Я прикрыла глаза. Дышала через нос. Считала. Один… два… три… четыре… Пять медленных вдохов. Пять выдохов.
Мне потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя.
К сожалению, в этом доме на краю столицы было двое больных людей.
Генерал… и я.
Его можно будет спасти.
А меня… нет.
Для всех будет лучше, если однажды меня просто не станет.
Глава 4
Я закрыла окно сразу, как старый кучер тронул поводья кареты. Колёса тяжело скрипнули по камню, лошади фыркнули, и экипаж медленно покатился прочь от дома.
Решительно вошла в спальню генерала.
Нортан глубоко дышал. Его грудная клетка поднималась и опускалась, как меха кузнеца. Глаза горели жёлтым, почти хищным блеском.
Он с силой сжимал поручни инвалидного кресла и смотрел в окно так, словно мог прожечь стекло одним взглядом.
Я опустила глаза к полу.
Там растеклась лужа воды, а в ней блестели осколки разбитого стакана.
Медленно перевела взгляд на спину генерала и произнесла громко, чтобы он точно услышал. На моём лице по-прежнему не отразилось ни единой эмоции.
Иногда мне казалось, что я сама инвалид — только не с физическим недугом, а с эмоциональным. Будто внутри меня что-то сломано и больше не подлежит восстановлению.
— Я хочу чай.
Он не сразу, но начал поворачиваться. Деревянные колёса кресла тихо заскрипели. Злость на его лице сменилась недоумением.
Я повторила ещё более решительно и требовательно:
— Я хочу чая.
— Так выпей его и оставь меня одного.
Я видела, как он сжимает поручни. Его ноги не слушались. Руки были слабы. Но сейчас, под воздействием сильнейших негативных эмоций, я отчётливо замечала, как он вдавливает правую ногу в нижнюю перекладину, как пальцы до побелевших костяшек стискивают перила, как напрягаются мышцы предплечий.
Я следила за его хватом. За тем, как он удерживает корпус. За тем, как распределяет вес.
Сила была. Её не хватало, но она была.
Казалось, будь её чуть больше — он бы встал.
Но… он ведь инвалид.
Не встанет.
Я сложила руки на груди.
— Хорошо. Сразу после того, как вы уберёте осколки.
Он прищурился. Раздражённо выдохнул. Ноздри гневно затрепетали. На виске запульсировала жилка.
Я знала, что он это сделать не сможет. И всем своим видом показывала, что не сдвинусь с места.
Нортан сжимал челюсти.
— У нас не будет служанки, — ровно произнесла я. — А раз вы не в состоянии убрать за собой воду и осколки, то сейчас вы поедете делать мне и себе чай. А я здесь уберу.
— Оставь эти чёртовы осколки в покое! И я сказал — оставь меня одного!
— А я сказала, что хочу чая, — прищурилась я.
Мы мерились взглядами. У него был разъярённый. У меня — настойчивый.
— Ты вообще в себе, как тебя там… Кира? — рыкнул он. — Когда говорит старший по званию, ты должна подчиняться.
— Я не в казарме и не на фронте, — спокойно ответила я. — А ещё император передал вас под мою ответственность и дал полный карт-бланш. Так что вперёд, генерал. Исполнять. Потому что в этом доме я вам и генерал, и император, и сестра родная — в одном лице.
— Тебе сколько лет, девочка? — скривился Нортан.
— Мне вас пожалеть?
Дракон сменил гнев на растерянность. Мои вопросы выбивали его из колеи — именно на это и был расчёт.
Генерал снова сжал руки на поручнях. Я услышала, как тихо затрещало дерево.
Значит, сила всё-таки есть?
Я подошла к кровати и бросила папку с документами на край покрывала.
— Зачем ты взяла её? — хмуро спросил он. — Сколько она тебе заплатила?
— Мало. На все мои «хотелки» не хватит.
— Где тебя вообще нашли? Ты точно целительница?
— А вы точно тот самый генерал, который закрыл Рейгарда Торнхольда от смертельного удара? А перед этим с малым отрядом проник в тыл врага и ликвидировал за одну ночь несколько десятков легионеров, когда вас было всего пятеро? А до этого — спас из плена и вынес с поля боя целый отряд?
