Луи Ореньон глубоко вздохнул, пальцы его нервно переплелись.
— Речь идет о фамильной реликвии моего рода. Драконьем амулете. — Он помолчал, собираясь с мыслями. — Это крупная подвеска из черненого серебра, в виде фигуры летящего солнечного дракона с алой эмалью и ограненным огненным опалом. Это… это не просто украшение. Амулет вот уже несколько столетий используется в древнем ритуале инициации молодых драконов нашего рода. Без него обряд невозможен.
— И этот ритуал в ближайшее время предстоит кому-то из членов вашей семьи? — уточнила я.
— Да, — лицо месье Ореньона помрачнело. — Через неделю. Инициацию должен пройти мой племянник, последний отпрыск прямой ветви. Если амулет не найдется… это будет катастрофа. Ритуал нельзя откладывать, возраст у мальчика критический. Если не провести обряд, он может лишиться драконьего облика.
Я кивнула, стараясь вникнуть в суть. Драконьи дела всегда были окружены ореолом тайны. Даже я, будучи три года замужем за драконом, знала не так уж много. Виктор не спешил делиться семейными секретами.
— Когда вы последний раз видели амулет? — спросила я.
— Не могу сказать точно, — признался месье Ореньон. — Около десяти лет назад его использовали при инициации моего кузена. После ритуала подвеска, как полагается, вернулась в ларец, где и хранилась все это время. Ларец всегда стоял на одном месте.
— И вы никогда не открывали его, чтобы убедиться в сохранности артефакта?
— Открывал, — пожал он плечами. — Но сказать наверняка, когда это было в последний раз, не могу. Кажется, в начале осени я его видел.
— А когда обнаружили пропажу? — перебил Найджел.
— Пять дней назад, когда было принято решение о церемонии…
— Амулет украли вместе со шкатулкой? — уточнила я.
— Нет. Шкатулка осталась на месте. Пустая. При этом я точно знаю, что и сам амулет где-то в доме. Если бы он покинул пределы имения, мне было бы доподлинно это известно.
Последнее заявление, мягко сказать, удивило.
— Вы так уверены, что амулет не мог покинуть дом без вашего ведома? — вновь вклинился Найджел, его голос звучал скептически.
— Абсолютно уверен, — месье Ореньон кивнул, подтверждая слова. — На артефакт наложено заклятие. Если кто-то попытается вынести его за пределы дома без разрешения главы семьи, магия рода вернет амулет в шкатулку. Но даже с моего разрешения он не может находиться вне этих стен более трех дней.
Найджел хмыкнул, явно не веря во всемогущество магии. Я поспешно вмешалась, пока мужчины не затеяли спор.
— Что же, временной промежуток пропажи приблизительно известен. Я готова приступить к поиску. Но сначала покажите мне ларец, где хранился амулет.
Вместилище семейной реликвии никто и не думал прятать. Красивый серебряный ларчик, инкрустированный пластинами перламутра и крупным жемчугом, стоял на самом видном месте — в гостиной возле камина.
Едва мы вошли в комнату, Людовик Ореньон тут же указал на нее:
— Пожалуйста. Смело можете смотреть, трогать и вообще делать с ней все, что пожелаете.
Я воспользовалась предложением. Приблизилась к шкатулке вплотную, откинула крышку, поразившись, что нет никакого запора. Остановила движением ладони шагнувшего следом месье Ореньона.
— Не мешайте ей, Людовик, — шикнул шепотом Найджел. — Если что-то будет нужно, Элизабет спросит.
Я мысленно послала хвалу незабвенной тетушке. Этот дракон стал для меня даром небес, платой за все прошлые и будущие неприятности. Что бы я без него делала?
В шкатулке было ожидаемо пусто. Да я и не надеялась там ничего отыскать.На миг прикрыла гласа, стараясь отрешиться от внешних звуков, глубоко вдохнула. Положила левую ладонь на черный бархат внутренней обивки, правую опустила на шар.
Задала четкий вопрос: «Кто последним забрал из ларца амулет?»
Марево в шаре взвилось моментально, закружилось смерчем и растерянно осело, оставив меня без ответа.
Хм, странно. Магия точно сработала. Почему же тогда не появилась картинка?
