Император Пограничья 31 (СИ) - Астахов Евгений Евгеньевич

Обычный маг на этом бы и остановился. Хан подчинил освободившихся созданий своей воле. Двадцать восемь стальных тварей и все земляные существа осыпи развернулись и бросились на пехоту, прикрытую чадящими машинами.

Такого князь не ждал, и хан понял это по тому, как тот дёрнулся.

Дальше однако вышло не так, как хан рассчитывал.

Возвращать себе контроль над тварями русский князь не стал. Он принялся уничтожать их: стальные тела разом разорвало изнутри, земляные осели бесформенными кучами. На всё ушло три вдоха. Двоих он всё-таки упустил, и эти двое добрались до вражеской пехоты и успели там поработать, потому что были к ней ближе прочих, прежде чем их уничтожили пушки громыхающих машин.

Хан отметил, как быстро князь расправился с тварями и как близко им всё-таки удалось подойти. Бросаться на него без прикрытия он не спешил, но пока тот уничтожал тварей у батарей, Абулхаир-хан успел направить к нему всю свору своих духов.

Те рванули на одного человека со всех сторон разом. Фланги и спину князю не прикрывал никто: он вышел в поле один, и духи сомкнули вокруг него сплошное кольцо. Чтобы разом уничтожить столько целей, нужно заклинание, действующее по площади. Его подготовка требует больше времени и внимания, чем точечный удар. Пока князь готовил такое заклинание, хан под прикрытием духов сокращал расстояние между ними, и следить ещё и за ним противнику было некогда.

Первой дрогнула земля. Вокруг князя поднялись каменные челюсти и сомкнулись, раздавив сотню оболочек духов за раз. Натиск на этом не ослаб: на место выбывших вставали новые и новые духи, и хан гнал их вперёд, не считая.

Следом между водой и осыпью натянулась сетка из металлических нитей, почти неразличимых в дневном свете. Она перекрывала всю полосу подхода и рассекла каждого, кого встретила на своём пути. За полминуты полоса перед князем очистилась.

Выскочившие на своём пути каменные челюсти хан разбил плечом, не сбавляя хода, и потерял на этом внешний слой каркаса, потому что плод чужого заклинания оказался поразительно крепким. Прорыв сквозь сетку стоил ему второго слоя: нити рассекли энергетическую оболочку, но самого духа не задели, потому что ничто материальное ему не вредит. Хан прошёл дальше, осыпаясь искрами.

Последние шаги хан сделал уже без прикрытия роящихся духов.

Первый удар князь принял на каменный щит. Айбалта вошла в камень и расколола его, а человека отбросило шага на три. Благодаря усиливающей его стать магии, бил хан с силой дюжины человек. Ту же прибавку каркасы давали и в скорости: на князе стояло какое-то своё ускорение, но хан всё равно успевал первым, значительно опережая врага в скорости реакции.

Князь тут же попробовал вырвать у него топор, но сталь под каркасом не сдвинулась ни на волос. Второй раз он такой ошибки не допустил.

Вторым ударом хан попал князю лапой в плечо, прежде чем тот успел поднять следующий щит. Противника развернуло на месте и едва не сбило с ног, но и только: броня уплотнилась под когтями и дальше их не пустила. Хан отметил, что уплотняется она сама.

Третий удар нанести ему не дали.

Всё брошенное железо в полусотне метров вокруг поднялось в воздух, собралось в один рой и обрушилось на хана сверху. Удар согнул его на замахе. Третий слой каркаса сорвало, обнажив последний.

Он ударил в четвёртый раз и попал по-настоящему.

Лапа распорола князю левый бок. На этот раз Абулхаир не просто рассёк, а вцепился когтями и рванул, выворачивая мясо вместе с бронёй. Та уплотнилась под каждым остриём, но металл между ними не выдержал натяжения и разошёлся. Хан почувствовал, как под ладонью ломаются три или четыре ребра, а когти рвут куртку вместе с кожей и мышцами.

Топором он ударил следом, сверху вниз. Броню топор не прорубил, зато крючковатый конец лезвия зацепил князя за правое плечо. Хан рванул на себя, выкручивая ему руку, и услышал хруст в суставе.

Оба удара достигли цели, и хан это видел.

Однако желанной победы это ему не принесло.

