Спасти тигра, приручить магистра и (НЕ) влюбиться (СИ) - Капс Мара

«Облака, как сладкие зефирки. Облака, как взбитые сливки. Я бы их съел, но они без начинки. Пу-пу-пу-пу-пу. Облака, как ленивые булки. А я голодный, в этой прогулке.»

— Ты голодный? Хочешь я принесу тебе яблочного пирога?

Поначалу дракон удивился, что я его понимаю. Но уже через полчаса мы хохотали над абсурдными рифмами. Он отвечал на вопросы, делился мыслями, и даже признался, что мечтает однажды принять человеческий облик, если накопит достаточно сил. Появление короля драконов, по его словам, могло всё изменить.

И как по сценарию, стоило нам упомянуть Визериона, как он вышел из здания. Величественный, с лёгкой тенью раздражения, он двигался так, будто воздух сам расступался перед ним. Рядом шёл Кирик, новый правитель, всё ещё не привыкший к своей роли.

Изумрудный дракон моментально замолк, встряхнул крылья и приподнялся. Я же в свою очередь внимательно присмотрелась к королю драконов. Своё имя он озвучил только на следующий день. Так сказать, снизошёл. Его взгляд был проницательным, с оттенком ревности, как будто он застал меня за изменой.

Да что с тобой не так, мысленно бросила я в его сторону. Неужели ты единственный дракон, с которым мне можно говорить?

Визерион не ответил. Он просто смотрел. А потом резко отвернулся.

Кирик бросил на меня короткий понимающий взгляд, поблагодарил за участие в вынесении справедливого приговора его брату, после чего сел на дракона, и они взмыли в небо.

— Может, в нашу следующую встречу он меня покатает, — мечтательно вздохнула я, глядя на рептилию, скрывшуюся в облаках.

Визерион фыркнул.

— Я сам могу тебя покатать.

— Правда? Но ты же король драконов. По статусу не положено катать простую смертную. Ты даже имя своё не хотел говорить.

— Какой же я король без королевства.

— Мы найдём его, — сказала я, сделав шаг вперёд. — Твоего брата. Его царство. И тогда ты снова станешь тем, кем должен быть.

Он кивнул. Медленно, будто впервые за долгое время позволил себе поверить.

И вот тогда, когда казалось, что всё завершено, переговоры проведены, враги обезврежены, притворство не имеет никакого смысла, сам его величество, попросил меня остаться. Не как гостья, не как случайна участница событий, а как проводница. Помощница. Связующее звено между прошлым и настоящим. Он хотел, чтобы я помогла Визериону освоиться в новом для него мире. Всё-таки тысяча лет прошла, многое изменилось.

Так я начала ездить во дворец каждый день, как на работу. График, с утра до позднего вечера. Мы гуляли с Визерионом по садам, читали хроники, посещали башню заклинаний, где он делился с магами своими знаниями, древними, почти забытыми, но всё ещё ценными.

Скучать мне не приходилось. А вот Долман с Лиром постепенно превращались в ворчливых гномов. Оба жаловались, что я совсем не уделяю им внимания.

И вот однажды, вернувшись домой далеко за полночь, уставшая до самых костей, я застала Долмана, стоящего на крыльце. Не успела и слова сказать, объясниться, как он подошёл и просто обнял меня. Без упрёков, без драмы. Обнял крепко, по-настоящему, как будто этим жестом хотел вытянуть из меня всю усталость.

Я замерла. А потом, неожиданно для себя, уткнулась в его плечо и выдохнула. Всё напряжение, накопленное за день, за неделю, за всё это странное, насыщенное время ушло.

— Ты пахнешь башней заклинаний, — пробормотал он, всё ещё не отпуская. — И немного пеплом. Но я рад, что ты дома.

Лир, конечно, тут же появился из-за двери. На его голове сидела Дина. Возмущённая, громкая, с крылышками, она щебетала так, будто репетировала речь для суда:

«Уговор был! Встречаться с Визерионом иногда! А не превращаться в его собственность!»

Я только вздохнула, не в силах спорить.

— О чём она так громко щебечет? — спросил Долман.

— Возмущается, что я превращаюсь в собственность Визериона, — ответила я.

Он посмотрел на меня долго, внимательно. А потом тихо сказал:

— Ну, я с ней согласен. Но я тебя не отдам. Так ему и скажи. Моё терпение на пределе.

