Говоря это, мужчина принял изысканную позу: возвел очи горе, вознес одну руку к небу, а второй как будто с легким намеком указывая на себя.
— Милому мальчику три десятка годков минуло, и он трех жен похоронил, это ничего? — щуря подслеповатые глаза, чтобы рассмотреть кандидата, спросила Даная.
Не знаю, что господина танцора не устроило больше — возраст подопечного или наличие трех упокоенных жен, но лицо у него сделалось крайне разочарованное.
— Тогда, возможно, его супруге требуется учитель танцев? — спросил он уже без всякого апломба.
— Возможно, — сказала Даная. — Зайдите, любезнейший, через недельку во дворец князя, там посмотрим, на что вы годитесь.
Еще была старуха, по виду раза в полтора старше нашей Данаи. Я ее мысленно прозвала про себя “черная свекровь”, потому что она оглядела меня придирчивым взглядом и начала рассуждать о том, что молодежь, особенно девицы, нынче совсем не те, что раньше. Те-то старость уважали, а нынешние из дома гонят.
Затем мадам охотно пояснила, что первые четыре снохи у нее были “буквально золотые”, и умелицы, и умницы, и советам ее не перечили, а вот пятая — “дрянь редкостная”, которая на порог родного дома не пускает. А бедной женщине податься совсем некуда, потому как она вдова уже тридцать с лишним лет, и сыночка одна поднимала, и всю душу в него вложила, а вот же беда какая — на старость лет без крыши над головой осталась.
Все это время она ощупывала меня и Линнею цепким взглядом, а потом вдруг начала активно интересоваться приданым моим и Линнеи.
— А разве ваш сын не женат, что вы ему невесту ищете? — хлопая своими невероятно синими глазами, невинно спросила малышка.
— Развестись недолго, родить ему все равно ни одна из жен не сможет, а зачем нам бесплодные курицы, которые яиц не несут? — отмахнулась старуха. — Другое дело готовая дочка, такая как ты. Наверняка ведь папочка тебе приданое хорошее оставил?
— Очень хорошее, — согласилась Линнея. — Только мне о замужестве не разрешают думать, говорят, что мала еще.
— Думать о замужестве никогда не рано, — нравоучительно заявила мадам, подняв указующий перст. — Тем более, если приданое хорошее. Но я сейчас про твою маму говорю, наверняка ей хороший муж нужен.
Она перевела палец на меня и вперилась пытливыми прозрачными глазами.
— А у меня уже жених есть! — поспешила я продемонстрировать браслет. — Так что, извините, я вам не подхожу.
Старуха заворчала, что я только потратила ее время, и согласилась стать наставницей для “кого, говорите, учить надо? Впрочем, неважно. Розги первейшее средство обучения. Вот первую сноху только ими и учила всему, так она быстро человеком стала, жаль, померла рано”.
Еле выпроводили ее под рассуждения, что домик у нас тесноват, но она, так и быть, согласна здесь развернуться, если мы с Линнеей съедем.
— Лин, милая, а что ты в объявлении писала? — спросила я после этого.
— Что будущему жениху требуется наставник хороших манер, — сказала девочка. — Я хотела портрет папочки разместить, но нянюшка против.
— Ну с портретом с нас хотя бы не требовали бы мальчика, чтобы сделать из него “бесстрашного воина”, — сказала я.
“Настоящего мужчину”, “бесстрашного воина” и “достойного мужа” хотели сделать остальные соискатели. Среди них был здоровый рыжий детина с усами и бородой, который откровенно строил мне глазки и заверял, что вырастит из моего сына настоящего мужика, а из дочки принцессу, такую же красавицу и умницу, как дочка князя Вормуса. После чего Линнея, которая во время встреч, как обычно, сидела под боком, прижавшись ко мне, перебралась на колени, обняла и заявила, надув губки:
— Мамочка, я не хочу, чтобы этот дядя делал из меня какую-то другую девочку.
— Извините, принцесса у нас уже есть готовая, Линнея Вормус, — сказала я детине. — А сына пока не планирую.
— Простите, княжна, не признал. Издалече я, только вернулся, за новостями не следил. Только раз, госпожа, вас видал, когда вы в люльке еще лежать изволили. Простите.