Князь не упал и даже не отступил. Воспользовавшись сближением и секундной заминкой, он перехватил не самого хана, а лапу, которой тот его только что порвал. Земля вздыбилась и сомкнулась на ней. Каркас лопнул с сухим треском, и хан впервые за этот бой закричал: под звериной оболочкой крошилась его собственная кисть.

А через миг, и земля пошла трещиной прямо под ханом. Хан с линии разлома отпрыгнул молниеносно, раздирая конечность о каменные челюсти, скорость спасла и здесь. Духи же стояли плотно и уйти не успели: в трещину обрушился пласт солончака вместе с половиной оставшихся.

Разлом развёл противников шагов на двадцать. Между ними снова лежало открытое место, рассечённое громадной трещиной.

Хан пересчитал уцелевших духов. Их оставалось достаточно, чтобы прикрыть отход армии, но слишком мало, чтобы попробовать одолеть Великого князя. Придётся использовать их иначе…

Аркан предков сковал князя. Духи навалились разом, повисли на руках, на ногах, на спине, и каждый висел, пока его не срывали. Убить этим было нельзя, и хан не пытался: он выигрывал время для отхода, а в бою двух Архимагистров исход решают секунды.

Кивнув противнику, Абулхаир понёсся прочь огромными скачками, вдвое обгоняя любого самого быстрого скакуна, баюкая покалеченную руку, на которой не хватало пальцев.

Выигранных секунд хватило, чтобы оторваться от князя. Предводитель Младшего жуза отступил к выходу из теснины, в последнем каркасе, догоняя центральные отряды. Стена так и стояла, и хан держался у проходов, пока последние всадники не выбрались в степь. Чего стоили ему эти минуты, своим нукерам он не сказал.

Правое плечо вышло из сустава, и вправлять его было некому. Левый бок разошёлся от подмышки до пояса, кровь шла, но не толчками. Железная кровь уже стягивала края раны металлическими швами. Рёбра сломаны, три или четыре, и дышать полной грудью я в этот день уже не мог.

Преследовать хана я не стал. Гнаться за конной ордой по её собственной степи пехота не могла: конных она всё равно не догнала бы, зато растянулась бы на десять километров и потеряла бы там больше людей, чем стоила вся ловушка. Ради ещё нескольких сотен убитых врагов рисковать своими я не собирался, тем более что главная угроза оставалась у воды.

«Водяной хмырь серьёзно разозлился, — доложил Скальд сверху, и в мысленном голосе не было ни одной жалобы, что само по себе означало серьёзность положения. — Отмель запирает: водоворот крутит поперёк рукава, а по протокам его водяные псины сидят. И рвань лагерная разбегается».

Резерв османов действительно отходил без нашего нажима. Балка лежала за обратным скатом и с гряды не просматривалась, зато над ней кружил Скальд, а на живой карте генерала отход наёмников читался целиком.

Те уже знали, что случилось в теснине благодаря грохоту взрывов и самой громаде Горного трона, и сделали единственный разумный вывод: плата за этот берег не стоила риска погибнуть всем отрядом. Расходились они по частям, потому что общего хозяина у них не имелось. Первыми снялись дели и мелкие вольные отряды. Уходили они беспорядочно, растеряв по балке половину своего добра. Хавасы ушли следом, молча и ровным строем. Стрижей никто не засёк, и стояли ли они там вообще, я не знал до сих пор.

Янычары держались дольше всех и ушли последними, вынеся раненых и оставив прикрытие. Иначе им было нельзя: бегущая с поля компания назавтра не получает контракта. Даже они, впрочем, снялись не разом. Один кош ушёл заметно раньше остальных, жертвуя репутацией. Два коша стояли до самого конца и уходили, огрызаясь.

Отмель с гряды просматривалась хорошо, и всё на ней выглядело именно так, как описал ворон.

Ниже разбитого каравана водоворот занимал всю ширину судоходного рукава. Вода проваливалась сама в себя и уходила вниз широким гладким горлом, в котором без труда поместился бы трёхэтажный дом. Вода вращалась без рёва и пены. Водоворот этот фон Редерн создавал долго и время потратил не зря: при нём ни одна лодка не подошла бы к отмели снизу и никто не ушёл бы по воде.