Скандал у алтаря. История униженной невесты (СИ) - Васина Илана

В голове красным цветом мелькает сигнал, призывающий меня копать здесь дальше. Оливия совершенно не против поделиться информацией, поэтому в течении трех чашек чая выясняю, что вьючный триглид – это оборотень. В своем основном обличье он напоминает крепкого ящера, покрытого особыми наростами, которые усиливают его сопротивляемость магическим воздействиям.

Однако главная особенность триглида – его способность превращаться в меньшую, более подвижную форму: худосочного зверя с длинными когтистыми пальцами, позволяющими лазать по практически отвесным скалам и проникать в недоступные места, выдерживая при этом вес человека.

Захватить и приручить триглида – задача не для слабаков. Эти создания своенравны и хитры, а обычная упряжь или седло их не удержат. Для приручения требуются специальные костюмы, сшитые из прочных, но удобных тканей, не стесняющих движений, а главное – оснащенные мектусовыми ремнями. Такие ремни способны выдерживать рывки триглида, а их текстура создает эффект "слипания" с кожей зверя, предотвращая соскальзывание седока.

Слушаю блондинку и по-прежнему не понимаю, на что Кринвуду сдались триглиды? Может, он хочет запустить ящера в тюремную башню и дистанционно скомандовать: «Фас!» Ведь самая главная его задача на данный момент — это поскорее устранить герцога. Или... меня.

Нельзя отметать и такой вариант.

Но в таком случае зачем триглиды понадобились моему брату? Он так старательно мошенничал для того, чтобы присвоить себе мою часть наследства...

Пока я бьюсь над загадкой вьючных триглидов, беседа двух светских кумушек плавно стекает к любовной жизни. На сей раз они предпринимают решительную попытку разведать подробности моего замужества. «Ведь у нас дочери на выданье», — вздыхает Сильвия. «Поделитесь секретом! Как вам удалось настолько очаровать герцога, что он забыл об отсутствии приданого?» К счастью, обеих дам очень кстати зовут на примерку.

Покончив с делами у модистки, отправляемся с Труди к мэтру Бонэ, но тот оказывается суровым профессионалом. Во-первых, у него в приемной не оказывается ни чайного столика, ни других клиенток. А, во-вторых, мне не удается вытащить из него ни одного полезного факта.

Охотно верю, что он попросту не в курсе личной жизни клиентов. Такому сухарю мало кто захотел бы доверить свои секреты. Однако образцы шляпок, которые я у него встречаю, впечатляют своей элегантностью, поэтому не долго думая заказываю себе две шляпки вместо одной.

Поход в чайную тоже оказывается не слишком удачным. За мой столик подсаживаются две старые «подруги»: Флори и Тэрия. Быстро выясняю, что этих ярко одетых девушек с жеманными манерами интересует лишь территория брака и любви. Все мои попытки вытянуть из них полезную информацию о деловых связях, финансах или планах Кринвуда терпят полное фиаско. Зато они выливают на меня подробности его личной жизни.

Оказывается, мерзкий донжуан менял любовниц чаще, чем перчатки. Чтобы избавиться от нежеланных последствий своих связей, он отправлял девушек к деревенской знахарке. Даже ходили слухи, что одна аристократка скончалась не от разбитого сердца, а от неправильно подобранного травяного сбора. Две другие девушки, хотя и умудрились выйти замуж после скандальной связи с Главным Советником, за много лет так и не родили мужьям наследников.

Я также узнала, что Кринвуд с легкостью заводил несколько романов одновременно, питая особую слабость к девственницам и замужним дамам. Невольно проецирую эту новость на себя, и вдруг понимаю, что для Кринвуда я — лакомый кусочек не только из-за денег, титула и сланша. Я девственница и замужняя дама — два в одном. Невольно ежусь. Больной мерзавец…

Чем больше слушаю своих «подруг», тем больше содрогаюсь при мысли, что чуть не стала женой этого чудовища.

— Неужели родители погибшей девушки не хотели отомстить за свою дочь? — спрашиваю я.

— О, им было не до этого, — отвечает Флори, легкомысленно накручивая белокурый локон на пухлый пальчик. — У них две другие дочки на выданье. Мало того, что девочки, скажем так… на любителя, так еще и приданое не ахти. Сама понимаешь, они не могли себе позволить судебного разбирательства. Это обернулось бы для них скандалом, а дочки окончательно лишились бы шанса на приличную партию.

