Отвергнутая истинная ледяного дракона (СИ) - Такер Эйси

Медленно выдыхаю и решаю произнести ровно ту речь, что заготовила заранее. Не знаю, игра это, или нет. Но пока не пойму этого, то буду участвовать в ней до последнего.

— Я всегда мечтала развивать свой дар, господин…

— Таррен. Таррен Эйверс, — представляется он.

Я лишь раз услышала от Атрэя имя его брата, но понятия не имела, что он ректор Академии. И, конечно, не потрудилась запомнить его имя. Может, и он не потрудился запомнить меня?

Только об этом я сейчас и молюсь. Иначе он сдаст меня своему брату, даже глазом не моргнув.

— У меня не так много времени на беседы, — торопит меня он. — Так что если тебе есть, что сказать…

— Да-да, простите, — мотаю головой. — Я просто очень нервничаю и немного растерялась.

Поджав губы, дракон терпеливо кивает, а я продолжаю свою речь:

— Так вот… Я всегда мечтала развивать свои магические способности, расти над собой, быть перспективным магом, полезным для общества. Хотела изменить свою жизнь, быть кем-то больше, чем обычной крестьянкой.

— Одаренная девушка с большими амбициями из крестьянской семьи сумела поступить в Академию, где могла бы достичь высот, недосягаемых для большинства простолюдинов, — задумчиво произносит ректор. — По какой же причине твоя семья могла быть против твоего поступления? Ты кому-то навредила своей магией? Говорила, что отречешься от своей семьи?

— Что вы! Ничего подобного! — качаю я головой. — Свою маму я даже и не помню, а отец умер, когда мне было всего десять, и я осталась жить с мачехой и сестрами. Но они никогда не относились ко мне, как к родной. Я всегда была для них бесплатной рабочей силой, от которой они отказываться не собирались. Поэтому мачеха спрятала мое приглашение в Академию, а я слишком поздно его нашла, поэтому и опоздала на поступление.

— Твоя семья была против, но ты все равно отправились сюда, — делает свое умозаключение ректор, преподнося это в таком свете, будто я поступила неправильно. — И на что ты рассчитывала, когда сделала это?

— На то, что смогу вырваться из-под вечного гнета своих родных, — с надрывом отвечаю я. — На то, что смогу начать новую жизнь и сама решать, как ее прожить. И, конечно, я надеялась, что меня возьмут в Академию, чтобы я могла достичь этого.

— Интересно, — усмехается он и ведет бровью. — Ты рассчитывала, что ради тебя сделают исключение, если ты расскажешь свою слезливую историю? Думаешь, ты одна такая несчастная с тяжелой судьбой? — его взгляд становится суровым, а брови сводятся к переносице. — Правила существуют для того, чтобы их соблюдать. А если от них отклонятся всякий раз, как кто-то будет давить на жалость ради поблажек…

— Я не давлю на жалость, господин Эйверс, — твердо произношу я. — Вы хотели услышать мою историю — вы ее получили. Зачем тогда вообще спрашивали меня о чем-то, если вам это совершенно неинтересно, и правила вы все равно не собираетесь нарушать?

Глаза печет от накатывающих слез, а горло сводит болезненным спазмом. Но я держусь изо всех сил и до боли впиваюсь ногтями в ладони, стараясь не показать свою слабость. Вероятно, он говорит все это специально, чтобы…

Не знаю, для чего… Чтобы вывести меня на эмоции, и я призналась про побег из неволи, уготованной мне Атрэем. Или, может, ему просто нравится издеваться над девушками!

Он такой же, как и его брат. И теперь я почти уверена, что слухи о нем в Академии ходят правдивые.

Глава 30.2

— Мне любопытно, допускала ли ты в своей голове мысль, что тебя не примут в Академию и просто выставят за дверь, — деловитым тоном произносит дракон, постукивая ногтями по деревянной столешнице. — Думала ли ты, как будешь объясняться перед своей семьей, когда придется возвращаться к ним после того, как пошла против них?

— Я к ним не вернусь никогда, — сдавленным голосом отвечаю я. — И, да, я думала об этом, чтобы буду делать, если меня не примут, господин ректор.

