Позор для истинной. Фальшивая свадьба (СИ) - Юраш Кристина

И тут сквозь панику пробилось другое ощущение. Предательское, жгучее, стыдное.

Мое тело вспомнило его прикосновение. Тот ледяной ужас, смешанный с электрическим разрядом желания, когда его пальцы скользнули по моей ключице. Вспомнила его взгляд из-под маски — невидимый, но ощутимый физически, раздевающий догола, проникающий в самые потаенные уголки души.

Меня потянуло к нему. Силой, против которой я была бессильна. Метка вспыхнула новым жаром, откликаясь на мои воспоминания, посылая волны странного, извращенного томления вниз живота.

— Нет, — прошептала я в темноту, чувствуя, как лицо пылает от стыда.

Как мое тело может отзываться на угрозу смертью таким позорным возбуждением? Я ненавидела себя за эту слабость. Ненавидела свою плоть, которая предала разум еще до того, как сделка была заключена.

Что со мной?

Я резко перевернулась на живот и с силой натянула подушку на голову, пытаясь заглушить собственные мысли, заглушить стук сердца, заглушить этот проклятый зов. Я зарылась лицом в ткань, вдыхая запах лаванды, и тихо, безнадежно заплакала, моля богов, чтобы утро никогда не наступило.

Но сон все же смилостивился. Тяжелый, прерывистый, полный теней и шепотов кошмара, он накрыл меня под самое утро.

Меня вырвал из забытья не солнечный свет сквозь закрытые веки и не щебет птиц на дереве. Меня вырвал крик папы.

— Ди! Просыпайся! Ди!

Голос отца звучал так, будто он сорвался с небес.

В нем не было привычной усталости или скрытого отчаяния. В нем звенела чистая, хрустальная радость.

Я вскочила на кровати, сердце колотилось где-то в горле. Дверь распахнулась настежь, и в комнату ворвался свет из коридора вместе с фигурой отца.

Он стоял на пороге, растрёпанный, в мятом халате, но его лицо... Оно сияло. Слёзы текли по его щекам, но он смеялся. Смеялся так, как не смеялся уже много лет.

— Чудо! — выдохнул он, делая шаг ко мне и протягивая руки, словно боясь, что я исчезну. — О, Ди, свершилось чудо!

— Чудо? — мой голос сорвался на хрип. Я все еще не могла прийти в себя. — Что случилось? Пришли кредиторы?

— Какие кредиторы? — он рассмеялся снова, и этот звук был музыкой, от которой у меня самой подкосились ноги. — Они отозвали требования! Все до единого!

Отец подбежал к кровати и схватил меня за плечи, его пальцы дрожали, но не от страха, а от переполнявшего его счастья.

— Я знал! Я всю ночь молился всем богам, которых только знаю! Я просил, умолял, клялся жертвовать собой, лишь бы они помогли нам! И они услышали! Слышишь, девочка моя? Они услышали!

Он говорил быстро, захлебываясь словами. Его глаза горели лихорадочным огнем надежды.

— Сегодня утром был гонец из дворца! Сама королева потребовала, чтобы наши свечи немедленно вернули в королевские покои! Оказывается, наши благовония успокаивают её нервы и, представь себе, улучшают цвет лица! Король лично распорядился возобновить все контракты в полном объеме! Более того, он приказал увеличить закупки втрое!

Я смотрела на него, и мир вокруг медленно начинал обретать краски. Завод спасен. Отец спасен. Позор отступил.

Глава 55

— Но это еще не все! — Отец почти подпрыгнул на месте, сжимая мои руки так сильно, что стало больно. — Инвесторы прислали официальные письма! Они извиняются! Говорят, произошла «досадная ошибка в отчетности» и требуют продолжить сотрудничество на прежних условиях! Я немедленно снимаю поместье и заводы с продажи! Мы спасены, Ди! Мы не потеряли ничего!

Слезы брызнули из моих глаз. Горячие, обжигающие.

Я бросилась ему на шею, крепко обнимая его худое, дрожащее тело. Он пах утренним холодом, табаком и... свободой.

— Я никогда не верил в чудеса, — прошептал он мне в макушку, и его голос снова дрогнул, сдавленный эмоциями. — Никогда. Я верил только в свои силы, в цифры, в труд. Но сегодня... сегодня чудо случилось с нами. Это так... так прекрасно...

