Жрец Хаоса. Книга VIII (СИ) - Борзых М.

— Возможно, но сие мне пока неизвестно, — не стал я юлить, заметив, что кицунэ сама перешла на ты в разговоре. — Раз уж ты всё вспомнила и прекрасно осознаёшь, кем была, и даже вновь встала на путь обожествления, на этом наши пути с тобой расходятся. И да, должен всё-таки поблагодарить тебя за то, что не дала умереть Леонтьеву. Хоть я и сознаю, что этим ты пытались отсрочить собственную смерть от невыполнения кровной клятвы или от невольного нарушения оной, но всё равно рад, что ты предпочла бороться до последнего.

— Я не нарушала клятвы, — вспылила кицунэ, — я даже сдала с потрохами твоего врага службе безопасности, но те не отреагировали.

— Отреагировали, — я всё же решил сообщить, что послание японки дошло до адресата, — но дали мне возможность свести счёты, тем самим невольно обрекая тебя на смерть.

Японка выругалась, но тут же оборвала себя на полуслове.

— Это подтверждает, что вины за мной нет.

Я решил оставить это её замечание без комментариев. Возможно, у меня был очередной приступ паранойи, но доверие — не мой сильный конёк.

— Что будешь делать дальше?

— Не знаю, — пожала она плечами. — Леонтьева ты мне не отдашь?

— Не отдам, — подтвердил я. — Конечно, он вполне сам мог бы захотеть уйти и стать твоим первожрецом. Но сил у тебя не так чтобы много, чтобы делиться ещё ими с неодарённым. Культ свой собственный создавать — это нужно уезжать куда-нибудь в глушь и там набирать себе верующих. Сколько на это уйдёт времени, не представляю, но… это уж твоё решение.

— В том-то и дело, что мне нет смысла создавать с нуля собственный культ здесь, — пожала плечами японка и будто бы невзначай откинула край одеяла, выставляя стройную ножку напоказ. — В то время как в другом месте есть целый род, мне поклоняющийся, основа моей силы. И хоть мы находимся в совершенно разных мирах или измерениях, я не знаю, но где-то он есть, и я слышу лишь отголоски силы, до которой не могу дотянуться. Моей силы, силы моей веры, которыми я привыкла оперировать и которыми легко пользовалась в прошлом. Понятно, что все мы хотим силы и независимости. Но смысл мне начинать с нуля здесь, если у меня есть свой культ там. Нужно только вернуться. Если я права, и ты тот, кто ты есть, то у тебя должна быть возможность открыть портал и вернуть меня домой. По сути, это и всё, что мне теперь нужно.

Я расхохотался. Нет, правда, я рассмеялся так, что слёзы выступили в уголках глаз.

— Инари, наглость — второе счастье, да, лисичка? Как будто открыть портал в другой мир — это просто раз плюнуть.

— Но ты же это делал. Это у вас наследственное, ты же умеешь, — я покачал головой. — Ты же каким-то образом вытащил нас из дирижабля вместе с яйцом феникса. Таким же образом ты вытащил нас с завода. Хоть я и была практически в состоянии агонии, но всё равно кое-что запомнила. Ты умеешь. Другой вопрос, что не хочешь, скорее всего.

— Знаешь, Инари, — решил я использовать вновь обретённое полубогиней имя, — у всякой правды есть своя цена. И сейчас всё очень сильно будет зависеть от твоей искренности. Я дам тебе честный ответ на твою просьбу, если ты ответишь честно на мой вопрос.

— Какой вопрос?

Щупальца страха просто полыхнули во все стороны от юной полубогини. Она подспудно знала, какой вопрос я задам, и очень сильно опасалась его услышать.

— Расскажи историю наших с тобой взаимоотношений в прошлом. Почему ты считала, что нас связала судьба и перерождение? Рассказывай, как есть, не пытаясь выгородить себя либо казаться лучше, чем ты есть на самом деле. Прошлое было в прошлом. И от того, насколько честно ты поведаешь нашу историю, очень многое будет зависеть.