И остальные кандидаты были в том же духе — кто-то думал, что у нас мальчик, кто-то, что юноша, кто-то принимал его за моего сына, а Линнею за дочь, кто-то думал, что я ищу невесту брату. Только несколько человек узнали в Линнее княжну и сразу отказались от должности.
Поэтому я и сказала про портрет. Кто же знал, что он у ребенка с собой? После моих слов девочка задумалась, а на следующий день пошла и развесила новые объявления с портретом отца.
А еще через день явился наглый небритый тип и с порога начал предъявлять нам с Фросей претензии, кто мы такие и по какому праву решаем, кто будет работать в княжеской семье.
Глава 18. А вот и "папулечка"
И ладно бы наглый незнакомец явился с утра, когда дома была Даная, но нет. У нас выдалось неожиданное затишье, чем и воспользовалась нянька. Она сказала, что ей надо кое с кем пошептаться, и ушла из дома. А я сначала развлекала девочку, потом мы немного погуляли в саду возле дома, а потом мне пришла мысль, что коли я претендую стать преподавателем манер, то неплохо было бы немного привести свои знания в порядок. Я решила записать всё, чему учила меня госпожа Льорон, но заметила, что Линнея скучает, вспомнила, что детям вообще-то положено днем спать, и предложила ей вздремнуть. Девочка не хотела, и тогда я предложила рассказать ей сказку.
И вот я уже почти усыпила ребенка, когда прибежала Фрося и сказала, что пришел мужчина и требует хозяйку дома.
Попросила Лин оставаться в комнате и спустилась вниз.
По виду сразу поняла, что посетитель местный, тут мужчины носили длинные волосы, которые, как и бороды, заплетали замысловатым образом. А у этого вдобавок было немного обветренное, усталое лицо и дорожный плащ, заколотый на широкой груди фибулой. Я решила, что, скорее всего, это воин, проделавший долгий путь. Только непонятно было, почему его синие глаза под нахмуренным лбом смотрят так недовольно, а губы были плотно сжаты, обрисовывая решительный подбородок.
— Добрый день, что вам угодно? — вежливо спросила я.
Он не ответил, просто стоял передо мной и молча разглядывал. Рядом с его разворотом плеч и уверенной осанкой я, замотанная в старую заштопанную шаль, выглядела тщедушной и жалкой, а еще слишком пронзительный взгляд синих глаз смотрел, казалось, прямо в душу и заставлял чувствовать себя слабой и хрупкой. Пришлось приложить некоторые усилия, чтобы почувствовать себя хозяйкой. Я вскинула голову, расправила плечи и повторила:
— Так что вы хотели?
— Я уже задал вопрос: кто вы такие и по какому праву здесь распоряжаетесь? И где хозяйка? Я надеюсь, что она прояснит это недоразумение.
Он говорил медленно, явно сдерживая гнев и с трудом подбирая слова. И снова на меня напала робость и захотелось начать оправдываться, сказать, что я тут по ошибке, а хозяйка ушла и ее нет. И лучше ему зайти через часик или пять, а лучше никогда. Но дом, как мне сказали, сняла Линнея, не звать же ребенка объясняться перед этим типом.
— Я хозяйка, — сказала я, не позволяя голосу дрожать.
— Вот как? — хмыкнул мужчина. Затем как-то незаметно обогнул меня, прошел внутрь дома, скинул плащ и сел на диван, словно он тут хозяин. — И как давно?
— Пару дней, — сказала, пытаясь понять, что происходит, и возмущаясь про себя беспределу со стороны незнакомца. — Вы не могли бы свои вещи не разбрасывать, у меня маленький ребенок. Мало ли какую заразу вы могли принести.
Он удивленно коротко посмотрел на меня, но взял плащ на руки.
— Может, вы хотя бы распорядитесь подать чаю или чего покрепче? — спросил, продолжая разглядывать меня. — А то, знаете ли, так неприветливо меня в моем же доме еще не встречали. И я по-прежнему жду ответа, кто вы такая и по какому праву тут распоряжаетесь!
Он не повышал голоса, не кричал, но сказал это таким тоном, что у меня по коже мороз прошел. И тогда только я сопоставила синий цвет глаз, слишком вольную манеру поведения, и картинка сложилась.
