Они всё ещё пылали, храня отголоски его тепла.
Она успела сделать лишь один глоток мятного чая, когда проклятый кулон снова внезапно перенес ее.
Чашка упала, разбиваясь о пол.
Возможно, Мари отчаянно желала задержаться там, где царила безопасность. Там, в теплых объятиях и в руках Закари, ей верилось, что всё решаемо. Он успокаивал, согревал и вселял надежду.
Ивот,вновьоказавшисьпосредизеркальноголабиринтазала,Мариокаменела.
Сердце зашлось в волнении, и она ощутила себя синичкой, чью клетку захлопнули старой скрипящей и ржавой дверцей.
Как некстати!
В этом безумном мире даже намёка на телефон не сыскать — невозможность связаться с Заком и выяснить, цел ли Тоби, грызла тревогой её изнутри.
Хозяйка замка же невозмутимо стояла спиной к ней и всматривалась в собственное отражение в одном из десятков зеркал.
— Где корзинка с едой? — глухо процедила она.
Мари вздрогнула.
— Что?
— Ты отправилась в лавку, птенчик, — небрежно поправив длинную чёрную прядь, Мор бросила с напускным равнодушием, — за едой?
Мария внезапно осознала: тело словно сковало невидимыми цепями. На ней не было накидки, и казалось, что это не холод замка, а сам страх, накатывая лавиной, душит и не дает оправдаться. Не дает объяснить.
А нужно ли?
Мор уже сделала извращенные выводы. Они читались в ее глазах, колким осуждением касаясь кожи Мари. Страх за Тоби смешался с ее собственным. И она вспомнила, что тут чужая. Что попаданка, которая зачем-то нужна этой Леди.
Оставалось сжать кулаки, надеясь, что сильный, смелый и упрямый Зак поможет Тоби за них двоих и… не разочаруется в том, что она, в отличие от него, не выполнит свои обещания.
— Что я велела тебе делать эти три дня?
Мор по‑прежнему не оборачивалась.
— Медитировать, — твёрдо кивнула Мари. — Я медитировала. И даже изучила пару книг в библиотеке.
— Я запретила тебе лезть в неприятности! — хриплый голос Мор дрогнул, наполнившись неистовым напряжением.
— Но я…
Мор щёлкнула пальцами и коснулась зеркала.
Провела по его поверхности указательным пальцем.
Трещинка начала расходиться на нём.
Зеркало взорвалось ослепительным светом, а затем мгновенно почернело.
На его глади, подобно изображению в старом, потрескивающем телевизоре, проступил образ. Высокий, стройный мужчина с густой копной тёмных волос, слегка падающих на лоб. Его руки — мощные, с рельефно выступающими венами — безошибочно выдавали человека, привыкшего держать в руках не перо, а скальпельШирокие плечи и гордая осанка кричали о несгибаемом характере, закалённом в горниле испытаний. Это был Александр… Её брат.
Лицо, обычно исполненное спокойствием и рассудительностью, было искажено яростью: тёмные брови сошлись на переносице, изрезав лоб глубокими складками.
Он… Он спорил с полицейским на их кухне! Каждая черта его лица, каждый напряжённый мускул кричали: он что-то доказывал, требовал, настаивал. И Мари понимала: если её неизменно сдержанный брат утратил самообладание, значит, он не оставил попыток её отыскать.
Ведь он всегда её искал, не так ли?
Только сейчас она видела в его глазах боль и растерянность.
Мари чувствовала, как камень вины ложится ей на грудь каждый раз, когда она заставляла брата переживать. Это ощущение становилось невыносимым, грозя утопить её в море вины и сожалений.
— Это… — прошептала она. — Это мой дом?
— Именно, — не отрывая взгляда от Александра, подтвердила Мор.
Она долго и пристально изучала его, впитывая каждое его движение, словно перед ней была интересная картина в музейной галерее.
