Лучше бы я этого не делала.
32 глава
За дверью ― та, кого я искала. Мэй. Но не такая, как обычно. Вокруг нее ― тусклое голубое свечение. А за спиной ― настоящие крылья феи, да только опаленные, прожженные в нескольких местах, на них не взлетишь.
У меня враз горло перехватывает от неуместной жалости. Неуместной ― потому что Мэй она не нужна.
Внутри меня что-то загорается. Мне кажется, или полутемная комната еще больше наполнилась светом?
Мэй резко оборачивается. Тут же становится спиной к комоду, будто хочет скрыть потрепанные крылья, да только забыла, как обернуться обратно в обычного человека. Ее грудь высоко вздымается, словно она меня боится. Впрочем, ее глаза говорят громче, чем любые ее жесты. Она и впрямь боится. Только… чего?
Делаю шаг. Еще один. Медленно подхожу, чтобы не спугнуть, как дикого зверя, которого хочешь вылечить и приручить.
― Что тебе нужно? ― надрывисто произносит та, вжимаясь спиной в комод.
― Разреши, я помогу, ― говорю тихо, протягивая руку. Обращаюсь к ней так, как принято общаться со слугами или между слуг, наплевав на внушенную с детства вежливость к старшим. Сейчас я вижу в Мэй не пожилую женщину, которая пытается сохранить остатки достоинства, а юную испуганную феечку, которая в свои семнадцать оказалась никому не нужна. Даже своим родителям.
― Мне не нужна твоя пыльца, ― говорит та, пристально следя за мной. ― Чтобы я потом тебе по гроб жизни была должна?
Свет в ней то загорается, то погасает, как мигает неисправная лампочка, освещая обгоревшие крылья за спиной и бледное лицо, из-за чего Мэй выглядит, как жуткое привидение в темной комнате.
― Мне ничего не нужно, ― говорю я, удивившись, что та вообще могла такое подумать.
― Тогда зачем ты здесь? ― снова спрашивает она. ― Чтобы показать свое превосходство? Ты ничего обо мне не знаешь, чтобы…
― Я все видела, ― перебиваю я, качая головой. ― И слышала… как мать тебя предала. Видела, как ты не долетела с этим огнем и… просто хочу помочь. Зачем нам враждовать? Я не хотела никакой вражды с самого начала…
В глазах Мэй впервые появляется боль. Словно она сняла на миг защитную маску и показала, что на самом деле чувствует.
― Если хочешь знать, я все спрашиваю себя: почему огонь не завершил начатое? ― едва слышно говорит она. ― Но этого не произошло, поэтому… не жди от меня пощады.
― Но что я тебе сделала? ― пытаюсь выяснить раз и навсегда. ― Ты невзлюбила меня с первой минуты, как…
― Ты пришла сюда, чтобы меня сместить, ― перебивает она, тяжело дыша. ― Занять мое место… и не говори что это не так! ― повышает она голос, сверкнув глазами.
― Конечно, не так…
― Не смей! ― хлестко перебивает она. ― Сначала я подумала ― еще одна фея-калека… Но ты не калека. Ты фея с мощным даром, еще и с ксаверскими корнями… Что ты здесь забыла, в этом постылом месте? Неужели не можешь понять, что тебе здесь не рады?
― Я здесь не по своей воле, мне тоже, как и тебе, некуда идти, ― взываю к ее здравому смыслу.
― Тогда что ты от меня хочешь? ― приподнимает та бровь. ― Чтобы я расчувствовалась и приняла тебя с распростертыми объятиями? Здесь каждый сам за себя.
― Если мы не объединимся, мы не спасем поместье, себя и самое главное ― Элис! ― все еще пытаюсь к ней достучаться. ― Если тебе все равно, что будет с тобой, то хотя бы ради ребенка… чего тебе стоит просто попробовать?
Мэй вся выпрямляется. В ее глазах загорается ненависть. Она шагает ко мне, я не успеваю ничего сообразить или предпринять, как она изо всех сил бьет по лицу.
― Не смей мне ничего предлагать, лицемерка! ― сквозь зубы шипит она. ― Тебе, как и всем другим, надо одно ― хозяином завладеть. Да только меня это не интересует. Элис ― единственная моя отрада, ради чего я все еще жива. И я тебе ее не отдам. Она никогда тебя не полюбит.
