Скандальная история старой жены (СИ) - Милославская Анастасия

Впервые я попросила его о помощи в минуту слабости. А он воспользовался этим, осторожно выудив из меня всю информацию о семье. Если бы я знала, что творится в Эшре, даже не пикнула бы о брате и отце.

— У твоего отца рана от костестрела? — уточняет Ран.

Свет от фонарей играет на его лице, отражая скулы.

Я прямо чувствую, как бледнею. Как начинают дрожать пальцы. Приходится крепко сжать их в кулаки, чтобы не выдать себя.

— У него лихорадка, — чеканю я.

Вижу, что не верит мне.

— Проверю лично, — тон Рана становится жёстким. — Отправляемся прямо сейчас.

Намерения мужа более чем очевидны. Я должна что-то сделать, чтобы помешать ему увидеть отца. А значит, нужно взять эмоции под контроль и что-то придумать.

Главный вопрос сейчас: почему именно Верховный маршал занимается поисками бунтовщиков в отдалённом регионе империи?

— Никогда не поверю, что император послал тебя сюда, — прищуриваюсь я.

Маардин не стал бы. Он знает своего брата и ценит его таланты. И Ран нужнее там, где был полезен всегда — на поле боя. Это его стихия. Он не ищейка.

— Я сам вызвался, — уголки губ Регарана вздрагивают в едва заметной ухмылке.

— Не могу поверить… — шепчу я, чувствуя зарождающееся внутри подозрение. — Неужели ты сделал это из мести? Решил явиться сюда, чтобы досадить мне?

— Ты не заслуживаешь этого, не обольщайся. Я просто решил развеяться.

Дверь таверны скрипит, прерывая наш разговор. Я с облегчением выдыхаю. Есть время немного прийти в себя, первый шок проходит.

Из темноты выходит мужчина в плаще с эмблемой хранителей правопорядка на груди.

— Господин маршал, — докладывает он, подходя ближе. — Бунтовщики ушли. Они были в дальней комнате — так сказал трактирщик. Как только началась заварушка, они выскочили через заднюю дверь, видать были настороже. Лошадей они предусмотрительно заранее привязали за трактиром. Один только остался… Не успел, потому что на ногах едва стоял. Связали его, думаю, отвезём в темницу Занрада. Там и допросим.

Помрачневшее было лица мужа слегка разглаживается.

— Для начала веди его сюда. В Занрад отвезёшь после, — в голосе Рана звенит металл.

Я сглатываю, чувствуя, как всё внутри замирает.

А если этот бунтовщик Арвион?

Я не дышу. Всё внутри цепенеет.

Хранитель кивает и скрывается в таверне. Через несколько мгновений оттуда выводят мужчину — руки связаны за спиной, губа разбита, один глаз опух.

Но это не Арвион.

Это полукровка, вижу по смуглой коже и голубым имрийским глазам. Таким же, как у меня.

Бунтовщик одет как вари. У него выбрит висок, а в длинные косы вплетены тонкие бронзовые бусины. Он идёт, слегка сутулясь и прихрамывая. Глядит на нас исподлобья.

Я бросаю короткий взгляд на Рана, он выглядит как само зло. Глаза — грозовое небо, на лице жёсткое выражение.

Хранители толкают пойманного на колени перед маршалом. Тот сплёвывает кровь на землю, и поднимает голову, ухмыляясь.

— Где остальные? Куда направились? — голос Рана глух и опасно ровен.

— Туда, где их не достанет даже ваше высокородное чешуйчатое отродье, — хрипит бунтовщик. — Дракшам не место в Эшре. И скоро вы это поймёте.

Ночной воздух становится гуще от напряжения, повисшего вокруг нас.

— Падаль, — произносит Ран, слегка подаваясь вперёд. — Я даю тебе шанс отделаться разбитым лицом и тюремным сроком. Если ты сейчас ничего не расскажешь, тебя будут пытать дни и ночи напролёт. И ты всё равно заговоришь.

И тут бунтовщик поворачивает голову ко мне и скалится в мерзкой ухмылке:

— Хочешь знать, где твоя варийская шлюшка будет этой ночью? Подо мной. Эта предательница своего народа будет вопить, пока я буду…

Ран наклоняется и ударяет бунтовщика по лицу. Его кулак врезается в его нос. Раздаётся противный чавкающий звук, мужчина давится своими словами. Кровь брызгает на землю, попадая на мои сапоги.

Я вздрагиваю, делая шаг назад.

