Скандал у алтаря. История униженной невесты (СИ) - Васина Илана

Она приветствует меня и Труди на пороге уютной гостиной, в центре которой выделяется овальный столик на резных ножках. За столиком сидят две светловолосые дамы средних лет и, манерно оттопырив мизинчики, пьют дымящийся чай, а за коротенькой ширмой, судя по голосам, с двух других клиенток снимают мерки помощницы модистки.

Хозяйка провожает меня за отдельный круглый столик, размером поменьше. Ее платье скромного, кофейного оттенка вдруг наводит на мысль, что эта женщина намеренно выбирает себе непритязательные фасоны, чтобы оставаться в тени своих знатных клиенток. Что же, вполне профессионально.

— Что привело сюда Вашу Светлость? — мягко интересуется она.

— Я хочу заказать себе новый гардероб. Что вы посоветуете?

Какое-то время мы говорим о тканях и о том, что сейчас в моде. Госпожа дю Гренан показывает мне несколько моделей, которые медленно вращаются в воздухе, будто сумев одолеть силу гравитации. При виде платьев я невольно морщусь. Такие яркие расцветки тканей впечатлили бы даже попугая.

— А чего-нибудь более… особенного у вас не найдется?

Женщина понимающе кивает и отводит меня за длинную ширму, разделяющую комнату на две части. Здесь гораздо больше тканей, разных цветов и фактуры, среди которых нахожу потрясающей отделки кремовое кружево, с вплетенными золотистыми нитями, а рядом — нежный шелк такого же оттенка. Я показываю на них.

— Хочу это. Ткань сама по себе эффектная, поэтому фасон должен быть максимально простым. Длинные рукава, скромное декольте, облегающий лиф и расклешенная юбка.

— Прекрасный выбор! — хвалит меня женщина и указывает на одиночный маленький столик. — Будьте добры, подождите немного. Я велю приготовить для вас отдельную примерочную.

— Нет, спасибо, — мотаю головой. — Отдельную не надо. Я буду рада общению. Отвлечься на непринужденный разговор бывает очень полезно.

— Разумеется, — она сочувственно склоняет голову набок, затем провожает меня к овальному столику.

Когда дамы замолкают, хозяйка почтительно указывает в мою сторону:

— Позвольте вам представить герцогиню Риддарис фон Дракенхольм.

На меня устремляются заинтересованные взгляды, в которых мелькает узнавание. Я читаю в их глазах: «Та самая, которую бросил у алтаря граф? Это о ней писали в газетах? И уже герцогиня?»

Одна из блондинок, которая представилась Оливией, поспешно двигается на бархатной софе, освобождая мне место рядом с собой. Сажусь, следуя приглашающему жесту, и тут же погружаюсь в облако терпкого аромата ее духов. Беру в руки чашку с чаем. Покосившись на дамочек, со вздохом оттопыриваю мизинчик и неторопливо отпиваю глоточек. Если хочу быть принятой за свою, не стоит выделяться в манерах.

— О, дорогая моя… — начинает Оливия вкрадчиво. — Вижу, что вы столь юны, а уже прошли небывалые испытания. Потеря отца, предательство брата и жениха… Позвольте заверить вас в своем восхищении. Ведь вы прошли эти испытания более, чем достойно. Только посмотрите на себя! Вы очаровательны и… вы герцогиня!

— Спасибо, — пожимаю плечами. — Мне повезло. Наверно, судьба сжалилась над брошенной невестой.

— А я думаю, — с жаром произносит моя собеседница, — никто не уйдет от справедливых последствий. Я имею в виду каждого участника этой ситуации.

— Лорд Кринвуд должен был думать о пользе для всего рода. Я не смогла дать ему достойного приданого. А ведь это очень важно, не правда ли? 

Кумушки многозначительно переглядываются.

— Вот-вот, — кивает Оливия, хитро прищурившись. — Для него это особенно важно.

— Разве это важно не для каждого мужчины?

— Поверьте мне, дорогая, для лорда Кринвуда приданое гораздо важнее, чем вы себе представляете.

— Но... Почему?

Оливия принимает важный вид и уже склоняется ко мне, явно собираясь что-то сообщить на ушко, как вдруг Сильвия, со звоном отставляет чашку на блюдце.

— Думаю, — говорит она, громко вздыхая, — сегодня слишком душно. Порой от духоты могут спутаться мысли, и тогда можно сболтнуть лишнее. Вы не находите?