Нортан вдруг откинулся на спинку кресла. Перестал сжимать поручни. Сложил пальцы в замок, оставив локти на поручнях.
И… усмехнулся.
— Так. И что дальше? Будешь уговаривать меня подписать бумаги о разводе?
— Ваша жена заплатила мне за то, чтобы я вас… ублажила, генерал, — ровно произнесла я. — И у вас, кстати, всё в порядке с младшим солдатом?
Мне нужно было это знать. И момент выдался подходящий.
Лицо генерала сказало больше, чем любые слова.
Оно было… очень говорящим.
Глава 5
— Ты делаешь это специально? — услышала ответный вопрос от генерала.
— Что именно?
— Ты не ответила ни на один мой вопрос.
— А вы сделали мне чай, чтобы я вам душу изливала?
Нортан раздражённо выдохнул, покачал головой.
— Ты не из болтливых, колючка?
Я не ответила. Не думаю, что этот вопрос предполагал ответ. Мы продолжали мериться взглядами.
Кто кого переупрямит. Кто первым отведёт глаза.
— Так. Разговора у нас не получится, — вдруг закашлялся Нортан и посмотрел на лужу на полу.
— Вода на кухне, — напомнила я ему. — И вы тоже мне не ответили.
— Это не тот вопрос, — процедил Нортан, — который я буду обсуждать с девчонкой, годящейся мне в…
— Я всего лишь на десять лет вас младше. Мне почти двадцать.
— У тебя даже диплома нет? — удивленно спросил он.
Конечно, ведь Нортан знал, что целительницы учатся шесть лет. С арифметикой у дракона в порядке. Жаль с головой беда.
— А вам много помогли дипломированные целительницы?
— Они спасли мне жизнь.
— Если уж вы так ставите вопрос, то спасла вас травница. Аннабель. А остальные лишь делали вид, что помогают.
— Анна, — поправил Нортан меня. — Не Аннабель.
Я дёрнула уголком губ, но быстро справилась с собой.
— Аннабель — это супруга моего друга Рейгарда. И я знаю, как она выглядит. И точно знаю кто мне помог.
— Я сказала то, что сказала, — не буду же я вдаваться в подробности, что Анна и Аннабель это один человек.
С очень и очень интересной особенностью. Анна — многоликая. Нортан не в курсе этого.
А еще Аннабель такая же поломанная, как и я. Если я все детство провела взаперти в четырех стенах в подвале с окном под потолком, то она выросла в Гиблом Лесу.
Все это наложило на всех нас отпечаток.
Но у нее есть семья, дети, она смогла жить.
А я сломалась.
— Так чем же целительница без диплома может мне помочь? Или это такой способ императора избавиться от меня — наградить за заслуги и списать таким образом? — язвительно спросил генерал.
— А вы — генерал без солдат и калека, который хватается за прошлую жизнь и жалеет себя. Думаете, если не подпишете документы, ваша жена вернётся к вам?
— Ты огрызаешься. Тебя совсем не воспитывали родители, девочка?
Меня воспитывали. Розгами, горохом и ещё сотней способов. Но это была лишь моя боль.
Я замкнулась. Говорить больше не хотелось. Вышла из комнаты и прошла к чулану. Взяла щётку и совок. Сжала деревянную ручку так сильно, что побелели пальцы. Стиснула зубы. Зажмурилась до боли.
Воспоминания нахлынули волной. Мне понадобилось несколько минут, чтобы справиться.
Когда я вернулась, генерала уже не было в спальне. Я молча убрала осколки, вытерла воду.
Выйдя из комнаты, услышала, как генерал ругается себе под нос… но всё же делает чай.
Я заранее переставила всё на кухне ниже — так, чтобы ему было проще. Чайник стоял ближе к краю. Посуда — на доступной высоте. Ему нужно было лишь зажечь плиту, нагреть воду и заварить чай.
У него то падала крышка, то ложка.
Я прошла мимо, открыла шкаф под раковиной, выбросила осколки и тряпку, закрыла дверцу. Генерал покосился на меня.
А я с восковым лицом села за стол. Сложила руки на деревянной столешнице и всем своим видом дала понять, что жду этот чай.
Он поджал губы, но продолжил.
Я наблюдала. Отмечала, где ему тяжело. Где слабый хват. Где не хватает силы пальцев. Делала мысленные пометки.
