толпа наших одноклассников.

Ядрёна медь, казалось, что они ждали нас в засаде!

Воздух наполнился гулом голосов, визгом девчонок и басовитым гоготом. Нас обступили плотным кольцом. Со всех сторон потянулись руки. Нас начали хлопать по спинам, по мокрым наплечникам Мобильных Доспехов. Мне даже прилетело пару раз по затылку от чьих-то особо сильных чувств.

— Елисей! Красава!

— Ярославские рулят!

— Видели, как он этого хлыща умыл⁈

— А Мизуки? Так она вообще… Это невероятное зрелище!

Нас поздравляли с победой так неистово, будто мы уже размазали Глеба Долгополого. Ну да, забрали кубок и заодно спасли Империю от вторжения тварей из Опасных земель.

Мы кое-как прорвались через эту восторженную толпу, протиснулись к спасительным дверям наших раздевалок.

Толпа… Она всегда такая. Сегодня они носят тебя на руках, а если оступишься завтра, то с таким же энтузиазмом закидают тухлыми помидорами. Но сейчас их эмоции были нам приятны. Это создавало правильный фон и настрой.

Когда двери раздевалки отсекли нас от фанатов, Мишка издал победный рык. Вскинул руки, как боксёр после объявления победы на ринге!

— Да-а-а-а! Видел⁈ Видел, командир⁈ — Морозов запрыгал на месте, разбрызгивая воду с брони. Его глаза горели. Руки и ноги дёргались. Он как будто заново переживал моменты схватки. — Как мы их, а? Как Отроков дёрнули! А этот придурок… Буль-буль-буль! И каменюкой на дно!