Я обошел стол и встал вплотную к нему. Теперь я не скрывал силу. Аура давления накрыла его, заставляя тяжело дышать.
— Вон отсюда, Лоран. Вон. И чтобы больше я тебя не видел. Если ты появишься в моем доме снова… если ты попытаешься приблизиться к семье Фермор… я не буду с тобой церемониться. Поверь мне на слово.
Он попятился. Страх, настоящий, животный страх, наконец пробился сквозь пьяный угар. Он понял, что перед ним стоит не друг. Стоит хищник, который решил, что игра окончена.
— Ты… ты пожалеешь, — прошипел он, но в его голосе не было уверенности.
— Возможно, — согласился я. — Но не сегодня.
Он развернулся и выбежал из кабинета. Дверь захлопнулась, сотрясая стены.
В комнате воцарилась тишина. Тяжелая, густая, неприятная. Я остался один. На столе лежала маска, рядом бережно сложенная стопка ответов, принесенная дворецким. Я провел пальцем по холодному металлу личины.
Дракон внутри удовлетворенно урчал. Одна преграда устранена. Один узел развязан. Но впереди было главное.
— Принеси мне газету, — приказал я, видя, как дворецкий заглядывает в кабинет. — И да, зажги свечи Фермор. А то запах такой, словно здесь пили беспробудно неделю!
Нежный запах лаванды и корицы съедал остатки запаха Лорана, а я перебирал конверты, заранее зная, что в них написано. — Вот газета, — произнес дворецкий, протягивая мне свернутую бумагу. Я встряхнул ее и увидел статью, а потом посмотрел на шахматы. Что ж. Фигуры начали свое движение. Осталось только взять свою плату.
«Нет, ты же не собираешься…» — скользнула мысль внутри меня. «С чего ты взял, что я не собираюсь?» — усмехнулось чудовище.
Глава 59
Отец уехал, а тишина в доме стала другой. Тревожной.
Я ходила из угла в угол, как маятник, прислушиваясь к каждому шороху, к каждому скрипу половицы. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. В пустом доме мне чудились шаги.
Он придет.
Эта мысль пульсировала в висках, отбивая ритм, от которого кружилась голова. Чудовище в маске обещало чудо. И чудо случилось. Завод спасен. Контракты возвращены. Отец сиял, как в дни нашего процветания.
Но цена…
Я прижала ладонь к запястью, где под тонкой кожей пульсировала метка. Она горела слабее, чем обычно, но этот тлеющий жар был хуже открытого огня. Будто кто-то медленно, методично поджаривал меня изнутри.
«Твое тело».
Слова прозвучали в памяти хриплым шепотом, и по спине пробежали мурашки. Я сглотнула, чувствуя, как пересохло во рту.
Нужно было убрать книгу, пока папа случайно не обнаружил ее пропажу. Спрятать улику. Сейчас, пока папы нет дома, самый лучший момент!
Я огляделась, прислушалась. Дом молчал. Пустой, без слуг, без привычного шуршания юбок и шагов. Только мои собственные нервы стучали в ушах, как барабаны.
Библиотека встретила меня запахом сырости и пыли. Я подошла к шкафу. Руки дрожали, когда я поворачивала ключ в замке. Дверца отворилась с тихим скрипом.
Полки. Книги в странных переплетах, пахнущие чем-то металлическим и сладковатым. Я достала ту, что прятала под матрасом. Черный переплет пульсировал в ладонях, словно живой.
«Верни», — шептало что-то внутри.
Я поставила книгу на место. И замерла.
Что-то было не так.
Взгляд скользнул по полке, задерживаясь на пустом пространстве между двумя фолиантами. Узкая щель, куда мог бы поместиться еще один тонкий том. Я нахмурилась, пытаясь вспомнить.
Так ли стояли книги раньше?
Память подводила. Я видела этот шкаф сотни раз, но никогда не рассматривала порядок на полках. Отец запрещал. «Не трогай, Ди. Ради меня».
А сейчас…
Я протянула руку, провела пальцем по пустому месту. Пыль. Тонкий слой, как и везде. Но почему-то казалось, что здесь её должно быть больше. Будто книгу убрали недавно.
«Тебе кажется», — одернула я себя. — «Нервы. Просто нервы».
