Скандальная история старой жены (СИ) - Милославская Анастасия

За небольшой клок земли, который так важен для Железного Рога, я легла в постель с Раном, наплевав на собственную гордость. А отец просто…

Тяжело выдыхаю при виде его бледного лица. Закусываю губу, чтобы не расплакаться от противоречивых чувств, бушующих внутри.

Прохожу вперёд и сажусь на кровати, беря руку папы. С волнением нащупываю пульс.

Его сердце слабо бьётся. Меня немного отпускает. Не могу злиться, когда он в таком состоянии. Пусть придёт в себя, тогда и поговорим.

Тихонько скрипит дверь, я оборачиваюсь, уже зная кого там увижу.

Лайрин стоит на пороге, молчаливо глядя на нас. Она поправляет свои длинные русые волосы и подходит ближе. Я не свожу с неё взгляда.

— Завтра поеду к поверенному, — предупреждаю я её.

Смотрю на реакцию, но девчонку мои слова не пугают. Она лишь тяжело вздыхает, ничего не говоря подходит к тумбе, берёт полотенце, смачивает его в чаше и становится рядом со мной, выжидающе глядя.

Я встаю с кровати. Внимательно наблюдаю за действиями Лайрин, но ничего опасного для отца не вижу. Она протирает лицо папы мокрым полотенцем. Затем ладонью проводит по его лбу, проверяя температуру.

— Нужно влить ему немного жаропонижающего отвара, — бормочет она под нос. — Лекарь велел давать, если поднимется температура.

— Если ты причинишь ему хоть каплю вреда, — тихонько шиплю я. — Клянусь, я велю погонщикам повесить тебя на ближайшем дереве.

— Единственные, кто причиняют ему вред, это вы — его чудовищные дети, — Лайрин поворачивает голову на мгновение, опаляя меня злым взглядом. — Лучше бы вы держались от него подальше.

Затем она встаёт, резким движением, выдающим нервозность, откидывает за спину прядь волос и направляется к небольшому столу у окна.

Там на подставке из обожжённой глины булькает заранее подготовленный медный котелок. Лайрин кидает в него горсть сушёных трав из мешочка, затем тонкие тёмные лепестки и измельчённую кору. Приятный запах трав почти сразу наполняет комнату.

— Это шалфей, цветы нарвины и кора белого ордера. Всё, что поможет сбить жар… хотя бы ненадолго, — бормочет она, не оборачиваясь. — Я знаю, что делаю.

Спустя пару минут она снимает котелок, переливает содержимое в деревянную чашу и идёт к отцу.

Я встаю у неё на пути, не давая прохода.

— Подожди, — приказываю. — Дай сюда.

Лайрин смотрит с раздражением, но молча передаёт чашу. Я осторожно подношу её к лицу, вдыхаю пар.

Пряный, горьковатый запах мне знаком. Это действительно жаропонижающее, которое используют вари. Эти травы всегда есть на кухне в отцовском доме. Когда мать была жива, следила, чтобы запасы не истощались. А затем отце покупал всё необходимое даже после её смерти.

— Причинишь ему вред — умрёшь так, как принято в здешних местах — без суда и следствия, — снова предупреждаю.

— Дикарка… поганую кровь не вытравить даже годами жизни при дворе, — бормочет она.

Я ничего не отвечаю, внимательно наблюдая за наглой девчонкой.

Смотрю, как Лайрин приподнимает голову папы и начинает осторожно поить его. По глотку, терпеливо вливает отвар, изредка поглаживая отцовскую щёку.

Её дурной характер и странная забота кажутся мне абсолютно не совместимыми.

Вдруг за пределами дома слышится топот копыт. Лошадь скачет к дому. Сердце предательски ёкает от страха. Я сейчас совсем не жду хороших новостей. Но может быть всего лишь привезли мою лошадь?

— Проклятье, — выдыхаю я, разворачиваясь.

Быстро спускаюсь вниз, преодолевая ступени в два счёта. Откидываю засов, распахиваю дверь. На пороге стоит Хан. Сразу упирается в меня полным тревоги взглядом.

— Мира, прости, я… — он внезапно делает неуклюжий шаг в сторону, едва не падая.

Я бросаюсь вперёд и хватаю Хана за плечи, удерживая. Он тяжёлый, но мне удаётся помочь ему устоять на ногах.

— Что с тобой? Тебя ранили? — шепчу я с ужасом, обхватывая его рукой за талию. — Заходи в дом, быстро!

— Твой брат едва не прикончил меня, Мира, — произносит Хан на выдохе.

Я не могу поверить, что Арвион мог так поступить. Он и Хан всегда были пусть не лучшими друзьями, но приятелями с детства. Он знает, как отец ценит Хана.

