Император Пограничья 31 (СИ) - Астахов Евгений Евгеньевич

Неизвестные установки выпускали снаряды одну серию за другой. Второй залп накрыл теснину через двадцать секунд, за ним с тем же промежутком последовали новые.

Хан гнал охваченного страхом коня между воронками и считал, во что ему обходится каждый залп.

Его маги заново формировали для духов оболочки, но те держались меньше минуты, лишь до следующего накрытия. При обычном артиллерийском обстреле маги успевали восстановить защиту между залпами. Теперь оболочки лопались быстрее, чем их восстанавливали, и стена духов начала редеть не где-то с краёв, а сразу везде.

Из-за холмов по правую руку с рёвом вниз пошли странные машины.

До этого они, похоже, стояли под сетями и слоем нарезанного дёрна, и с воздуха их не замечали. Теперь они спускались по осыпи широким фронтом, и за каждой бежала пехота, укрываясь корпусом. Хан насчитал два десятка на своём участке и бросил это занятие.

Перед ближайшим каменным духом головная машина не остановилась и сворачивать не стала. Она наехала на него и проломила оболочку цепью из движущихся железных пластин, что заменил ей колёса. Дух лишился тела у машины под днищем, нисколько её не задержав. Во второго духа машина выстрелила в упор. Взрыв разнёс его оболочку и вырвал под ним кусок земли.

Дальше бой превратился в избиение.

Машины шли ровной линией, не разрывая строя и не прибавляя хода, и каждая обстреливала свою полосу. Огненные духи вспыхивали на броне и гасли, не оставляя следов. Пыльные рассыпались при столкновении с машинами, и их останки разносило по солончаку. Каменных безжалостно давили. Пулемёты в башнях короткими очередями били по всадникам за духами, переводя огонь справа налево и обратно. Людей выкашивало рядами, потому что скакали они плотно и укрыться на солончаке было не за чем. Кони валились раньше людей, и над каждым упавшим поднималось и не расходилось облако белой пыли.

Между машинами бежали не только люди. Вплотную к броне топали стальные твари в рост человека и рвали духов там, куда не доставали гусеницы, а по осыпи на правом краю работали существа, слепленные из земли и рудной пыли. Живого в них не было ничего. Хан пригляделся и увидел главное: каждого из них держал поводок, уходивший вверх, к хозяину.

Всадники ударили из проверенных временем винтовок, и хан услышал, как пули бьют по броне. Удары сливались в частую ровную дробь, но на ходе машин это никак не сказывалось.

Одна такая всё-таки встала: у неё порвалась широкая железная лента с левого борта, и соседние обошли её стороной, не задержавшись ни на секунду. Пострадавшая впрочем продолжила отстреливаться. Больше Орда не остановила ни одной машины.

Хан попробовал ударить по летающей горе, представлявшей главную опасность.

Духов в птичьем облике он поднял разом сотни две, одел их сам, потому что его магам такое было не под силу, и пустил вверх: бить следовало по тому месту, откуда падали взрывающиеся снаряды. Духи преодолели лишь половину расстояния до горы. С площадки и с уступов по стае одновременно открыли огонь из нескольких сотен стволов, и она осыпалась искрами и клочьями, не достав до камня. Повторять он не стал: вторая стая погибла бы там же, и он лишь зря потратил бы силу.

Бежать из теснины было некуда, и строй держался только поэтому. Кони рвались, хрипя и кося бешеным глазом, всадники дрались с ними, а ближние нукеры кричали хану одно и то же: «чем брать такую броню⁈».

Хан не ответил никому, потому что смотрел в это время на пространство вокруг и видел его целиком: зажатые между водой и грядой отряды стояли боком к чужим орудиям, погибая на глазах.

Пока за каждый залп маги платили резервами, восстанавливая разбитые оболочки. При таком обстреле вскоре запас Эссенции иссякнет, а войска Платонова всё ещё будут стрелять. Восстанавливать защиту станет нечем, и дальше платить придётся людьми.

Людьми Абулхаир-хан платить не станет.

