— Я повторяю один раз, и на этом эта тема будет закончена. Твой истинный, и это уже доказано, нанял наёмников для того, чтобы они меня убили. Те напали, когда в доме, помимо меня, были ещё люди. И наши с тобой дети. Как ты думаешь, твой Вер должен понести за это наказание, или я должен его выпустить? Он ответит за то, что сделал. И если он сможет доказать невиновность, то, конечно же, правосудие его отпустит. Только пока, на данном этапе, его вина доказана. Всю цепочку от него до наёмников удалось проследить.
— Что… что ты мелешь, Нортан? Я не верю! Это всё враньё! Враньё!
— Твоё право — верить или не верить. Если на этом всё, то ты свободна, Алисия.
Она была взбешена, как кошка, разве что не шипела. По щекам у неё проступили чешуйки тёмно-синего цвета, глаза изменились, стали звериными. Казалось, драконица внутри неё рвётся наружу и хочет вцепиться в глотку своему мужу, тому с кем делила постель десять лет.
— Я найму Чарльзу лучшего адвоката. Тебе не удастся засадить его в тюрьму! — резко выкрикнула Алисия прямо в лицо генерала.
Тот усмехнулся.
— На какие деньги, Алисия? Или ты думаешь, я не знаю, что последние полгода ты выводила их с моего счета? И ладно бы ты тратила их на себя и на наших девочек. Но эти деньги оседали в карманах твоего истинного. И на него ты променяла нашу семью.
— Ты… что ты понимаешь? Он моя пара! Я люблю его! Он предначертан мне судьбой и богами!
— А может быть, это просто ошибка? Может быть, это просто инстинкт зверя? Но мы ведь уже перестали жить в пещерах и спать на золоте. Мы ведь теперь уже люди. Так отчего же ты так легко поддалась этому инстинкту?
— Тебе легко говорить, — пренебрежительно цедила Алисия, выпрямив спину. Она усмехнулась и зло сверкнула глазами. — Ты ведь не встретил свою истинную. А вот если бы встретил, то всё бы понял. Он — это лучшее, что было со мной.
— Ну так отчего же твой лучший истинный не содержит тебя? Отчего же ты позволяла себе тратить мои деньги на него? Алисия, ответь мне.
— Что ты всё с этими деньгами? У тебя их много. Не обеднеешь. Тем более это временные трудности.
— Временные трудности, которые затянулись больше чем на полгода. А ты встретила его и молчала, ждала, пока я погибну, даже приехала на фронт в чёрном вдовьем платье… А еще я открою тебе секрет, что твой нареченный заядлый карточный игрок. И все деньги он просаживал за столом. Хотя ты ведь знала это. Да?
— Мне при разводе всё равно положены деньги. Можешь вычесть их из моего жалования.
— То есть ты только сейчас вспомнила о нашем брачном договоре? Знаешь, Алисия, если бы ты просто пришла ко мне и сказала, что встретила другого мужчину, если бы решила уйти достойно из нашего брака, без всего этого мусора и гадости, без подлости за спиной, без покушения на меня, моих детей, я бы пересмотрел этот брачный договор, который мы все подписываем перед вступлением в брак. Но ты продолжала забирать деньги даже тогда, когда я уже был здесь, в инвалидном кресле. Не гнушалась этого. Как и твой истинный.
Он говорил спокойно, но в этом спокойствии было больше холода, чем в крике.
— В брачном контракте стоит, что тебе остаётся дом и все подарки, которые были подарены. А это дом на берегу моря, участок земли и ежемесячное содержание до тех пор, пока ты не выйдешь замуж. Но из-за того, как ты поступила, содержание будет сохраняться только два месяца. Всё, Алисия. Ты хотела развода — ты его получишь.
— Дай мне мои документы, — зло процедила женщина.
— Тебе на руки я ничего не дам. Все документы переданы поверенному. Он поставит тебя в курс дела о твоей доли имущества. Документы будут переданы императору. И у него же они будут храниться. На случай того, чтобы они не пропали по дороге. Потому что на данный момент я не узнаю тебя. Твой истинный — самый настоящий мерзавец и бандит. И ради того, чтобы обогатиться, он собирался убить меня. И мой тебе совет. Сохрани хотя бы эти дома.