— Ты совершенно права, — уныло  вторит ей подруга.

Я с трудом удерживаю стон разочарования. Чувствую себя рыбаком, у которого с крючка сорвалась крупная рыбина. Делаю себе заметку разведать о финансовом состоянии Кринвуда. Может быть, у него долги или он игроман? Какое-то время мы молча подливаем себе в чашки янтарный напиток из изящного, белого чайника. Собравшись с мыслями, опять беру слово.

— Признаться, Тимиан… то есть лорд Кринвуд до сих пор мне не безразличен. Но вряд ли будет уместно с моей стороны расспрашивать вас о нем после того, что случилось? Хотя мне очень хотелось бы знать, как у него дела.

Широко распахнув глаза, перевожу взгляд с одной блондинки на другую. Наверно, я сейчас выгляжу беспомощной и уязвимой, по крайней мере, я себя такой ощущаю. В лицах обеих дам что-то меняется. Теперь они смотрят на меня с сочувствием и с некоторым снисхождением. Они явно прониклись моей бедой и желают утешить.

— Кузина моей горничной служит у лорда Кринвуда уборщицей, — тихо произносит Оливия. — Так вот она упомянула, что ее хозяин заказал себе на этой неделе несколько новых маг-костюмов для оборота.

— Что в этом необычного? — замечает Сильвия, отпивая очередной глоточек чая. — Думаешь, на самом деле он страдает из-за отмены помолвки и хочет утешить себя покупками? Но это наша, женская черта. Мужчины… Они скорее отправятся за утешением на охоту, чем...

— Ты не дослушала, — обрывает ее подруга с упреком. — Костюмы-то были деревенскими! И еще… К брюкам магическим образом были приделаны ремни из кожи мектуса*, которые славятся своей прочностью. Зачем ему, скажи на милость, несколько деревенских костюмов с крепкими ремнями?

— Для охоты! — ахает Сильвия и поворачивается ко мне. — Значит, ваш бывший жених тоскует по вас, дорогая, раз ищет утешение в охоте!

— И не просто в охоте, — подхватывает Оливия, — а в охоте на вьючных триглидов**!

(мектус* и ** триглид — животные, вымышл.)

Глава 28

— Откуда ты знаешь про охоту на вьючных триглидов, дорогая? — Сильвия вскидывает тонкую бровь. — Едва ли об этом пишут в газетах.

На лице Оливии появляется улыбка. Чувствуется, ей приятно обладать такой уникальной информацией. Она приосанивается и небрежно пожимает худеньким плечиком.

— Мой кузен захотел приручить одну особь, потому что коллекционирует необычных зверюшек. Он даже договорился с лордом Рестваном, вашим батюшкой — пусть следующий мир окажется к нему милостив! — скороговоркой обращается она ко мне, — но, к несчастью, лорд передумал.

Пока общительная блондинка молчит, отпивая очередной глоточек из чашки, жадно пытаюсь вникнуть в смысл ее фразы. Если поначалу мне казалось, что охота — это отдельный элемент в жизни Кринвуда, со мной никак не связанный, то на последних словах я настораживаюсь.

— Простите, а какая связь между моим покойным батюшкой и охотой на триглидов? О чем надо было с ним договариваться?

— Дело в том, — дама снова оживляется, и даже щеки у нее розовеют, — что триглиды обитают в местах, недоступных для людей и драконов. Единственное место, подходящее для его ловли, — это Светлолесье, которое издавна принадлежит вашему семейству. Сами понимаете, дорогая, чтобы охотиться на частных землях, необходимо разрешение хозяина. Так что после кончины вашего отца мой кузен попробовал договориться с вашим братом. Но и тот отказал. Интересно, с какой стати ваша семья так оберегает этих ящериц? И почему лорду Кринвуду на них охотится можно, а моему кузену нельзя? — добавляет она с некоторой обидой.

— Светлолесье, говорите… — бормочу я, отставляю фарфоровую чашку на блюдце и погружаюсь в свои мысли.

Светлолесье — так называлась деревня, которую собирался оставить мне отец!

Брат пошел на обман и манипуляции, чтобы получить мою долю наследства — две несчастные деревушки и прилегающую к ним территорию. Я думала, что он из ненависти хотел сделать меня нищей, а теперь мне начинает казаться, что он стремился получить власть над триглидами. Такое чувство, что он знает о них нечто, чего не знаю я.