Там, где пепел становится теплом (СИ) - Лунная Мари

Раздался оглушительный треск, похожий на удар молнии. Сырое берёзовое полено буквально взорвалось, разлетевшись на десятки мелких, острых лучин во все стороны. Снег вокруг пенька почернел от сажи, а в воздухе запахло горелой древесиной.

Ленора испуганно вскрикнула, инстинктивно закрывая лицо руками, чтобы защититься от летящих щепок.

Дариан замер, его сердце пропустило удар. Паника ледяной волной окатила его тело.

– Ленора! Тобиас! – крикнул он, его голос сорвался на хрип. – Вы целы? Я кого-то покалечил?

– Я цел, – буркнул мальчик из-за поленницы, его голос дрожал от неожиданности, но насмешливость из него улетучилась без следа.

Ленора медленно опустила руки. Она смотрела на почерневший пенёк и идеально ровные лучины, усеявшие снег. В её глазах был не столько страх, сколько огромное, светящееся изумление.

– Я цела, Дариан, – сказала она, подходя ближе и осторожно касаясь его напряжённого плеча. – И никто не пострадал. Как вы... Как вы это сделали? Вы же расщепили её...

Дариан тяжело сглотнул, пытаясь унять дрожь в руках.

– Я потерял контроль. Проклятие снова проснулось. Я могу быть опасен...

– Бросьте, разве это проклятие? – твёрдо возразила Ленора, её голос звучал уверенно и радостно. Нагнувшись, она спешно собирала ровные, длинные лучины, которые ой как пригодятся им долгими зимними вечерами! – Это ваша сила. Вы злились, и она вышла наружу, но что она сделала! Вы не сожгли двор, не покалечили нас. Зато сколько лучин и щепы! Вы можете использовать свою магию в благих целях, Дариан!

Слова смотрительницы падали на его израненную душу, словно живительный бальзам. Впервые за последнее время кто-то увидел в его мощи не смерть, а созидание.

– Давайте попробуем ещё раз, – предложила Ленора, её глаза горели азартом. – Только без топора, он вам только мешает!

Женщина подошла к поленнице, Тоби передал ей толстое, крепкое полено, которое она и установила его на пенёк. Затем она отнесла у Дариана колун и отнесла его в сторону.

– Я принесла новое полено. Коснитесь его, – попросила она. – Скажите ему, что оно должно стать теплом для моих детей...

Дариан медленно протянул руки. Его пальцы коснулись шершавой коры. Лорд закрыл свои незрячие глаза, сосредотачиваясь не на гневе, а на том, что окружало его отныне. На тепле печи, на смехе Лу, на тихом сопении Фиры, на ровном дыхании Камаля... Мужчина почувствовал структуру дерева, его прожилки, его скрытую силу. Он направил в него крошечную, контролируемую искру своего внутреннего огня.

Раздался тихий, удовлетворённый хруст. Полено не разорвалось, не прыснуло щепой во все стороны. Оно просто, аккуратно и ровно разделилось на шесть идеальных частей, которые мягко упали в снег, не оставив ни следа гари, ни запаха дыма.

Тобиас вылез из-за поленницы, его рот был приоткрыт от изумления. Мальчик посмотрел на ровные поленья, потом на Дариана, и впервые за всё утро в его взгляде не было ни капли скепсиса. Чистое, мальчишеское восхищение светилось в его глазах. Вот бы и ему так уметь...

В этот момент окошко на кухне со скрипом отворилось, и оттуда высунулась румяная, недовольная голова Марты.

– Эй, вы там! – крикнула кухарка, её голос разнёсся по всему двору. – Где мои дрова? Печь простынет скоро, а вы там в снегу валяетесь, бестолочи!

Ленора рассмеялась, звонко и радостно, подхватывая охапку идеально расколотых поленьев. Женщина подбежала к окну, показывая кухарке результат работы лорда.

– Смотри, Марта! Смотри, какие ровные! Забирай, все забирай!

Марта прищурилась, оценивающе оглядела поленницу, потом перевела взгляд на высокого, мрачного мужчину, стоявшего посреди двора с протянутыми руками. Её суровое лицо смягчилось, а в глазах мелькнули хитрые искорки.

– Ну надо же, – протянула она, вытирая руки о фартук. – А я думала, от вас только разруха да голод будут. Оказывается, и от лордов в хозяйстве прок бывает. Хвалю, хвалю! Завтра всю поленницу переколете, а то у меня спина болит от топора ентого.

