Даррен посмотрел на меня.
И улыбнулся.
Очень красиво.
Очень печально.
— Леди Лиара, — произнёс он, подходя ко мне. — Наконец-то имею честь познакомиться с новой супругой лорда Вейр-Арденна.
Он поклонился идеально.
Я ответила ровным реверансом.
— Лорд Сорель.
— Даррен, прошу. Всё-таки теперь мы почти родня.
Почти.
Слово легло между нами тонким ножом.
— Родство в Грейнхольме, кажется, вопрос сложный, — сказала я.
Его улыбка не дрогнула.
— Вы уже успели это заметить?
— Трудно не заметить дом, который старается казаться проще, чем он есть.
— Какое тонкое наблюдение.
Он взял мою руку, чтобы поцеловать.
Я позволила.
Его губы едва коснулись перчатки. Но пальцы задержали мою ладонь на миг дольше положенного. Не грубо. Нет. Даррен Сорель вообще, как я быстро поняла, не делал ничего грубо. Он был из тех людей, кто может ударить словом так, что окружающие решат: это просто неудачно легла тень.
— Вы совсем не похожи на Нерис Ортен, — сказал он.
— Мы разные сёстры.
— Очевидно. Мне передавали, что брачный договор заключали с ней.
Рейнар молчал.
Я чувствовала его взгляд, но он не вмешивался.
Интересно.
Очень интересно.
— Договор заключали с родом Ортен, — ответила я.
— Формально — да.
— Формальности, как мне объяснили, здесь имеют большое значение.
Даррен улыбнулся шире.
— Вы быстро учитесь.
— Приходится.
Он отпустил мою руку.
— Надеюсь, Грейнхольм не оказался для вас слишком суровым.
— Смотря с чем сравнивать.
— С югом, конечно. С домом. С обычной жизнью молодой леди.
— Моя обычная жизнь закончилась у алтаря. Сравнения пока не в пользу алтаря.
Асмера у окна тихо хмыкнула.
Рейнар наконец сказал:
— Даррен, ты хотел обсудить поставки.
— Непременно, дорогой Рейнар. Но нельзя же говорить о зерне, не поздравив вашу супругу. Особенно учитывая обстоятельства.
Обстоятельства.
Как вежливо люди называют чужое унижение, если хотят его рассмотреть при свете.
— Благодарю, — сказала я. — Поздравления принимаются. Соболезнования — по записи.
Орин у двери кашлянул.
Даррен посмотрел на меня с новым интересом.
— О, у вас есть зубки.
— Кухня Грейнхольма кормит лучше, чем ожидалось.
— Кухня? — Его взгляд скользнул к Рейнару. — Вы уже познакомились с хозяйством?
— Близко.
— Как необычно для леди.
— А для жены?
Он сделал вид, что не понял.
— Простите?
— Вы сказали “для леди”. Я спросила: для жены тоже необычно знать, чем кормят дом?
Даррен на секунду задержал взгляд на моём лице.
Совсем коротко.
И в эту секунду печаль в его глазах исчезла. Осталась холодная оценка.
Потом он снова улыбнулся.
— Элиана, помнится, предпочитала музыку и оранжерейные цветы хозяйственным заботам.
Комната замерла.
Имя первой жены вошло не шёпотом, а уверенной походкой человека, которому здесь всё ещё рады.
Рейнар стоял неподвижно.
Кайр опустил глаза.
Асмера слегка постучала пальцами по набалдашнику трости.
Я посмотрела на Даррена.
— Каждой женщине своё.
— Несомненно. Элиана была создана для красоты.
— А я, вероятно, для кладовой?
Он рассмеялся.
Красиво.
— Вы сказали это, леди Лиара, не я.
— Зато подумали вы.
Рейнар тихо произнёс:
— Довольно.
Не знаю, кому он сказал. Даррену? Мне? Самому себе?
Даррен поднял ладони.
— Простите. Я не хотел задеть. Просто для тех, кто знал Элиану, всё это… непросто. Новая жена в её доме. Новые порядки. Новые руки у очагов.
— Этот дом не принадлежал Элиане, — сказала Асмера.
Голос старухи прозвучал негромко, но Даррен сразу повернулся к ней.
— Леди Асмера, как я рад видеть вас в добром здравии.
— А я тебя видеть не рада, но приличия есть приличия.
В гостиной стало прохладнее.