Флори внезапно кривит пухлые губки.

— Впрочем, она сама виновата в своей смерти. Зря она поддалась его чарам! Будь я на ее месте, поступила бы умнее.

— Умнее — это как?

— Я бы ни за что не согласилась разделить с ним ложе до церемонии брачных уз.

Наевшись досыта всех этих сплетен, возвращаюсь домой, в Лунную Резиденцию. Настроение хуже некуда — ведь вопросов появилось куда больше, чем ответов. То и дело ловлю себя на том, что хмурюсь. В салоне виснет густая, напряженная тишина. Кажется, даже Труди опасается перемолвиться со мной словечком.

Мы проезжаем мимо бесконечной вереницы каменных, серых домов, глядя на которые так хорошо думается о своем. Вот я и размышляю о наболевшем.

Этого гада… точнее, гадов просто обязательно надо прищучить. Понять бы, зачем им сдались триглиды! Может, покопаться в библиотеке герцога? Там много книг — вдруг найду что-нибудь о местной фауне?

Информации на данный момент катастрофически не хватает, но день еще не закончен. Мне предстоит встреча с горничной Лией, которая больше суток сидит под стражей, на хлебе и воде. Надеюсь, она созрела для плодотворного разговора.

Глава 29

А если девица решит молчать и изображать стоика, я попробую заявиться к ней во сне. Посмотрим, как она запоет... Хотя кому я вру? С досадой разглаживаю на коленях чуть помятое платье. Предстоящую ночь я с утра забронировала для встречи с другим человеком. И не променяю ее ни на одну другую.

При мысли о Рейгаре сердце тоскливо сжимается, съеживается в тоскующий комочек. Как он там, один, в грязном подземелье? Что за «царапины» ему оставил наг? Осмотрел ли его врач? А вдруг в кровь попала отрава? И что теперь с доставкой еды, если к нему никого не пускают?

Нервно тереблю кромку рукава. Стараюсь унять злость на себя. Почему я оставила тюремную башню, не добившись ответов? Господи, как же хочется поскорее увидеть мужа!

Быстро наклоняюсь к каретному оконцу, чуть ли ни щекой утыкаюсь в стекло, чтобы отследить положение небесных светил, долго ли осталось до первых звёзд. Стекло тут же запотевает от моего дыхания.

Судя по яркому небосводу, наступления ночи ждать еще долго, не меньше пяти часов. В груди снова все сжимается от тоски и острого, нового для меня чувства одиночества.

Ну вот опять. Стоит мне встретиться с герцогом, или просто о нем вспомнить, как эмоции хлещут через край. Ведь даже сейчас, вместо того, чтобы собирать информацию, я теряю время. Стискиваю в пальцах виски и старюсь сфокусироваться, настроиться на деловой лад. Оторвавшись от оконца, поворачиваюсь к служанке.

— Труди, ты успела немного пообщаться со слугами. С Лией тоже разговаривала?

— Нет, госпожа, — радостно вспыхивает девчушка, обрадованной возможностью поболтать. — Она показалась мне очень закрытой. А вот Кэтрин много рассказывала о себе и других. Она тоже из южных провинций, где живут лесные духи, русалки и прочая нечисть. Она обещала показать мне все свои обереги и надеется, что мы станем подругами. Ведь я единственная ее ровеснице на вилле.

Я мысленно хмыкаю. Интересно. Спросила про Лию, а в ответ — рассказ о нечисти. Забавное отклонение от темы.

— А про Лию она тебе что-нибудь говорила?

— Да, она сказала, что Лия часто отпрашивается к больной тетушке. Но Кэтрин подозревает, что у Лии кто-то есть. Ну... — девчушка наклоняется ко мне и, широко распахнув глаза, понижает голос до шепота. — Мужчина.

— Почему она так решила?

— Кэтрин сказала, что видела на ее шее следы, — внезапно Труди краснеет и замолкает, стыдливо потупляя глаза.

Следы от поцелуев, понятно.

— Эмм… А другие причины были?

— Да. Еще Кэтрин говорила, что Лия однажды заболела. Да так сильно, что отпросилась к тетушке. Ее не было целую неделю. Она вернулась с потухшим взглядом, бледная и сильно исхудавшая. Кэтрин сказала, так болеют после приема особых женских трав.