Но тревога не уходила. Она ползла под кожей, холодная и липкая, заставляя оглядываться на каждый шорох.
Я захлопнула шкаф, повернула ключ. Звук прозвучал слишком громко в тишине дома.
Нужно было найти отца. Увидеть его. Услышать голос, который вернет меня в реальность.
Я вышла в коридор, направляясь к его кабинету. Когда его не было дома, я часто приходила в его кабинет, забиралась с ногами в кресло и сидела, вдыхая его запах. Это меня успокаивало, ведь я всегда переживала, когда он уезжал.
Но на этот раз дверь была закрыта.
Я дернула ручку. Заперто.
Странно.
Отец никогда не запирал кабинет.
Я дернула ручку снова, сильнее. Замок щелкнул, но дверь не поддалась.
Ничего.
Холодок пробежал по позвоночнику. Я прислонилась лбом к холодному дереву, прислушиваясь. Ни шагов. Ни дыхания. Только собственное сердце, которое колотилось так, что ребра ныли.
Ноги сами понесли меня к соседней двери — маленькой комнате, где отец хранил старые счета. Я дернула ручку.
Тоже заперто.
Я замерла, прижав ладонь к груди. Дыхание сбилось.
«Паранойя», — прошептала я вслух, чтобы заглушить панику. — «Ты просто на взводе. После всего… после ночи… после сделки…»
“Ну да, оставляй открытыми двери в кабинет, где хранятся важные бумаги и печати, в пустом доме без слуг!”, - пронеслась в голове мысль, которая меня успокоила. Да, папа всегда был предусмотрительным. Я погладила ручку его двери, словно прося у нее прощение за то, что дергала слишком сильно.
Слово повисло в воздухе, тяжелое, как камень.
Я сползла по стене, опускаясь на пол. Холодный паркет сквозь тонкую ткань платья отдавался ознобом, но я не чувствовала его. Внутри горело.
Он придет.
И заберет свое.
«А что, если он уже здесь?»
Эта мысль врезалась в сознание, острая, как осколок стекла. Я вскочила, оглядываясь. Коридор был пуст. Портреты предков смотрели на меня с привычным безразличием.
«Успокойся. Просто жди».
Я вернулась в холл, села на ступеньку лестницы, обхватив колени руками. Дом молчал. Слишком молчал. Будто затаил дыхание.
И тут — звук.
Стук колес по булыжнику. Ржание лошадей. Скрип тормозов.
Карета.
Я вскочила, сердце подпрыгнуло к горлу. Отец? Так скоро?
Но когда я выбежала в холл, дверь уже открывалась. И на пороге стоял не отец.
Лоран де Вермон. Собственной изысканной персоной.
Он вошел, не дожидаясь приглашения, и его взгляд скользнул по пустому холлу, по пыльным поверхностям, по мне — в простом платье, с растрепанными волосами.
Глава 60
От него пахло дорогим одеколоном, который тщетно пытался перебить кислый запах вина и пота. Его камзол был безупречен, но глаза бегали по пустому холлу с хищной оценкой, словно он осматривал не дом, а выставленное на аукцион имущество.
Когда его взгляд скользнул вверх и зацепился за меня, на губах расцвела дежурная, вымученная улыбка приветствия.
— Адиана, — произнес граф, поднимаясь на несколько ступеней, но не достаточно высоко, чтобы сравняться со мной. Он хотел оставаться снизу, но контролировать пространство. — Я увидел карету вашего отца, отъезжающую от ворот, и понял, что должен зайти.
Я не спустилась. Осталась на площадке, чувствуя себя птицей на ветке, которая смотрит на кошку, которая ходит внизу.
— Что вам нужно, граф? — мой голос прозвучал суше, чем я планировала.
Лоран вздохнул, приложив руку к сердцу. Жест был слишком театральным, чтобы выглядеть искренним.
— Я пришел помочь деньгами, — произнес он, и в его тоне зазвучали нотки снисходительности. — Я знаю, какое горе постигло вас и вашу семью по вине моего друга, герцога Грера Астариуса. Это невыносимо — видеть, как страдают порядочные люди из-за чужой прихоти. Да, я знаю, герцог — ужасный человек. Все считают его образцом чести, но я, как его друг, могу сказать… Все ошибаются. Я знаю его с детства. И он всегда был последней тварью, если так можно выразиться.