— Поговорим, когда я усажу тебя.

Хан кивает, сцепив зубы, и позволяет мне втащить его внутрь. Мы медленно продвигаемся к кухне, я усаживаю его на скамью. Только теперь замечаю, как по виску Хана течёт тёмная струйка крови.

Я хватаю чистую тряпку, смачиваю её водой из кувшина и принимаюсь осторожно оттирать кровь.

— Я узнал от погонщиков, что ты прилетела на драконе, — говорит Хан внезапно.

— Да, я не могла найти тебя, и…

— Это был он? — прерывает меня Хан, поднимая тяжёлый взгляд.

Я замираю с тряпкой в руке, молчу пару мгновений.

— Да, это был он, — отвечаю, глядя в глаза другу. — Мой муж — Регаран — здесь. Он ищет бунтовщиков.

Хан убирает от себя мою руку, отворачиваясь. Его лицо становится суровым. Наверняка и до Хана могли дойти слухи о том, почему я вернулась.

— Я не изменяла мужу, знаю, что болтают, но не делала ничего, что могло бы бросить тень на мою репутацию.

— Меня не это волнует, Миравель, — качает головой Хан. — Тебе вообще не стоило уезжать. Наше место здесь.

— Ты знаешь, что выбора не было, — глухо отвечаю я. — Метка на моём запястье решила всё за меня.

— Твоя мать была против, и как в воду глядела. Она предлагала ведь не говорить дракшам, что метка появилась.

— Зато отец был вне себя от радости… породниться с самим императором. О чём ещё можно мечтать? — криво улыбаюсь я.

Воспоминания стремительно проносятся перед глазами. И что уж лукавить… я и сама была безумно рада тому, что у меня появился истинный. Мой жених. Мой дракон. Брат императора.

С тех пор много воды утекло.

— Я благодарна, что ты веришь мне, Хан, — я ловлю взгляд друга.

В его глазах появляется нечто тёплое, столь знакомое мне, и сразу становится легче.

— Я знаю тебя Мира. Этого достаточно, чтобы верить. Да и слышал краем уха, как вы жили.

Мне уж точно не хочется обсасывать подробности.

— Давай-ка осмотрю твою голову.

Я осторожно раздвигаю волосы на виске Хана и осматриваю рану. Удар был сильным — кожа рассечена, вокруг уже проступила тёмная гематома. Но кровь перестала идти. Главное, чтобы не было сотрясения.

— Покажи завтра лекарю, хорошо? Он должен прийти утром к отцу.

— Как скажешь, Мира.

— В доме сейчас есть прислуга? Мне не нравится оставлять отца наедине с Лайрин, но я не могу сидеть возле него и не отходить.

— Ольма всё ещё работает в доме. Она уехала на пару дней к дочери, но должна вернуться к завтрашнему утру.

Отлично. Ольма работала в доме ещё в те дни, когда я была совсем юной. Мы с ним прекрасно ладим.

— Ты знал, что папа завещал Железный Рог Лайрин?

— Завещал Лайрин? — в голосе Хана неподдельное изумление. — Мира, клянусь, я впервые слышу об этом.

Несколько минут я трачу на обработку раны, а когда заканчиваю отхожу на пару шагов.

— Расскажи про Арвиона, — прошу я. — И, как ты понял, я уже знаю, в чём он замешан. Тебе стоило предупредить меня, потому что я узнала обо всём от Регарана.

— Прости, — Хан откидывается на скамье, устало прислоняясь к стене. — Твоему отцу бы не понравилось, узнай он, что я распускаю язык. Тем более я и сам до конца не был уверен.

— Значит, брат всё-таки с ними? С бунтовщиками?

Хан кивает.

— Да, я видел их.

— Но почему? Кто его надоумил? Йалари?

Жена брата — вари до мозга костей, но раньше я не замечала, чтобы она была так радикально настроена против дракшей. Она недолюбливает их, как и все вари. Но без фанатизма. Йалари больше думает о детях, о семье.

— Вряд ли она в это замешана. Он просто связался с плохой компанией. Им дорога на плаху, сама знаешь.

— Они осквернили храм дракшей, — я вспоминаю обрывки разговоров Хранителей правопорядка.

— И были очень этим довольны. Я это понял, когда вошёл, — откликается Хан. — Арвиону не понравилось, что я явился. Он решил, что я лгу насчёт твоего приезда, и меня послал Кервин, для того, чтобы вернуть блудного сына домой. Я не сдержался, Мира… высказал твоему брату всё. Он поступает, как последний подонок. Пока Кервин при смерти, он со своими дружками строит планы о мести дракшам. Его даже угрызения совесть не мучают.