Мари захлёстнул леденящий страх за брата.
Неужели она задумала использовать его, чтобы давить на неё?
Мор уже использовала. И продолжает это делать.
Прямо сейчас.
В Мари закипала чистая, кристальная ярость.
— Зачем тебе я?! — голос ей эхом разносясь по огромному залу. — Зачем всё это?! Для чего?!
В этот момент она была похожа на загнанного в угол зверя, готового сражаться до последнего.
Внезапно пространство вокруг исказилось.
Тёмные иглы магии Мор, острые как бритвы, со свистом рассекали воздух. Мари почувствовала, как по спине пробежал холодок.
Пальцы сами собой сложились в знакомый пасс. Серебристо-голубые нити магии откликнулись мгновенно, сплетаясь в защитный барьер. Время замедлилось.
Удар!
Тёмные иглы разбились о магический щит из нитей, рассыпаясь искрами из тьмы.
В воздухе повисло осязаемое напряжение. Мари тяжело дышала, чувствуя, как колотится сердце. Она едва успела.
Но смогла защитить себя.
Мор сначала не обращала внимания на случившееся, она продолжала смотреть в зеркало на... Аса? И это её равнодушие только усилило гнев Мари, которая, набравшись смелости, шагнула вперед.
— Те, кто меня учил, поставили бы за это оценку ниже среднего, Мари, — в голосе Мор послышалась легкая насмешка. — Ты уже достаточно узнала наш мир. С этого дня начнутся упорные тренировки, — она повернулась к ней, и отражение в зеркале пропало. — Если ты хочешь вернуться… к нему.
Без сил Мари упала на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Три дня…
Столько она изнемогала от бесконечных тренировок: искала с помощью нитей волков в молчаливом лесу, прочёсывала каждый уголок замка в поисках спрятанных Мор артефактов, изнуряла себя медитациями до полного истощения. Бегала, отжималась, карабкалась по тренировочной стене на заднем дворе — словно стремилась заслужить звание личного рыцаря этого венценосного принца.
Она даже не знала его, но уже ненавидела — яростно, безотчётно, всем существом. Ненавидела за эти мучительные часы, за боль в мышцах и жжение в лёгких, за бесконечное напряжение, высасывающее последние крохи сил.
Тело ныло, будто его измолотили дубинами. Магия пульсировала в венах, но каждый мускул вопил от протеста.
И всё же Мари продолжала — стиснув зубы.
Продолжала...
Ради одной цели: вернуться домой. Захлопнуть за собой дверь этого странного, пугающего мира и навсегда забыть о проклятой магии, что ощущается неподъемным свинцом в ее теле.
Другие попаданки, наверное, радовались свалившемуся на них счастью. Но Мари после той первой пробежки в лесу и позорного висения на дубе испытывала лишь страх перед неизвестностью. Она мечтала скорее оказаться в своей комнате, приготовить подгоревший завтрак для брата и включить компьютер с заставкой с Пикачу.
Поэтому она училась чувствовать магию, закаляла выносливость и во всём поддакивала Мор.
Когда после тяжёлого дня Мари вваливалась в свои покои без сил, со сбившимся дыханием, и ей оставалось лишь вспоминать Закари и надеяться, что он выяснил, что случилось с Тоби.
Закари…
Она выдыхала его имя во сне. Она доверяла ему и чувствовала — он выполнил обещание. Мари ждала того мига, когда Мор наконец позволит ей отлучиться в Итье. Всего на минуту — чтобы увидеть его, объясниться…
Но что именно она скажет? Что не привыкла нарушать обещания? Или просто поблагодарит и спросит о судьбе Тоби?
И вот она дождалась!
Завтра можно будет сходить в деревню.
После утренней медитации и пробежки Мор разрешила ей отправиться в город — купить молока, колбас и свежей выпечки. В пекарне Мари непременно узнает что‑нибудь о Закари и Тоби.
