Жрец Хаоса. Книга VIII (СИ) - Борзых М.

Странно. Я впервые поймал себя на мысли: «Неужели в Российской империи есть дворянские роды, не обладающие магией? Не похоже. Ибо тому же Капелькину жаловали личное дворянство за службу империи простолюдином, но именно одарённым. Как же тогда Берсеньевых без магических сил возвели в соответствующее дворянское достоинство?» Вопрос оставался открытым. С другой стороны, если наша библиотекарша не врала, у неё была феноменальная память, а это явно можно было отнести к пассивным способностям. То же управление охотничьими угодьями вполне могло зиждиться на хорошей памяти управляющего, который никогда ничего не забывал. Возможно, это и был тот самый пассивный навык, который помог им получить дворянство.

Дальше я принялся изучать информацию по состоянию дел в роду, и на данный момент ситуация была плачевна. Оказывалось, что Мария Анатольевна была единственным ребёнком последнего главы рода и должна была вступить в права наследования по достижении восемнадцати лет. Сиротой она осталась в возрасте шести лет: погибли одновременно и отец, и мать. Временным опекуном девочки стал её дядя по матери, который, в общем-то, чередой неудачных решений привёл род практически к банкротству. Земля, выделенная государем-императором, находилась в залоге под весьма приличные проценты.

В восемнадцать, поступив в академию по квоте стараниями императорской семьи, которая всё же помнила верную службу и позаботилась о сироте, Мария Анатольевна получила на руки закредитованное наследство и оказалась главой практически разорившегося рода. Пять лет она брала любые законные подработки, лишь бы платить проценты по кредитам и не пустить имение с молотка. Тогда же и устроилась в библиотеку академии на полставки, а после и на полную.

Однако же на свои, по столичным меркам, средние доходы в качестве библиотекаря магической академии Мария Анатольевна тоже не смогла продвинуться в процессе выкупа родовых земель, едва сводя концы с концами.

Ситуация осложнялась ещё и тем, что отец оставил ей чёткие указания по поводу того, что ей необходимо было продолжить род любым способом, но исключительно с дворянином. А это значит, что супруг должен был бы войти в род Марии Анатольевны. С учётом того, что денег у неё не было, а были лишь долги, выбор кандидатур в женихи существенно сокращался для Марии Анатольевны. В теории она могла бы выйти замуж за кого-то из купцов, которые бы смогли закрыть долги дяди и выкупить имущество и земли Берсеневых, чтобы вновь наладить рыбный промысел на Ильмене. Однако же запрет отца всё усугублял. Обедневшим дворянам она была не интересна, поскольку сама была в долгах как в шелках, а богатым не было никакого дела до её долгов, ведь они должны были бы перейти в её род.

Вот и выходило, что Мария Анатольевна на данный момент могла рассчитывать скорее уж на роль содержанки. Однако же дворянская честь не позволяла ей этого сделать. Теперь становилось понятным её короткие, рубленые фразы, брошенные в мой адрес даже без знакомства: «Супруг требуется. В содержанки не пойду. Капиталов не имею. От титула и фамилии придётся отказаться».

Да, девушка серьёзно попала в переплёт. И понять, чем она меня зацепила, пока не представлялось возможным.

Я поднял глаза на Алексея:

— Какова суммарная сумма долга? Здесь не указано.

Алексей криво усмехнулся.

— Ещё выясняем. На данный момент закладные обнаружены не в одном банке, а в трёх, и, по предварительным подсчётам, долги с процентами и пенями составляют сто пятьдесят тысяч полновесных золотых рублей.

У Эльзы глаза расширились в удивлении. Я же присвистнул.

— Двухгодичное содержание нашей больницы. Однако неудачно дядюшка распоряжался средствами. Кстати, нужно бы понять, какими средствами оброс сам дядюшка в процессе.

— Проверяем, — кивнул Алексей. — В этом направлении информация будет чуть позже.

— Отлично. Как определишься с собственным впечатлением, побеседуем ещё раз.

— Хорошо, — согласился Алексей.

