Хозяйка игрушечной мануфактуры (СИ) - Сталь Фиона

— Клеить?! — Тобиас вытаращил глаза. — Миледи, вы головой ударились? Как можно склеить пыль?

— Мы не будем восстанавливать старые шары. Мы создадим новые! Мозаичные.

Я повернулась к Роланду, который стоял рядом, мрачный и молчаливый, как грозовая туча.

— Роланд, мне нужна проволока. Много проволоки. Жесткой, чтобы держала форму, и тонкой для плетения. И канифоль.

— Будет, — кивнул он. — Я пошлю людей на строительный склад.

— И мне нужны руки. Все руки, которые есть. Женщины, дети постарше, ваши солдаты, если они умеют держать пинцет, а не только мушкет.

— Мои солдаты умеют всё, что я прикажу, — ответил герцог.

Я повернулась к рабочим.

— Слушайте меня! Блэквуд думает, что он нас сломал. Он думает, что мы будем рыдать над черепками. Но мы сделаем то, от чего у него глаза на лоб полезут. Мы сделаем витражные шары! Они будут тяжелее, да. Но они будут прочнее. И они будут сиять так, как ни один целый шар не сиял, потому что каждая грань будет ловить свет.

— Витражные... — задумчиво протянул Тобиас. — Как в соборе?

— Лучше, чем в соборе. Потому что в соборе плоские окна, а у нас будут объемные сферы. Питер, тащи плоскогубцы! Будем гнуть каркасы!

Цех снова ожил.

Мы расчистили столы. Высыпали осколки. Рассортировали их по размеру.

— Тобиас, гните каркасы! — командовала я. — Сфера из проволоки, внутри — пустая. Сверху обматываем тонкой сеткой или марлей, пропитанной клеем, чтобы было к чему лепить.

Работа закипела.

Я села за главный стол. Роланд встал рядом.

— Эмилия, — сказал он тихо, глядя на мою руку. Бинт пропитался кровью. — Тебе нужно к врачу.

— Потом, — отмахнулась я. — Сначала покажем технологию.

Я взяла первый проволочный каркас, который наспех скрутил Питер. Обмакнула кисть в густую канифоль с чем-то вязким. Намазала участок. И начала пинцетом выкладывать осколки.

Один к одному. Серебро к серебру. Оставляя крошечные зазоры, чтобы свет проходил сквозь них.

Это было сложно. Осколки резали пальцы даже через перчатки. Но результат...

Когда я покрыла четверть сферы, я подняла её к лампе.

Свет прошел сквозь щели, раздробился на гранях осколков и рассыпался веером лучей. Это выглядело как диско-шар, только более благородный, старинный, словно найденный в сокровищнице дракона.

— Работает, — выдохнул Роланд.

— Конечно, работает, — я посмотрела на него. — А теперь езжай.

— Куда? — он нахмурился. — Я остаюсь здесь. 

— Нет, — я положила здоровую руку ему на грудь. — Здесь справлюсь я и Тобиас. Твои руки нужны для другого. Нам больше не должны помешать.

Его глаза потемнели. Он понял.

— Блэквуд.

— Да. Он должен понять, что натворил и больше не ставить нам палки в колеса.

Роланд сжал мою руку, коротко кивнул Тобиасу и вышел из цеха. Через минуту я услышала, как отряд всадников срывается с места.

Я осталась стоять среди гор битого стекла и сотни людей, которые ждали моих указаний.

— Ну что встали?! — крикнула я, скрывая боль в голосе. — Клеим! У нас три ночи до триумфа!

***

Роланд ехал через ночной город, и стук копыт по брусчатке отбивал ритм его ярости. Он не чувствовал холода. Внутри него горело пламя, которое могло бы расплавить сталь.

Он видел кровь на руке Эмилии. Видел её слезы, которые она так быстро спрятала. Вспоминал уничтоженный труд.

Никто и никогда, не смел трогать то, что принадлежит ему. А Эмилия... она стала его. Его женщиной, хотя он еще не сказал ей об этом вслух.

— Ваша светлость, — к нему подъехал капитан его личной гвардии, суровый ветеран со шрамом через всю щеку. — Мы нашли их. Портовые доки. Склад «Синяя Чайка». Информатор говорит, они там пьют за удачное дельце.

— Отлично, — усмехнулся Роланд. Улыбка вышла страшной. — Не будем им мешать праздновать. Мы просто... присоединимся к тосту.