В его голосе не было угрозы, только боль, накопленная за дни молчания, за вечера ожидания, за часы, когда я была где-то далеко, не с ним. Я хотела было что-то сказать, но не успела. Его ладонь, лежавшая на моей спине, вдруг сильнее прижала меня к себе. А потом он меня поцеловал.

Мир вдруг замер, будто сам решил дать нам паузу. Дина замолкла. Лир, не проронив ни звука, ушёл внутрь, оставив нас в этой хрупкой, почти волшебной тишине.

Когда мы вошли в дом, всё было тихо, тепло, как будто само пространство решило не мешать. Мы поняли, что не хотим сейчас расставаться. Устроились в гостиной, на диване у окна, укутались пледом и прижались друг к другу. Его рука лежала на моей спине, моя на его груди. Мы не говорили. Мы просто были рядом.

И так, в тишине, уснули. Уставшие, но спокойные. Не как герои, не как участники запутанной истории, а как двое, которым наконец можно просто быть вместе.

Хэппи энд, конец или новое начало?

После ночи на неудобном диване, пусть и в объятиях любимого человека, я пришла к простому, но важному выводу: спать лучше всего в кровати. Озвучив это вслух за утренним чаем, я заставила Долмана поперхнуться и закашляться так, будто я предложила ему немедленно сыграть свадьбу.

Он явно не ожидал таких слов. Его глаза округлились, а уши порозовели, редкое явление, которое я мысленно зарисовала в своей памяти.

— Ты серьёзно? — тихо спросил он.

— Ну да, — я пожала плечами. — Просто диван, это для драм и больной спины, а кровать для жизни и удобства.

Долман рассмеялся, встал из-за стола, подошел ближе и обняв меня прошептал:

— Это же не значит, что ты ускачешь на рассвете к Визериону?

— Не ускачу, — ответила я.

И с того дня всё изменилось.

Долман больше не молчал, не ждал, не мирился с моим вечным отсутствием. Он взял инициативу в свои руки, и пошёл говорить. Сначала, с его величеством, потом, с Визерионом. Он приплёл слухи. Те самые, что гуляли по всему городу. Слухи о том, что я нашла нового возлюбленного. Дракона Визериона.

— Я не против драконов, — сказал он, как мне потом пересказали. — Но она не вещь, ему не принадлежит, значит пусть вернётся домой, туда, где её ждут. Где её любят.

Визерион, по словам очевидцев, долго молчал. Потом фыркнул. А потом, как ни странно, согласился. Перестал требовать моего присутствия каждый день.

Теперь я ездила во дворец по расписанию, тщательно согласованному с Долманом, Диной и Лиром, который вёл табель учёта моего времени с усердием ревнивого секретаря. Мы смеялись, спорили, устраивали чаепития по четвергам, и даже Визерион иногда приходил в гости, как просто как друг, который наконец всё понял.

Может быть, это и был хэппи энд. Или новое начало. Или просто жизнь, в которой я наконец знала, чего хочу. Любить. Быть любимой. Возможно, однажды выйти замуж. И, конечно же, стать той, кто найдёт древний город драконов, о котором ходит столько сказок и легенд. Я ведь понимаю язык зверей, а они порой знают куда больше людей. Главное, знать, где искать и кого слушать.

«Эдиииит!!!»

Раздался душераздирающий вой, что-то среднее между сиреной пожарной машины и криком человека с защемлённым достоинством. Снова Визерион приземлился в саду в облике дракона и напугал магического козла, который, к слову, был в процессе медитации и теперь метался по клумбе, выкрикивая проклятия.

Ну что ж. Пойду возьму радужного печенья и успокою обоих. Один любит начинку, другой драму. И я, кажется, умею справляться с тем и другим.

Что касается древнего цветка Лагрин, я, конечно же, показала его Долману и попросила спрятать как можно надежнее. Пусть у меня останется хотя бы одно волшебное средство на случай внезапного апокалипсиса. И, возможно, не одного.

Потому что апокалипсисы, как выяснилось, бывают разными. Например, когда Дина специально выльет зелье правды в вареньем из лунных ягод, которое подадут на дипломатическом ужине. Или когда Лир, в попытке отстоять моё расписание, примет боевую форму и напугает до полусмерти всех слуг. Или когда я сама, в приступе вдохновения, напишу письмо дракону соседнего государства, придумав концовку его песенки, а Долман его прочитает.