Пожар войны (СИ) - Коган Мстислав Константинович

Сама хозяйка дома старалась тщательно скрывать свои эмоции, но судя по дёрнувшимся вверх остаткам бровей — сложно было разобрать она их выщипала или просто засыпала пудрой, — мои слова её удивили. А может даже задели. Пацаны слушали мой рассказ с открытым ртом. Рассказ, откровенно, дерьмовый, но их, похоже, впечатлил наш послужной список. Хотя я дошёл лишь до его середины. А вот с Арчвальдом творилось нечто вообще непонятное. Он стал бледнее баронессы. Вот только у той бледность объяснялась пудрой, но у «бесстрашного» то её не было. На лбу рыцаря выступили крохотные бисеринки пота. Его взгляд метался между мной, бароном, сиром пеньком и снова мной. И с каждым новым кругом, удивление и недоверие в глазах «бесстрашного» сменялось поначалу страхом, а затем и вовсе первобытным ужасом. Я начинал смутно догадываться, чем он был вызван. И ради какой роли нас сюда притащил барон. Но, прежде чем складывать этот паззл воедино, роль отбитого на всю голову отморозка нужно было играть до конца.

— В столице нас наняли храмовники, чтобы решить проблему с нежитью в катакомбах под городом. Она выходила по ночам на поверхность, часть людей убивала, часть — заражала пепельной хворью. Что-то вроде вампирьей лихорадки, превращая живых в себе подобных. Мы разобрались, но орден решил нас кинуть с оплатой и убить. Так что нам пришлось убить многих из них. До верхушки синода, мы к сожалению, не добрались. Тогда отряд был всего в пятьдесят человек. Они, конечно, крутые ребята, но с соотношением десять к одному много ты не навоюешь. Впрочем, треть столичного гарнизона мы в отместку вырезали… — я сделал паузу, немного подумал, бросил короткий взгляд на Айлин, и ухмыльнувшись как бы невзначай уточнил, — Сколько ты там положила при штурме казематов?

Пора было включать в игру и её. Чтобы местные горе-интриганы совсем уж выпали в осадок и забыли про всё своё дерьмо, как минимум до нашего отъезда.

Девушка удивлённо посмотрела на меня, но всё-же подхватила знамя и ответила.

— Честно признаюсь, я не считала. Около сотни что-ли.

— Она возглавила отряд, когда храмовники смогли схватить меня и запихать в свои казематы, — оскалился я, обводя взглядом «мирную» половину стола, — Ну и взяла их штурмом. Если сложить с теми ублюдками, которых успели вырезать на улице и тех, что ваш муж прибил баллистой на пристани, получается что-то около трети.

Баронесса посмотрела на супруга и открыла было рот, чтобы высказать ему всё, что думает и о нас, и о том как он куралесил в столице, но я не дал ей этого сделать. Как подсказывал мой опыт, раз уж инициатива на поле боя перехвачена давить надо до конца. Либо прока противники не закончатся, либо до тех пор, пока они не выкинут белый флаг.

— Затем были Алерайские корсары, ведомые заклинателем ветра. Мы столкнулись с ними по пути к порту Дрейк. Они пошли на корм рыбам, а мы затрофеили немало их знаменитой стали. В воющих степях столкнулись с Арнычарами. Три сотни всадников или чуть больше. Они, конечно, дали нам прикурить, но сражение всё равно закончилось тем, что они потеряли половину отряда, а задницы пленников познакомились с кольями. Не буду перебивать вам аппетит подробностями, скажу лишь, что там было за что. Уже возле Гронесбурга мы столкнулись с ордой мертвецов. Там было посложнее. Мы, ваш муж, и сир Пентброк, да ещё местные силы, едва-едва забороли эту погань. Затем были местные бандиты. Тоже около сотни человек. Нам за них не платили, просто они убили одного из наших. Ну мы их в ответ всех в расход и пустили. И кстати немало вынесли из их логова, так что карательная экспедиция окупилась сполна. Затем была проблема, из-за которой зелёный тракт долгое время был заброшен. Сбрендивший колдун, своими экспериментами породивший урочище из которого лезла всякая дрянь. За него хорошо платили, так что с ним мы тоже разобрались. Там ваш муж кстати тоже поучаствовал, разматывая основные силы этого засранца. Тот колдун командовал нежитью, которую я уже упоминал. Ну вот, пожалуй и всё… Больше никаких проблем, требующих нашего вмешательства, по дороге сюда мы не встретили. По крайней мере, пока, — я бросил выразительный взгляд в сторону побледневшего Арчвальда, снова попытался улыбнуться, а затем залпом опрокинул в себя остатки вина, грохнув дном медного кубка о стол.