Я зажмурилась, крепче прижимаясь к нему. Я вернула ему дело всей его жизни. Я вернула ему улыбку. Я спасла наш дом.

Но в горле встал ком, такой плотный и тяжелый, что трудно было дышать.

Цена.

Я вспомнила холодную маску, хищные когти на своей коже и слова, произнесенные шепотом прямо в ухо: «Контракт заключен».

Чудо не случилось само по себе. Боги не услышали молитвы отца. Чудо куплено. Оплачено мной. Моей волей. Моим телом. Моей душой, которая теперь принадлежит Тьме.

Я молчала, глотая рыдания, которые рвались наружу.

Папа никогда не должен узнать правду. Он должен думать, что это милость богов. Что мы просто счастливчики, которым улыбнулась удача. Если он узнает, какой ценой досталось это спасение, его сердце разорвется от горя быстрее, чем от любого банкротства.

— Сейчас я еду на производство! — Отец отстранился, вытирая лицо рукавом халата, и в его глазах снова загорелась та самая сталь делового человека. — Нужно все проверить, подписать бумаги, поговорить с рабочими! Потом... потом мы устроим праздник! Большой праздник!

Он развернулся, чтобы выйти, легкий и окрыленный, словно сбросил с плеч груз в сто пудов.

В коридоре уже раздавались быстрые, уверенные шаги. На пороге моей комнаты появился мистер Кэллоуэй. Наш поверенный. Вчера он выглядел как могильщик, а сегодня его лицо светилось от радости, а в руках он мял свежую газету.

— Вы уже слышали новость, господин Фермор? — воскликнул он, едва переступив порог. — Просто невероятно! Я бы не поверил собственным глазам, если бы мне не принесли утренний выпуск! Там целая статья о «королевских закупках»! Но это еще не все! Ко мне уже обратилось более десятка аристократов, которые хотят вложить свои деньги в наши заводы! Новые инвесторы!

Отец расправил плечи, и в его позе снова появилось то самое достоинство, которое я так любила.

— Я же говорил, мистер Кэллоуэй! — произнес он с твердой уверенностью, глядя на меня сияющими глазами. — Хорошим людям всегда улыбается судьба. Зло не может победить окончательно.

Поверенный широко улыбнулся, разводя руками в жесте облегчения.

— Да уж, похоже, удача наконец повернулась к нам лицом! — Он весело рассмеялся, хлопая газетой по ладони. — Честное слово, когда я увидел эти заголовки, первая мысль была: «Не иначе как Ферморы заключили сделку с самим Хаосом!»

Он сказал это в шутку. Легко, небрежно, даже не предполагая, насколько близок к истине.

Но кровь мгновенно отлила от моего лица. Мир вокруг замер, звуки стали глухими, словно я оказалась под водой.

Я побледнела так сильно, что, наверное, стала похожа на призрак. Сердце пропустило удар, а затем забилось в паническом ритме, отдаваясь болью в ребрах.

Кэллоуэй продолжал смеяться, не замечая моей реакции.

А я стояла, чувствуя, как холодные пальцы невидимого чудовища сжимают мое горло. Шутка прозвучала как приговор. Как насмешка судьбы.

Я перевела взгляд на отца, видя, как он тоже побледнел. Неужели он догадался, что я брала книгу?

Глава 56. Дракон

Сон накрыл меня не мягким одеялом, а тяжелой плитой черного камня. Дракон внутри, насыщенный яростью и предвкушением, свернулся кольцом в самой глубине грудной клетки и задремал, оставив мне лишь глухую, ноющую усталость.

Я не помнил, как склонился над столом. Помнил лишь запах чернил и холод маски, лежащей рядом с локтем.

Меня разбудил не звук, а изменение давления в воздухе. Кто-то стоял за дверью. Кто-то, чье присутствие раздражало мои чувства, словно запах гнилого мяса среди свежих фруктов.

— Милорд? — голос Глориуса, моего дворецкого, пробился сквозь дрему осторожно, словно он боялся вспышки моего гнева. — Простите за беспокойство. Но граф де Вермон настаивает на встрече. Он… не совсем в себе.

— Конкретнее, — буркнул я.

— Конкретнее? Он пьян. Конкретно пьян! — сухо прокашлялся дворецкий.

Я открыл глаза. В кабинете было сумрачно. Свечи догорели, оставив после себя лужи застывшего воска, похожие на слезы. За окном сгущались вечерние сумерки, окрашивая мир в цвета синяков под моими глазами.