Я видел, как Инари взвешивала все за и против. Она металась в своём выборе, никак не в состоянии определиться. А ещё она боялась — она буквально тонула в страхе, перебирая варианты поведения: рассказать всё как есть и, возможно, потерять любую надежду на возвращение домой, или попытаться всё скрыть, но в итоге всё равно получить отказ в своей просьбе. Она пристально осматривала меня с ног до головы, особо остановившись на пальцах рук в поисках колец-артефактов, определяющих правду.

Я решил чуть поднажать на японку.

— А я ведь и сам кое-что вспомнил из нашего прошлого и смогу словить тебя на лжи, если решишь схитрить или высказать полуправду. Нет, ты женщина, и у вас это в крови, в сознании, в программе, прошитой на подкорке. Но сейчас посоветовал бы быть отвратительно честной. Ибо моё доверие тебе и так висит даже не на волоске, а на паутинке жизни Леонтьева.

И Инари решилась, словно в омут с головой нырнула. В момент, когда она пересилила свой собственный страх и заговорила, аура столь близкого, оседающего на языке сладостью и опьянением страха вдруг начала исчезать, разлетаться клочьями, а после и вовсе втянулась обратно в юную богиню.

— Твою мать звали в прошлой жизни — Тэймэй Инари…

С этого начала свой рассказ кицунэ, и дальше слова полились из неё сплошным потоком откровений и водопадом признаний.

— Твоя мать была из Страны восходящего солнца, только в другом мире и с другой политической расстановкой, даже с другими божественными пантеонами, где каждый род имел покровителя в виде животного, растения, насекомого, камня и прочего, настолько разнообразными были верования в нашем родном мире.

Далее Инари приказала моей матери обманом забеременеть от перспективного аристократа-иностранца. Радовало, что мать хотя бы была в того влюблена. Но аристократ оказался не распоследним уродом, и когда узнал о ребёнке затребовал оформить отношения официально и забрать наследника в свой род. Это и стало камнем преткновения. У Инари были на меня свои планы, у отца и его покровителя — свои. Японская богиня планировала поставить меня во главе собственного рода и тем самым усилить его, а возможно, со временем и посадить на трон империи, ведь мать по силе и чистоте крови вполне могла претендовать на нечто похожее.

Дальше была череда неудачных решений, как она их назвала, в результате которых, не получив меня, она решила меня уничтожить, дабы не дать усилиться конкуренту как в божественном плане, так и в аристократическом.

— В прошлой жизни ты ещё в утробе создал дракона, спасая себя и мать от предателей. Твой отец неизвестно как получил у японского императора разрешение на брак и даже выбил ей княжеский титул, причитающийся ей по праву силы и крови.

Дальше вновь была череда безуспешных заговоров, в результате которых богиня убила бабку мою, обезглавив её и пытаясь свалить всё на моего отца, чем самым окончательно ополчила против себя свой собственный род. Основу своего могущества.

— Я доинтриговалась до того, что меня уничтожили собственные последователи. Я же не знала, что твой папаша окажется не самым обычным бароном с магией крови из Российской империи, а Высшим существом, божественный ранг которого кратно выше моего. Он прибыл в нашу песочницу поразвлекаться и не побрезговал завести себе семью с человеческой женщиной. Закончилось всё тем, что он забрал себе под покровительство мой род, забрал мою благодать, а после и уничтожил меня.

Заметив мой скептицизм, кицунэ тут же поправилась:

— Ладно! Не смотри на меня так! Всё равно, я считаю, что виноват в большей мере он! Если бы Тэймэй с ним не связалась, она и дальше была бы послушной девочкой. А тут влюбилась, и всё пошло наперекосяк! Так что, если уж быть откровенной, скорее всего, уничтожил меня не он, а твоя мать. На тот момент я потеряла практически все запасы благодати, попытавшись позариться на чужую. Ну и потеряла голову в прямом и переносном смысле. Так что да, нас с тобой связывают весьма непростые взаимоотношения. На момент моей смерти ты даже не родился, но причиной твоего рождения была я.

— И после всего этого ты хочешь, чтобы я вернул тебя в родной мир, где ты вновь примешься «доить благодать» с рода моей матери? — поразился я. — Это такой изощрённый способ самоубийства? Ты реально думаешь, что тебя там встретят с распростёртыми объятиями?