Я уж думал, что до конца поездки мы проведём в молчании, но наш безопасник вдруг заговорил:

— Помнится, вы говорили, что мы с Олегом Ольгердовичем можем приобрести небольшие дома в дворянском квартале, если таковые будут выставлены на продажу.

Алексей сидел напряжённый, с прямой спиной, вцепившись ладонью в подлокотник.

— Всё так, от своих слов не отказываюсь.

— Появился вариант. И если вы не против, я вечером загляну к вам, предоставлю информацию по этому поводу.

— Без проблем. По возможности ещё Леонтьева пригласи, поскольку всё же он в экономических делах смыслит поболее моего.

Алексей, мне кажется, с некоторым облегчением улыбнулся и выдохнул. Вероятно, он ожидал, что в начале наших отношений посулами я пытался смягчить его позицию в отношении меня как наследника рода Угаровых. Однако же моя позиция была стабильна: раз уж мы действительно приняли их в род, то жить они должны были соответственно статусу и никоим образом не должны были быть ущемлены.

— И да, — добавил я. — Если со сделкой всё срастётся, я подготовлю для тебя отряд охраны из химер, который будет подчиняться конкретно тебе и находиться с тобой в контакте по кровной связи.

У Алексея брови взлетели в удивлении.

— А так можно?

— Можно и даже нужно. Так любой гость, посетивший твой дом, будет знать, что ты не просто кто-то из Угаровых — ты Угаров. И химеры, охраняющие покой тебя и твоих близких, будут непосредственным тому подтверждением. Ещё нужно будет в таком случае обсудить вопрос о модернизации системы охраны периметра, но это уже с Юматовым решим, если вариант с домом действительно окажется стоящим.

Кажется, мне удалось смутить Алексея. Прикинув что-то в уме, он произнёс:

— Юрий Викторович, как-то дорогостоящее это всё выходит… Одно дело — дом, и совсем другое — артефакторный контур и химеры — это всё весьма дорогое удовольствие, в том числе и в содержании.

— Алексей, ты — член рода, фактически мой дядя и внук вдовствующей княгини Угаровой. Кроме того, ты — глава нашей службы безопасности. Если твоего родового содержания не будет хватать для содержания собственного дома, то, значит, нужно пересмотреть твоё содержание в сторону увеличения. И это мы тоже сделаем.

Дальнейшая поездка прошла в тишине. Не застав бабушку с утра у себя, я связался с Василисой и узнал, что они отправились на край дворянского квартала, где располагались наиболее бюджетные особняки.

«Если это не секрет, то к кому в гости вдруг решила отправиться бабушка?» — поинтересовался я у химеры по связи, благо расстояние ещё позволяло.

— К твоему куратору, Капелькину.

А вот это уже интересно. Судя по всему, бабушка решила не откладывать в долгий ящик разговор по поводу участия архимага в эксперименте с путешествием во снах и оживлением химер. Ну что же, будем надеяться, что подобные эксперименты мы будем проводить на нашей территории, если бабушке удастся договориться.

Вытащить Владимира Ильича на рассвете из собственного бассейна было жестоко, и это не добавляло ему положительных эмоций, тем более что домой он вернулся достаточно поздно после посещения Савельева и просто-таки жаждал отмокнуть, чтобы привести в порядок собственное, столь изменившееся со временем тело. А потому появление Елизаветы Ольгердовны Угаровой он воспринял как неизбежное зло, которому не было смысла сопротивляться. К тому же эту архимагичку он помнил ещё совсем девчонкой с белобрысыми косичками, заплетёнными серебристой лентой в тон родовому цвету Угаровых. Та вместе с дедом и отцом не единожды бывала и в доме Капелькина, а посему знала, где стоило искать Владимира Ильича в столь ранний час.

Тихий плеск вод подземного бассейна заглушал перестук трости, выдавая приближение вдовствующей княгини.

— Владимир Ильич, уж прости за столь ранний визит, но я решила попытаться тебя словить до отправки на службу, — обратилась она к архимагу, опираясь о крупный валун пятой точкой и перемещая вес тела на здоровую ногу.