Но Регаран не останавливается, он продолжает. Наносит удар за ударом. Лицо бунтовщика превращается в кровавое месиво. В глазах Рана горит пугающая ярость, почти безумная. Я не видела его таким никогда.

На меня нападает ступор. В какой-то момент бунтовщик падает на спину. В следующее мгновение Ран поднимает ногу и ставит свой сапог ему на горло, прижимая мужчину к земле. Я слышу тихий, прерывистый булькающий звук.

— Хватит! — вырывается у меня крик. Я бросаюсь к Рану, хватаясь за его руку. — Пожалуйста, остановись! Хватит!

Я смотрю на него умоляющим взглядом, чувствуя, как моё сердце сжимается от ужаса. Он убьёт его!

Регаран не сразу реагирует. Его грудная клетка вздымается быстро и неровно, в глазах тьма.

На его руке кровь, вся рубашка в алых каплях. Муж поворачивает голову, и мне хочется попятиться, но я остаюсь на месте, продолжая сжимать его рукав.

Ран смотрит на меня и будто не узнаёт. Секунду. Может, две.

Потом его зрачки расширяются.

Муж отдёргивает руку. Медленно. Не хочет, чтобы я касалась его. Но всё-таки отнимает ногу от горла бунтовщика. Тот с хрипом втягивает воздух, пытаясь подняться на локтях — не выходит.

— Доставить в Занрад. Пытать, пока не скажет, где остальные, — коротко бросает Ран хранителям, которые всё это время стояли рядом.

Один из блюстителей порядка дёргается, как от удара и быстро-быстро кивает:

— Будет исполнено, маршал. Сделаем сейчас же!

Двое хранителей подхватывают бунтовщика под руки. Тот булькает, отплёвываясь от крови, и что-то невнятно шепчет — то ли проклятья в адрес дракшей, то ли молитвы духам Эшры.

Один из стражей, тот, что повыше, вытирает кровь со щеки рукавом и хрипло говорит:

— Пусть благодарит богов, что остался жив, проклятый дикарь.

— Меньше слов, больше дела, — рявкает второй, нервно поглядывая на Регарана.

Муж поворачивается ко мне. Нависает сверху скалой.

— Ты защищаешь эту мразь? — хрипло спрашивает он. Голос у него почти звериный.

— Я защищаю тебя от самого себя, — тихо отвечаю я. — Что на тебя нашло?

Странно, но Регаран будто на мгновение бросает взгляд на мой живот. Или мне только кажется?

— Ты всё ещё моя жена, — отвечает он. — Я уже говорил тебе про это. Оскорбляя тебя, он оскорбляет меня.

Что-то мне подсказывает, что Ран лжёт. Что ему совсем не свойственно. До этого он и бровью не повёл, когда его назвали высокородным чешуйчатым отродьем. Но у меня нет времени разбираться в мотивах мужа. Да и желания тоже.

— Нам пора.

Проклятье… я снова бросаю короткий взгляд на «Скального пса».

Ладно Арвион сбежал. Но Хан… где он? Не мог же старый друг бросить меня, когда в таверне творится такое. Я могла бы попросить Хана как-то спрятать отца… но как спрячешь настолько больного человека? Это рискованно.

Мысли в голову лезут разные, но пока что выход я найти не могу.

— Сейчас заберу свою лошадку, — киваю я на стойло. — И можем выдвигаться.

— Ездить на лошади небезопасно, я запрещаю тебе.

С каких пор его волнует моя безопасность?

— Что тебе сделали лошади? В Эшре это обычное дело. И ты не можешь мне ничего запретить, — терпеливо поясняю я. — Что бы ты сам себе не придумал, у нас теперь разные дорожки.

Я поворачиваюсь, чтобы пойти к моей вороной Шае, но рука Рана ложится на моё плечо. Он рывком разворачивает меня к себе лицом.

— Миравель, мне кажется, ты чего-то не поняла. Сейчас в моих руках жизнь твоего придурка братца и отца, который и так одной ногой в могиле. Ты правда считаешь, что самое время показывать зубки?

Как это подло, как низко… обида буквально душит меня. Почему я всё время оказываюсь у Рана на крючке? Почему мы просто не можем разойтись? Эта болезненная связь во вред нам обоим.

— Что тебе нужно? — спрашиваю я, усмиряя внутреннюю бурю негодования.

Едкая горечь в моём голосе заставляет мужа нахмуриться.

— У меня дом в Занраде. Хочу, чтобы завтра к обеду ты приехала туда. Поняла меня?

Он уже даже жилищем здесь обзавёлся? К чему бы это?