В зале повисла тяжелая тишина. Барон уже не улыбался. Он открыто скалился глядя на супругу. Должно быть моя игра на публику превзошла все его ожидания. Сама баронесса, до последнего сохранявшая спокойствие, находилась в замешательстве. Замешательстве, медленно, но верно переходящим в страх. Когда мы только появились на пороге обеденной залы, она смотрела на нас, как на очередных уродцев. Клоунов, которых в очередной раз притащил её муж, чтобы её побесить. Вот только в этот раз её муж притащил не клоунов, а тех, кто сделал убийство своим ремеслом и немало в этом преуспел.

«Бесстрашный» же и вовсе был бледен, словно мел. На его лбу и висках набухли крупные бисерины пота. Взгляд уже не метался между нашей троицей. Он был направлен на дно его собственного кубка, и лишь изредка косился на Луизу. Что именно он там хотел найти, сложно сказать. Должно быть ответ на вопрос, какого хрена он тут забыл, и зачем позволил баронессе, воспользовавшейся его похотью, втянуть его в эту игру.

А игра тоже оказалась простой. Обиженная и угнетаемая тираном-мужем дама взывает к чести рыцаря, призывая встать на свою защиту. Сложно сказать, как именно эта честь сочетается с нарушением вассальной присяги, которую рыцарь дал этому самому мужу-тирану, но во всех этих их клятвах и кодексах чёрт ногу сломит. И рыцарь, быть может, даже является лучшим турнирным бойцом юга, который снискал немало славы на показушных сшибках и не менее показушных поединках. Вот только она не учла, что её муж притащит домой двух псов войны — одного в штанах, другого в юбке, которые быть может, и не умеют красиво драться, зато наловчились хорошо убивать. И на фоне послужного списка которых, этот паркетный хер, настоящую войну видевший в лучшем случае на тех самых всратых гобеленах, смотрится, как букашка, которую раздавят просто проходя мимо и даже не заметят, что под подошвой ботинка что-то жалобно пискнуло.

Непонятным оставалось одно. Что мешало Байрану самому размотать этого идиота? Он, будучи человеком войны, в лёгкую бы это сделал своими руками. Впрочем, зная барона… Наверняка он просто решил повеселиться и унизить супругу ещё сильнее, переиграв её на её собственной территории — поле интриг. Однако, унизил он не только её, но и её потенциального «бесстрашного» защитничка, который оказался в очень щекотливом положении. Если он всё-таки решит идти до конца в игре Луизы, то завтра или послезавтра я его просто убью с одобрения и к вящей радости Байрана. В конце-концов этот хер фактически нарушил вассальную присягу и предал его, а с предателями у барона разговор лишь один и крайне короткий. Если же он решит соскочить и под покровом ночи свалит куда подальше, то фактически бросит тень и на свою честь и на прозвище «бесстрашный». То, что звезда турниров обосралась при встрече с «северным варваром» местное дворянство ему нескоро забудет. Если вообще забудет. Для человека, выстроившего весь свой образ на показухе, это будет, пожалуй, даже хуже смерти. Есть ещё и третий путь. Сидеть с каменным хлебалом и делать вид, что ты действительно просто решил дождаться барона, чтобы сопроводить его на турнир, а все эти ваши «перегляды» с Луизой… Не было их. Вам показалось. Но сомневаюсь, что у «отважного» хватит выдержки пойти этим путём. В конце-концов, он знает, что барон знает. А мы сами создали образ тех, кто может за определённую сумму и спящему глотку перерезать, не посмотрев на его «благородство» и умение махать клинком.

— Это… всё? — голос баронессы дрогнул. В нём сквозила растерянность. Она уже начала понимать, что проиграла. Что вся её дешёвая интрига, рассчитанная на людей, соблюдающих правила и кодексы, рассыпалась как карточный домик. Просто ещё успела осознать, насколько сильно. Впрочем, коль уж нам всё равно пришлось выбрать сторону в этой «домашней войне», щадить её смысла не было.