Даррен поклонился ей с безупречной почтительностью.
— Всё такая же острая.
— А ты всё такой же гладкий. Скользко, наверное, жить.
Я едва удержалась, чтобы не посмотреть на Рейнара.
Даррен тоже удержался. Мастер.
— Скорбь делает людей разными, — сказал он мягко.
— Тебя она сделала разговорчивым.
— Потеря сестры…
— Потеря сестры не даёт права приходить в чужой дом и щупать новую жену за больные места.
Вот теперь улыбка Даррена стала тоньше.
Рейнар наконец шагнул вперёд.
— Асмера.
— Что? Я старая, слепая, мне можно говорить то, что вы все жуёте, как недоваренную репу.
— В этом доме, — сказал Рейнар, — гость под моей защитой.
— А жена? — спросила я раньше, чем успела передумать.
Тишина.
Вот оно. Всё утро, весь вчерашний день, все запреты, вся аккуратная вежливость, которой меня пытались обложить, как подушками, чтобы не ударилась о правду.
Жена.
Под чьей защитой?
Рейнар повернулся ко мне.
В его взгляде мелькнуло предупреждение.
Но я уже устала от предупреждений.
Даррен смотрел между нами с выражением человека, которому неожиданно подали редкое вино.
— Леди Лиара, — сказал он с мягким сочувствием, — прошу, не принимайте близко к сердцу. Уверен, лорд Вейр-Арденн заботится о вас настолько, насколько позволяет его характер.
Вот теперь я поняла, в чём его талант.
Он не нападал. Он гладил лезвием.
Рейнар молчал на долю секунды дольше, чем нужно.
Совсем немного.
Но я почувствовала это. Все почувствовали. Даррен — особенно.
Этой секунды хватило, чтобы во мне поднялось что-то горячее и ясное.
Не обида.
Нет.
Обида сидит и ждёт, что за неё вступятся.
А это было другое.
Я улыбнулась.
— Лорд Сорель, вы очень любезны.
— Стараюсь.
— Не стоит. Вам не идёт.
Улыбка Даррена застыла.
Орин у двери внезапно заинтересовался оконной рамой.
— Простите? — переспросил Даррен.
— Чрезмерная любезность, — пояснила я. — Она как слишком сладкий крем. Сначала кажется дорогим, потом понимаешь, что им пытались скрыть привкус залежалого масла.
Асмера издала звук, подозрительно похожий на довольный смешок.
Даррен смотрел на меня уже без печали.
— Смелая метафора.
— Кухонная. Мне, как вы заметили, ближе хозяйство.
— И всё же не каждая хозяйка понимает, в какой дом попала.
— Зато каждая хорошая хозяйка быстро понимает, откуда в доме тянет сыростью.
Его глаза сузились.
Рейнар сделал шаг ко мне.
Не передо мной. Рядом.
Наконец.
Поздно, но всё же.
— Даррен, — сказал он. — Если разговор о зерне закончен до начала, ты можешь отдохнуть с дороги.
Даррен перевёл взгляд на него.
И снова стал скорбящим братом.
— Разумеется. Я не хотел нарушать покой вашего дома.
Асмера фыркнула.
— Для этого надо было остаться у себя.
Он поклонился.
— Леди Асмера. Лорд Рейнар. Леди Лиара.
Когда он снова взял мою руку на прощание, я почти отдёрнула её.
Почти.
Но не отдёрнула. В Грейнхольме слишком многие смотрели, чтобы я позволила ему увидеть испуг.
Даррен наклонился к моей руке.
Со стороны — безупречный жест.
Для меня — шёпот, едва слышный, холодный и точный:
— Вы не знаете, за кого вышли, леди Лиара. Он уже погубил одну жену.
Его губы коснулись перчатки.
Он выпрямился.
Улыбнулся.
И вышел из гостиной так спокойно, будто только что не оставил у меня под кожей занозу из чужой смерти.
Глава 8. Счета, ложь и брусничный пирог
После ухода Даррена Сореля в гостиной ещё долго пахло его духами.
Белыми цветами, холодной мятой и чем-то металлическим, будто кто-то спрятал под кружево старый нож.
Я стояла у камина и смотрела на дверь, за которой он исчез. Рука в перчатке всё ещё помнила прикосновение его губ. Не грязное, не грубое — нет. Даррен Сорель явно гордился тем, что не оставляет следов там, где могут увидеть.