Для всадников оставался только один способ одолеть машины: атаковать их в попытке добраться до экипажей, надеясь, что те быстро израсходуют боекомплекты. На это ушла бы половина приведённого войска. Такую цену хан ещё мог бы заплатить за город, нужный Младшему жузу, но Астрахань он оборонял ради князя, а потому этот город не стоит подобной жертвы.

Орда сильна на просторе, в набеге, в коротком ударе по колонне снабжения или лагерю, не готовому к нападению. Заставлять её стоять в теснине под огнём означало лишить её всех преимуществ.

Абулхаир-хан развернул коня и начал отдавать распоряжения.

Отряды развернулись к горловине, ведущей из дефиле на простор, чтобы уже за ней разойтись по степи. До задних рядов приказ, однако, ещё не дошёл, и они продолжали двигаться к воде, навстречу тем, кто повернул назад. В первые минуты в этой давке сошлись тысячи человек. Встречные ряды перекрывали друг другу путь, движение останавливалось, а промедление под таким огнём могло стоить хану половины войска.

Выход из этой проклятой ловушки закрылся раньше, чем к нему подошли головные отряды.

Земля на северном конце теснины поднялась стеной в три человеческих роста и встала поперёк всей ширины, от воды до осыпи. Поднял её за несколько секунд тот, кто спланировал с летающей крепости и встал на солончаке один.

Степные Магистры разобрали стену быстрее, чем хан успел к ней подъехать. В войске их было достаточно, и по камню они ударили стихиями напрямую, хотя в обычной ситуации они так почти никогда не действовали. Стена выдерживала удары с полминуты, затем осыпалась в двух местах, открыв два прохода, каждый шириной в десяток всадников. Тысячи всадников устремились на свободу, но быстро через эти проходы они не уйдут. За каждую минуту задержки под обстрелом придётся расплачиваться людьми.

Пока Магистры работали по камню, Великий князь взялся за передние ряды.

Карабины вырвались из сотен рук, сабли вылетели из ножен, следом вверх рванулись стремена и прочие железные детали снаряжения. Всё это собралось над строем в одну кучу и отлетело в сторону.

Хан мог купить им время, только выйдя против князя сам.

Он спрыгнул с коня, отдавая его одному из нукеров и уже в падении впустил в себя духов предков. Мастер берёт одного, хан взял нескольких сразу. Каркасы легли поверх его тела слоями, один в другом, и каждый нёс своё: вес и удар, скорость, точность руки, упрямую стойкость, которая держит человека на ногах даже после самых тяжёлых ударов.

Тело осталось человеческим, и оружие он держал сам. В правой руке сжимал степной боевой топор с лезвием в форме полумесяца на короткой рукояти, называемый айбалта. Вокруг левой руки каркас принял форму звериной лапы с когтями длиной в ладонь. Лапа двигалась вместе с кистью, и рука с ней стала втрое тяжелее.

Топор он обернул тем же каркасом и сделал это не для вида. Выходить со сталью в руке против металломанта означало принести противнику оружие в подарок, потому что тот мог вырвать чужой металл одной волей. Каркас из чистой энергии изолировал сталь от его воздействия.

Затем он подчинил себе духов на поле боя. Тот самый Талант, что сделал его ханом всего жуза, работал и здесь: чужие духи неслись к нему, подчиняясь как хозяину. Абулхаир-хан протянул руку, и каждый дух в этом предками проклятом месте перестал слушать того, кто его поднял, и вся эта масса повернулась в одну сторону.

Последствия он понимал и шёл на них сознательно: пока все духи подчинены хану, остальные маги лишены связи с ними и не могут восстановить разбитые оболочки. Пополнять защитные ряды под обстрелом больше некому.

От гряды навстречу ему скользил по земле, почти не касаясь её, человек. Возможно самый опасный из тех, с кем вождю Младшего жуза когда-либо приходилось сходиться.

Хан ударил первым, выбрав неожиданную цель.

Порванный повод лёг на всю ближнюю округу разом. Это заклинание обрывало связь призванных существ с их создателями, не различая союзников и врагов. В полосу удара духи хана не попали, зато созданий Великого князя там хватало. Все они разом лишились связи со своим создателем.