— И что же умного ты надумала? — ехидно отзывается он. — Очевидно, у тебя за душой ни гроша. Жить негде, есть нечего. Конечно же, ты понимала, что вернешься в свою деревеньку и будешь вымаливать прощения у мачехи, стоя на коленях. Просто ты не хочешь признавать этого, чтобы не ощущать себя полной неудачницей, которая попыталась прыгнуть слишком высоко, но разбилась о скалы несбыточных мечтаний.

Обида и злость накрывают меня бурной волной. Какой же он грубый, черствый и бесчувственный! Унижает меня, втаптывает в грязь просто потому, что его это забавляет. Похоже, это передается по семейной линии….

И как же много нехороших слов мне хочется ему сейчас сказать! Но это будет лишь временное облегчение, за которым тут же последует разочарование в самой себе. Не хочу я опускаться до такого уровня.

— Вы совершенно неправы и понятия не имеете, какой я человек, но уже повесили на меня клеймо неудачницы, — раздраженно вываливаю я и вскакиваю с кресла. — Я не собираюсь вам ничего доказывать, это все равно бессмысленно. Хотя нет, все равно скажу, раз уж вы подняли сами эту тему.

— Ну-ну, мне уже любопытно, — усмехается он, вальяжно раскинувшись в кресле.

Он еще и усмехается! Боги, дайте мне терпения. Еще капельку!

— Домой я никогда и ни за что не вернусь, даже если с голоду буду умирать, — с вызовом произношу в ответ. — Я не слабачка, чтобы просто так сдаться! Найду себе и работу, и крышу над головой, потому что трудиться я умею и смогу заработать себе на кусок хлеба. А в следующем году я приду поступать снова! Не примете? Приду еще через год, а потом еще…

— Неожиданно, — ведет он бровью и кивает.

— Да, для вас мой ответ кажется неожиданным, потому что вы делаете выводы, даже не узнав человека. А для вашего высокого статуса это, мягко говоря, неприемлемо. На этом откланяюсь. Благодарю, что уделили время моей незначимой персоне, господин ректор. И до встречи в следующем году!

Разворачиваюсь на носках и тяну массивную дверь на себя, чувствуя, как вот-вот разревусь.

— А теперь развернись и послушай меня, — холодным повелительным тоном произносит ректор, от которого мурашки бегут по коже.

Вся моя дерзость и уверенность тут же куда-то улетучиваются, и я послушно разворачиваюсь к ректору, опустив взгляд.

— Я принимаю тебя в Академию, — звучат его слова, вызывая у меня полное смятение.

— Простите, что? — переспрашиваю в неверии, вскинув на дракона взгляд.

— Я должен был убедиться, что ты достойна места в нашей Академии и того, чтобы я нарушил правила, — отвечает он, а уголок его губ дергается в едва заметной ухмылке. — И ты прошла мою проверку с блеском. Так что поздравляю, ты зачислена. Можешь прямо сейчас отправляться к Фрине, она даст тебе дальнейшие инструкции.

Неописуемая радость смешивается со смущением и жутким стыдом. Я-то думала, что он просто поиздеваться решил, нагрубила ему. А он просто проверял меня! Хоть и весьма своеобразно.

— Благодарю вас, господин Эйверс, — произношу севшим от волнения голосом. — Клянусь, я не заставлю вас пожалеть о своем решении. И простите меня за мою грубость.

— Не нужно извиняться за то, что ты пыталась отстоять свою честь, — невозмутимо произносит он и добавляет: — Но это был первый и последний раз, когда ты разговаривала со мной в подобном тоне.

— Конечно, я все поняла, — часто киваю я и пячусь к двери. — Спасибо еще раз. И всего доброго!

С этими словами я пулей вылетаю в коридор, прижимаюсь спиной к холодной стене и с улыбкой на губах шумно выдыхаю, вскинув голову к верху.

Боги, получилось! Меня приняли!

Невозможно передать словами, какой груз только что упал с моей души. И дело не только в поступлении. Слава Богам, что Таррен меня просто не узнал. Иначе незачисление в Академию мне показалось бы маной небесной по сравнению с тем, что могло бы меня ждать…

Глава 31

Радость так и рвется наружу, но я стараюсь уж слишком не поддаваться эмоциям и не погружаться в них с головой. В последний раз, когда я хотела кричать на весь мир о том, как я счастлива, меня жестоко обманули и отправили доживать свои дни в тюрьме.