Стискиваю зубы и сжимаю руки в кулаки. На глаза навернулись злые слезы. Щека нестерпимо печет. Меня не били с тех пор, как я жила с отцом и матерью. Отец частенько поднимал на меня руку, но больше никто. И смириться с тем, что я не должна отвечать ей тем же ― невероятно сложно.
Сейчас помогает лишь одно, та неутешительная картина, что по-прежнему стоит перед глазами: юная феечка, почти ребенок, сжимается на постели от проклятий матери. Ее хрупкую душу ломают и сжигают живьем, и никому до этого нет дела.
«Я все спрашиваю себя: почему огонь не завершил начатое?»
― Ты не знаешь, ― вырывается у меня. ― Я подписала драконий договор и теперь привязана к этому дому. Я здесь только потому, что, как и ты, хочу жить…
Оглушительный стук двери прерывает меня. Мэй ушла, оставив меня в своей комнате одну, с горящим лицом и болью в груди, которую словно ничем не исцелить.
***
Спустя несколько минут выхожу в холл, а потом на кухню. Мэй там нет, что мне и на руку ― она ушла на рынок, как сказал Ричард. К счастью, в холле полумрак, поэтому он вряд ли заметил мою покрасневшую щеку, на которой завтра, может, даже появится синяк. А я живу по принципу: если жизнь подкидывает лимоны, я готовлю из них лимонад. В моем случае это яблоки. Так почему бы не приготовить их них что-нибудь вкусное?
Впрочем, щека очень быстро перестала болеть. Каково же было мое удивление, когда я заглядываю в зеркало, висящее на кухне возле самой двери, и не вижу на своем лице… ничего. Ничего странного. Как будто мне не давали пощечину, и все это мне привиделось.
Это подозрительно похоже на мгновенное исцеление уколотого пальца. Наверное, с феями так происходит. Только… почему крылья Мэй так и не зажили и не восстановились?
Пока что ответов на эти вопросы нет.
Тем временем Элис просыпается и прибегает ко мне на кухню, а я снова радуюсь, что щека уже в порядке, и мне не нужно ничего объяснять. После признания Мэй я бы не хотела, чтобы Элис с ней поссорилась из-за меня. Это только создаст ненужные проблемы и раскалит отношения между нами добела.
Вместе мы справляемся с тестом, и через полтора часа на столе дымится ароматная шарлотка.
Всегда любила яблочный пирог, особенно домашний. Особенно бабушкин. Но даже ее фирменный пирог не источал такой невероятный аромат. Зову слуг позавтракать и чувствую себя, по меньшей мере, хозяйкой поместья.
― Ничего лучшего в жизни не ел! ― с набитым ртом восхищается Флинн.
― Да, это вкусный пирог, ― сдержанно хвалит Ричард, а я жалею, что не могу угостить Олли: ему можно только свежие фрукты. Но зато мой малыш получил целое смачное яблоко ― я его вниманием не обошла.
― Эй, не съешь весь пирог, мне оставь! ― кричит Элис и шутливо бьет по руке Флинна, который дорвался до вкусняшки.
― Ладно вам, я сейчас еще испеку, ― журю их беззлобно.
Взгляд Ричарда за мою спину мне не нравится. Она какой-то… предупреждающий. Резко оборачиваюсь и… сталкиваюсь носом к носу с его драконьим величеством.
― Мне нужно с вами поговорить, Габриэлла, ― произносит он тоном, не терпящим возражения, игнорируя божественные запахи пирога, что само по себе странно. Мало кто может перед ними устоять…
Элис хватает меня за руку, я взглядом останавливаю ее. Не нужно малышке слышать еще какие-то страсти, которые расстроят ее ― ей вчера хватило стресса. К тому же, судя по мрачному виду дракона, разговор явно будет непростым.
33 глава
Мельком бросаю взгляд на большие старинные часы с кукушкой, занимающие полстены на кухне. Еще даже семи нет. Если учесть, что Ардин каждую ночь работает в саду, то чего ему сейчас не спится?
― Прошу в кабинет, ― официальным тоном произносит он. Мне ничего не остается, как последовать за ним.
И вот я в месте, где впервые увидела дракона и подписала тот злополучный разговор. Место для приватных, не предназначенных для чужих ушей разговоров.
— Заприте дверь, — зачем-то просит он, войдя в кабинет первым, совсем не по-джентльменски.