Алисия зарычала, бессильно сжала сумочку и резко развернулась. Она выскочила на улицу, а генерал молча смотрел в распахнутую дверь, на то, как она уходила.
Потом, не поворачиваясь ко мне, проговорил тихо и глухо:
— Скажи, Кира… неужели истинная связь способна затмить материнский инстинкт? Ладно, она теперь меня ненавидит, но ведь она так и не спросила о девочках.
Глава 28
— У меня нет ответа на этот вопрос, генерал, — также глухо ответила я. — А вы её до сих пор любите, да?
— Я много думал об этом. Мы ведь поженились по договоренности семей. И, как мне казалось, нашли общий язык. Даже испытывали чувства друг к другу, но, конечно же, помнили и о долге перед нашими родами. Может, между нами не было страсти, но было уважение, понимание, поддержка. А теперь этого не стало. Алисию опалили чувства. Она испытала то, чего не получала в нашем браке, и назвала это любовью. Сейчас я испытываю скорее горечь. Да, её поступок ранил. Но если бы не вся эта ситуация, я наверняка так и не узнал бы собственную супругу, не узнал бы, что ей плевать на собственных детей, что она просто переложила их на няню. Мы все, семьи высших аристократов, живём таким образом. Но когда дело касается собственных дочерей, ощущается это совсем иначе. Я не мог проводить с ними достаточно времени, навещал супругу раз в полгода. Я думал, что она с девочками. Ей не требовалось ходить на работу, ей не требовалось совершенно ничего — только быть рядом с дочками. А я старался обеспечить их всем необходимым. Но имея всё и даже больше, Алисия предпочитала проводить время с кем угодно, только не с ними, не с дочерьми.
Он говорил спокойно, но в голосе звучала усталость.
— И вот этот последний плевок даёт понять, что ей просто-напросто наплевать. Что дети для неё всего лишь активы. То, что связывает её со мной. Ей всё равно, как они, что они чувствуют. Она просто привезла их, как неудобную обузу, потому что её родители уехали на воды, мои родители тоже, а ей самой необходимо отдыхать. Она даже не посчитала нужным удостовериться, что я смогу покрыть все их нужды, хотя я тогда даже не мог встать с коляски. Разве можно любить такую женщину? Это лишь горечь осознания того, насколько ошибочным был выбор жениться на ней. Но я могу сказать ей спасибо за то, что она родила мне таких замечательных девочек. Всё. На этом просто всё.
— И вы правда с ней развелись? — тихо спросила я.
Он наконец развернул коляску, закрыл дверь, посмотрел на меня и сложил руки в замок.
— Да. Я это сделал в тот же самый день, когда выслушал отповедь от тебя, — усмехнулся генерал.
Я снова покраснела.
— И не беги, Кира. Мы ведь всё равно живём в одном доме. Наверное, всё, что делается, делается к лучшему. Скажи, ты уже нарисовала модель моих костылей?
Я кивнула.
— Покажешь? — спросил генерал.
— Конечно. Пойдёмте ко мне в комнату.
— С удовольствием, — произнёс он.
Я снова залилась краской. Мне опять казалось, что в каждом его слове слышится какой-то странный подтекст. Я присела за стол, разложила чертежи, генерал подкатился ближе. Мы принялись их изучать.
— Неужели нельзя сразу перейти не на эти четырёхножные костыли, а на обычные?
— Нет, генерал. Я бы не советовала. Нужно, чтобы прошло какое-то время. Вы слишком торопитесь.
— Мне кажется, я безнадёжно опаздываю, Кира. Но пусть будет так. Всё же я закажу две пары.
Я улыбнулась ему тёплой улыбкой. Генерал тут же начал отправлять мои чертежи, кому-то писать письма прямо за моим столом, даже не отъезжая в сторону. И мне тоже не хотелось никуда уходить.
Я взяла книги по лекарскому делу, стала делать заметки, выписывать в блокнот необходимые сведения. И оказалось так приятно работать рядом с этим человеком.
А ведь он теперь свободен.
И вдруг на мою руку легла его широкая ладонь. Он слегка сжал мою руку.
— Может быть, чая?
— Не знаю… мне ещё много нужно прочитать.
— Кира, ты очень много работаешь. Даже тебе требуется отдых. Я бы сказал, что тебе нужно больше гулять на улице, но думаю, что выслушаю от тебя очень длинную гневную тираду.
