Екатерина Гераскина
Целительница для генерала. Я его лекарство после развода
Глава 1
— Ты калека, Нортан! А я так молода! Я хочу развестись с тобой! — пронзительно кричала супруга генерала, и её голос, резкий и высокий, эхом разносился по спальне.
Я стояла за приоткрытой дверью и тяжело дышала. Воздух словно стал густым и вязким.
Сжимала кулаки так, что ногти впивались в ладони. Стискивала зубы, пытаясь унять злость.
Я должна была оставаться спокойной.
Должна была помнить, зачем нахожусь здесь и кто я для всех. Хотя хотелось войти и выставить эту леди прочь!
Супруга моего подопечного была красива — той холодной, безупречной красотой, которая восхищает. Высокая, светловолосая, голубоглазая.
Волосы идеально уложены, ни одна прядь не выбивалась. На ней было дорогое бархатное платье насыщенного винного цвета, облегающее тонкий стан и подчёркивающее грудь, а к низу мягко расширяющееся.
На шее и запястьях сверкали украшения — изящные, дорогие, безупречно подобранные. Всё в ней кричало о достатке, положении, привычке к роскоши.
Я перевела взгляд на лежащего генерала.
Некогда красивый своей суровой, мужской красотой, боевой дракон — мощный, опасный, внушающий страх одним лишь взглядом, — теперь он был похож на собственную тень.
Выпирающие кости на боках. Забинтованная грудь. Пергаментная, выцветшая кожа. Рано поседевшие волосы. А ведь ему чуть больше тридцати.
И только глаза — злые, яростные, живые — всё ещё сверкали на осунувшемся лице.
До середины груди он был накрыт тяжёлым бархатным одеялом тёмно-синего цвета. Рядом с кроватью, как я и просила, были установлены прочные поручни, чтобы Нортан мог сам пересаживаться в инвалидное кресло, стоявшее неподалёку.
Вообще, мне пришлось переделать в этом доме слишком многое. Дом не был предназначен для мужчины в инвалидном кресле.
Узкие проходы, высокие пороги, неудобные двери — всё это приходилось менять. И ещё столько предстояло сделать.
Но деньги и маги творят чудеса.
После обеда у нас были запланированы первые занятия. Но едва стрелки часов перевалили за полдень — явилась... молодая супруга генерала.
— Я требую развода! И если ты не подпишешь бумаги добровольно, я подам прошение императору и добьюсь расторжения брака по причине твоей мужской несостоятельности и недееспособности!
Я видела, как генерал сжимает зубы. Как пальцы вцепились в складки бархатного одеяла. Как он буравит жену взглядом исподлобья, пока та ходит взад и вперёд у его простой, но добротной кровати, размахивая руками.
— Я не настолько недееспособен, чтобы ты об этом кричала, — хрипло произнёс Нортан. Голос звучал так, словно горло разрывали наждаком. Даже сейчас он был сдержан.
— Да ты посмотри на себя! Ты почти как труп! А нам с девочками нужно на что-то жить! Я семь лет отдала этому браку! И больше не хочу терять ни дня!
— О каких деньгах ты говоришь, Алисия… — прохрипел он. — Их у меня достаточно. Хватит и тебе, и нашим детям.
На сколько я знаю, у Нортана были две дочери, пяти и трех лет.
— Деньги имеют свойство заканчиваться! А тебе ещё требуется дорогостоящее лечение.
— Алисия… — предупреждающе произнёс он.
— Что — Алисия? Ты постоянно был на фронте! Только и делал, что служил! И вот к чему это привело! Ты едва говоришь! Едва дышишь! На тебя смотреть страшно! — она снова взмахнула руками. — Ты приезжал домой на две недели раз в полгода. Это крайне мало! Я считай, всегда была одна! Только и делала, что ждала тебя!
— Ты знала, за кого выходишь замуж. И знала, что после медового месяца я отправлюсь служить. Таков мой долг.
— Долг! Долг? И чем теперь тебе поможет твой долг? Император даже не оплатил тебе достойное лечение! Переселил в эту одноэтажную развалину на окраину столицы! И приставил какую-то девчонку в няньки!