Я попыталась переиначить вопрос, ожидая увидеть месье Ориньона: «Кто последним открывал шкатулку?»
И получила ровно тот же результат.
— Не выходит? — осторожно поинтересовался Найджел.
Я дернула плечом, наморщила лоб, пытаясь найти другое решение. Окликнула:
— Месье Ореньон, можно вашу ладонь?
Мужчина расцвел:
— Вам можно все. И руку, и сердце…
Меня его слова неожиданно вогнали в краску. Захотелось съязвить в ответ:
— Так много я у вас не прошу. Только руку. Хочу проверить одну догадку.
Людовик в два шага преодолел расстояние и протянул мне ладонь.
— Пожалуйста.
Я крепко сжала мужские пальцы.
«Покажи, как месье Ореньон открывает шкатулку».
На этот раз не было даже тумана. Шар под моими пальцами оставался холодным и непрозрачным. Ни малейшей ряби, ни проблеска. Я попыталась мысленно достучаться до него, но ощутила лишь пустоту, будто уперлась в глухую магическую стену.
Раздосадованная, я открыла глаза и убрала руки.
— Ничего. Абсолютно ничего. Не понимаю…
— И что это значит? — с любопытством спросил Людовик.
— Возможно, стоит посмотреть будущее месье Ореньона? — предложил Найджел. — Увидеть, найдет ли он амулет?
— Попробую. Только спрошу иначе.
Я вернула ладонь на шар, крепче сжала мужскую руку. Задала другой вопрос. Вслух.
— Что будет, если Людовик Ореньон не найдет реликвию рода — драконий амулет?
Результат был тем же. Хрусталь остался безжизненным. Я отодвинула шар с раздражением.
— И так тоже не работает. — Я посмотрела на хозяина дома. — Такое возможно в двух случаях. Во-первых, если мы с вами находимся в близком кровном родстве.
— Это точно нет, — качнул головой мужчина. — Я бы знал.
— Я тоже, — согласилась я.
— А второе? — поинтересовался Найджел.
В моей памяти тут же всплыла строчка из тетушкиного гримуара: «Вмешательство третьей силы, накладывающей запрет на прорицание». Старинные аристократические семьи часто имели подобную защиту, наложенную могущественными предками.
— Если сам месье Людовик или весь его род, что в данном случае куда вероятнее, защищен магическим щитом. Тогда ни будущее, ни прошлое членов рода я увидеть не смогу.
Месье Ореньон виновато улыбнулся.
— Точно. Было такое. Правда давно, больше трех столетий назад. Один из моих предков озаботился. Я не думал, что защита до сих пор служит.
— И что теперь делать? — Найджел не собирался сожалеть о том, что невозможно изменить.
Что ж. Оставался последний, пусть долгий и муторный, зато простой и надежный способ. Я достала из несессера толстую шелковую нить и сняла с пальца обручальное кольцо.
— Будем искать с помощью магического маятника.
— А это сработает, если род защищен? — мрачно поинтересовался Найджел.
— Кольцо мое, — пояснила я, подвешивая украшение на нитку. — Подчиняется мне. И искать я буду не самого месье Ореньона и не его род, а предмет. Должно сработать.
Я встала, позволив кольцу свободно повиснуть в воздухе. Закрыв глаза, я настроилась на пропавшую реликвию. Задала первый вопрос:
— Покажи, как будет «да».
Мужчины с горячим интересом уставились на магический маятник.
Моя рука была неподвижна. Зато кольцо, подчиняясь древней магии, пришло в движение и описало маленький, не больше среднего яблока, круг.
Я довольно кивнула и вновь спросила:
— Как будет «нет»?
Кольцо сменило траекторию, послушно качнулось маятником.
Найджел восхищенно хмыкнул. Людовик выразил свой восторг вслух:
— Потрясающе!
Я довольно улыбнулась:
— Продолжим, господа?
Поймала на себе два горящих взгляда и опять обратилась к маятнику:
— Амулет находится в доме?
Кольцо пошло по кругу, подтверждая слова месье Ореньона.
— Я же говорил! — тут же выкрикнул тот. — Видите?
Найджел положил ему ладонь на плечо, что-то зашептал успокаивая. Вопли восторга стихли.