Они подъехали к докам. Запах гнилой рыбы и дегтя ударил в нос. Склад стоял на отшибе. Из щелей пробивался свет, слышались пьяные крики и смех.

— Окружить, — тихо скомандовал Роланд. — В живых оставлять всех. Мне нужны свидетели. Но целыми их оставлять не обязательно.

Он спешился. Достал из седельной кобуры тяжелый армейский револьвер. Подошел к двери и ударом ноги вышиб её.

Праздник внутри оборвался мгновенно.

Десять человек сидели вокруг ящика с вином. Особо выделялся бородатый громила, застывший с кружкой у рта.

— Добрый вечер, джентльмены, — произнес Роланд, входя в круг света. — Я слышал, вы любите бить стекло. Я пришел предложить вам новую игру. Кто быстрее расскажет мне, где сейчас господин Блэквуд, тот сохранит свои зубы.

Громила вскочил, выхватывая нож.

— Ты кто такой, фраер?!

Выстрел грохнул в тесном помещении как пушечный залп. Нож вылетел из руки бандита вместе с двумя пальцами.

Он заорал, падая на колени.

— Я герцог де Вьер, — представился Роланд, перешагивая через корчащееся тело. — И у меня очень плохой день.

Остальные попытались рыпнуться, но в окна и двери уже ворвались гвардейцы. Началась короткая, жестокая потасовка. Прикладами и кулаками солдаты быстро объяснили бандитам, что сопротивление бесполезно.

Через пять минут все сидели на полу, связанные.

Роланд подошел к главарю, который баюкал простреленную руку.

— Блэквуд, — повторил он. — Где он?

— Я не знаю... — прохрипел бандит. — Он заплатил через посредника...

Роланд наклонился и приставил дуло револьвера к его колену.

— Неправильный ответ. У тебя осталось одно здоровое колено и три секунды. Раз.

— В клубе! — заорал бандит. — В джентльменском клубе «Золотой Лев»! Он сказал, что будет праздновать победу над «стеклянной выскочкой»!

Роланд выпрямился.

— «Стеклянная выскочка», — повторил он тихо. — За эти слова ты будешь гнить в тюрьме до конца своих дней. Увести их. Сдать в полицию с полным признанием. Скажите комиссару, что это мой личный подарок к Новому году.

Он вышел на улицу, втянул морозный воздух.

— Я в клуб «Золотой Лев», — бросил он капитану. — И на этот раз мне не нужны солдаты. Я пойду один. Это личное.

***

Клуб «Золотой Лев» был местом, где уважаемые люди города курили сигары, пили бренди и обсуждали политику. Тишина, кожаные кресла, зеленый бархат бильярдных столов.

Блэквуд сидел у камина в глубоком кресле, с бокалом коньяка в руке. Он был раскрасневшийся, довольный. Рядом сидели двое его прихлебателей, которые подобострастно хихикали над его шутками.

— И тогда, — вещал Блэквуд, — я сказал: «Стекло — материал хрупкий». И бац! Нет больше контракта! Нет больше выскочки Уинстон! Завтра она приползет ко мне просить купить руины ее фабрики за гроши! Что до герцога… Он теперь будет сотрудничать со мной! Сила идёт к силе!

Двери клуба распахнулись.

Швейцар попытался что-то возразить, но был оттеснен в сторону.

В зал вошел Роланд. Он был все еще в пальто, на котором остались следы пороховой гари и уличной грязи.

Разговоры стихли. Все знали герцога. И все видели его лицо.

Блэквуд поперхнулся коньяком.

— Ваша... ваша светлость? — он попытался встать, но ноги его не держали.

Роланд медленно подошел к нему. 

— Сидите, Блэквуд, — сказал он. — Не утруждайтесь.

Он взял стул, развернул его спинкой вперед и сел напротив толстяка, оказавшись лицом к лицу.

— Вы празднуете? — спросил Роланд почти вежливо.

— Э-э... да... удачную сделку, — пролепетал Блэквуд, покрываясь потом.

— Сделку с совестью? Или с бандитами из доков?

В зале повисла мертвая тишина. Джентльмены за соседними столиками навострили уши.

— Я не понимаю, о чем вы... — начал Блэквуд.

— Ваши люди в полиции, — перебил его Роланд. — Они поют как соловьи. Они рассказали всё. Как вы их наняли. Сколько заплатили. И какой именно приказ отдали. «Уничтожить груз».

Лицо Блэквуда стало цвета несвежей овсянки.