— Уходи, Алисия.
Я заметила, как резко ухудшается его состояние. Периодические боли после тяжелого ранения и отравления демоническим ядом всё ещё мучили его.
Сейчас было время приёма лекарств, прописанных Аннабель — лучшей травницей императора. Если приступ усилится, остановить его будет сложно.
— Подпиши развод и я уйду!
Я решительно распахнула дверь. В руках у меня был серебряный поднос, на котором стоял стакан воды и несколько склянок с эссенциями.
Алисия заметила меня, скривилась и окинула пренебрежительным взглядом. Я молча прошла мимо неё и поставила поднос на прикроватную тумбочку. Выпрямилась.
— Могу я с тобой поговорить? Как тебя там? — надменно бросила она мне.
Я неопределённо пожала плечами и не спешила представляться.
Глава 2
— Алисия, просто уходи, — устало, но твёрдо произнёс Нортан.
— Нет. Я должна поговорить с этой… — она смерила меня презрительным взглядом, — чтобы узнать, как тебя тут лечат.
— Хорошо меня лечат.
— Я и вижу! — взвилась Алисия и широким жестом обвела рукой спальню генерала.
Словно именно мебель, а не я лечу ее супруга.
Да, здесь не было лепнины, позолоченных купидонов и дорогой вычурной мебели. Ни тяжёлых резных комодов, ни хрустальных светильников, ни шёлковых балдахинов.
Потому что в первую очередь комната должна была соответствовать потребностям подопечного, который передвигался в инвалидной коляске.
Поэтому здесь стояла только крепкая дубовая кровать без украшений — устойчивая, надёжная, с правильной высотой. Рядом — простая тумбочка, на которую я ставила лекарства и воду.
У изголовья и вдоль стены были закреплены поручни. Никаких балдахинов, никаких длинных тканей, в которых могли запутаться колёса. Никаких ковров с высоким ворсом.
Лишь плотные тёмные шторы, которые я задвигала на ночь. Один прочный шкаф. И кресло в углу — не для красоты, а чтобы при необходимости было куда мне сесть. Всё было рассчитано так, чтобы коляске ничего не мешало.
Ковер я вчера сама свернула и убрала. Колёса тяжело буксовали на ворсе, и мне пришлось скатать и вынести его в кладовую. Генералу пока не хватало силы в руках, чтобы преодолевать подобное сопротивление.
Думаю, через какое-то время я верну ковёр на место. Когда сила в пальцах восстановится. Когда он сможет уверенно крутить колёса, не стискивая зубы от боли.
Это тоже станет частью моего лечения — постепенное возвращение сопротивления для постепенного увеличения нагрузки.
— Это похоже на казарму, а не на спальню генерала, — холодно произнесла Алисия.
— Это похоже на комнату человека, которому нужно восстановиться, — спокойно ответила я.
Она прищурилась.
— И что же ты понимаешь в восстановлении?
Я выдержала её взгляд.
Гораздо больше, чем ты думаешь.
Но вслух сказала лишь:
— Достаточно.
— Алисия! — одернул генерал, а та раздраженно фыркнула.
Я видела, что Алисия не собирается уходить. Единственный способ освободить комнату — вывести её самой. Генералу нужно было время, чтобы справиться с приступом.
И я знала, как тяжело подобным мужчинам переносить слабость на глазах у других.
Кроме того, Нортану нужно было пересесть в инвалидное кресло. И он делал это сам.
Я кивнула Алисии, давая понять, чтобы та следовала за мной. Сама плотно прикрыла дверь спальни.
Из неё мы сразу попали в просторное помещение без лишних перегородок. Чуть левея была гостиная с минимумом мебели, чтобы оставалось место для коляски.
Справа в просторном закутке — кухня, где стояли всего два стула и широкий стол, под который свободно можно было заехать. Всё было перестроено под новые возможности подопечного.
В дальнем коридоре находилась моя лаборатория, но проводить экскурсию для Алисии я не собиралась.
Она осмотрела дом с явным презрением, морща острый нос.
Из спальни донёсся тихий металлический скрежет — Нортан пересаживался в коляску.
Я уловила едва слышный, прерывистый выдох.