Дариан опустил руки. На его лице играла улыбка, широкая и настоящая, преобразившая его суровые черты до неузнаваемости. В этот момент он не был ни проклятым лордом, ни слепым изгнанником. Он был мужчиной, который только что заново обрёл себя и своё место в этом мире.

– Пожалуй, я смогу обеспечить ваш дом теплом на всю зиму, – произнёс он, и в его бархатном голосе звенели нотки тихого счастья.

Глава 15. Деревенские сплетни

Глава 15. Деревенские сплетни

Утренний мороз щипал щёки, заставляя глаза слезиться, стоило лишь переступить порог сеней. Снег под ногами скрипел сухо и звонко, словно кто-то рассыпал по земле толчёное стекло. Солнце ещё не взошло, и мир вокруг казался синевато-серым, застывшим в хрупком равновесии зимнего рассвета. Нэла шагала впереди, едва не вылетая из валенков Леноры – но она уверенно находила тропу среди сугробов. Девочка несла два пустых деревянных ведра, держа их за железные дужки, и то и дело оглядывалась через плечо, проверяя, следует ли за ней высокий гость.

– Держитесь за край моего платка, лорд Дариан, – звонко говорила Нэла, её голос легко разрезал морозный воздух. – Тут гололёд, а свежий снег скрыл все кочки и камни. Шагайте за мной сразу, где я уже прошла, так будет безопаснее!

Дариан послушно протянул руку, его длинные пальцы сомкнулись на шерстяной бахроме. Тепло его ладони мгновенно нагрело нитки, и Нэла удивлённо хмыкнула, почувствовав это, но промолчала. Для неё этот мужчина оставался загадкой: огромный, пугающий, с серебряными шрамами на шее, но при этом удивительно бережный и тихий. Девочка видела, как он вчера смотрел на Камаля, и это заставляло её сердце таять, несмотря на врождённую осторожность.

Морозный воздух обжигал лёгкие, каждое дыхание вырывалось из груди густым белым облаком. Ледяные кристаллики оседали на ресницах лорда, на тёмной ткани его плаща, превращая его в подобие зимнего духа. Дариан слушал хруст снега под валенками своей провожатой, запоминая ритм её шагов. Для него всё это ещё было в новинку. В его замке тишина была абсолютной и мёртвой, нарушаемой лишь завыванием ветра в бойницах. Здесь же мир звенел, шуршал, пах дымом и хвоей, и эта симфония жизни постепенно заполняла звенящую пустоту в его груди.

Колодец стоял на краю деревни, возле старой сосновой рощи. Скрипучий журавль был уже совсем старым, деревянные детали стёрлись от времени и покрылись серебристым мхом, а железная цепь колеса давно заржавела и визжала на каждом повороте. Нэла ловко опустила тяжёлое ведро в чёрную бездну, и через мгновение раздался глухой, раскатистый всплеск, эхом отразившийся от стенок сруба. Девочка ухватилась за ворот, готовясь тянуть, но Дариан мягко отвёл её руки, чувствуя, как напряглись её тонкие запястья.

– Позволь мне, – попросил он своим глубоким, вибрирующим голосом. – Мои руки соскучились по простой, честной работе. Отдохни немного, юная леди.

Мужчина нащупал холодную, шершавую рукоять ворота. Для него этот нехитрый механизм казался детской игрушкой. Дариан начал вращать ворот. Цепь зазвенела, наматываясь на вал, и вскоре на поверхности показалось полное ведро ледяной воды. Лорд легко поднял его, его мышцы даже не напряглись, словно он держал пустой сосуд.

Нэла смотрела на него широко раскрытыми глазами, её веснушчатое лицо выражало неподдельное восхищение, смешанное с детским восторгом.

– Вы сильный, – выдохнула она, поправляя сбившийся набок платок. – Драконы правда такие сильные? Вы можете поднять целую лошадь?

– Драконы просто живут дольше, юная леди, – усмехнулся Дариан, поднимая второе ведро и устанавливая его на край сруба. – Время делает кости крепче, а мышцы выносливее. Куда нести эту воду? Укажи мне путь, я донесу.

Скрип снега под чужими шагами заставил Нэлу обернуться. К колодцу подходил дядька Михей, сосед, у которого была большая семья и вечно голодные дети. Мужчина тащил за собой пустые бадьи, собираясь набрать воды для скотины. Заметив у сруба рыжую девчонку из приюта и возвышающегося над ней мрачного мужчину, Михей замер словно вкопанный.