Мастерская попаданки (СИ) - Даль Ри

— Спускайся, милая, там безопасно, — шептала я, хотя сама задыхалась.

Люся цеплялась за мои руки, плача и повторяя:

— Мне страшно! Страшно!..

— Я знаю, знаю, — я гладила её по голове, помогая спуститься. — Ты молодец, всё будет хорошо.

Когда её маленькая фигурка исчезла на лестнице, я услышала голоса снизу — взрослые, наверное, родители или пожарные, наконец-то добрались. Я высунулась из окна, вдохнув свежий воздух, и пересчитала детей во дворике. Все на месте. Выдохнула с облегчением, но тут же почувствовала, как жар за моей спиной стал невыносимым.

Я знала, что старые печи могут взрываться, если огонь не остановить. Если я не выключу её, взрыв неизбежен. Оглянулась на комнату, где пламя уже лизало стены. В горле першило, глаза слезились, но я не могла просто уйти.

Бросилась к комнате с печью. Дверь была раскалённой, но я толкнула её, надеясь добраться до рубильника. Пламя взревело, дым ослепил меня. Я кашляла, пытаясь найти выключатель, но жар был слишком сильным.

И тут раздался оглушительный взрыв. Печь полыхнула, и всё вокруг поглотило пламя.

А затем наступила тьма.

Глава 3.

Сознание возвращалось медленно, нехотя, словно противилось этому возвращению, не желало вновь занимать своё место. Я ощутила, как веки дрожат, сопротивляясь инстинкту открыть глаза.

Я… жива?..

Это было первое, что промелькнуло в голове.

Жива… Чудо… Я не должна была выжить, но… выжила?..

Однако радость моя тут же сменилась смутным беспокойством. Что-то было не так…

Тело казалось чужим, словно я надела слишком тесную одежду, которая сковывала движения, давила на грудь, путала мысли. Голова раскалывалась, будто кто-то бил по ней молотом, а кожа на руках и плечах горела, словно её лизнуло пламя.

Пламя… Печь. Взрыв. Дети…

Я резко открыла глаза, ожидая увидеть белые стены больницы, запах антисептика, мерное пиканье приборов. Но вместо этого передо мной раскинулся мир, которого я абсолютно не знала. Я лежала на широкой кровати, укрытая мягким шерстяным одеялом, расшитым замысловатыми узорами, похожими на те, что я вырезала на своих керамических чашках. Комната была просторной, но странной, словно из другого времени. Стены из тёмного камня, покрытые резными деревянными панелями, изображали сцены охоты: волки, преследующие оленя, и драконы, парящие над волнами. Потолок пересекали массивные балки, отполированные до блеска, а в углу стоял очаг, в котором потрескивал огонь, отбрасывая тёплые блики на пол, устланный шкурами. У окна — узкого, с витражным стеклом, расписанным зелёными и синими узлами — висели тяжёлые шторы из грубой ткани, пропитанные запахом трав и моря.

Моря?..

Я нахмурилась, пытаясь вдохнуть глубже, но грудь сжало, как от тугого корсета. Воздух был солёным, с привкусом йода и мокрого камня, будто я находилась у самого берега.

Это не больница... Это не мой город… Это вообще… чёрте что.

Я попыталась сесть, но тело отозвалось болью. Руки, обмотанные тонкими льняными бинтами, саднили, словно ожоги были свежими, но не такими сильными, как я ожидала после взрыва. Коснулась лица — кожа была гладкой, слишком гладкой, не моей. Пальцы дрожали, когда я провела ими по волосам. Они были длинными, шелковистыми, с лёгкой волной, совсем не похожими на мои короткие, сухие и ломкие пряди.

Сердце заколотилось быстрее.

Что со мной? Где я?

Хотела встать, но тело не послушалась, и я оперлась на резной деревянный столбик кровати. В комнате было тихо, только огонь в очаге потрескивал, да где-то вдалеке слышался низкий гул — то ли ветер, то ли волны, бьющиеся о скалы. Кое-как сползла с постели. Сделала шаг к окну, надеясь, что вид снаружи даст хоть какие-то ответы. Но не успела я дойти, как тяжёлая деревянная дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвался какой-то мужчина.

Я замерла. Незнакомец, стоявший передо мной, был словно высечен из камня. Огромный, выше двух метров, с широкими плечами и мускулистыми руками, которые, казалось, могли сломать дерево пополам. Его доспехи — кожаные, с металлическими пластинами, украшенными гравировкой драконьих голов — скрипели при каждом движении. Медные волосы, обрамлявшие лицо, спадали на плечи, а борода, аккуратно подстриженная и густая, придавала его виду дикую необузданную красоту. Глаза — тёмно-зелёные, с искрами гнева — буравили меня, будто я была виновата во всех бедах мира.

— Эйлин, — прогремел его голос, низкий, как рокот моря. — Ты наконец очнулась.

Я открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле.

Эйлин?.. Какая Эйлин?..

Я хотела сказать, что я не Эйлин, что я Елена, что я не знаю, кто он и где я, но он не дал мне и шанса.

— Что на тебя нашло? — продолжал здоровяк, шагнув ближе. Его доспехи звякнули, и я невольно отступила, чувствуя, как боль в руках усиливается. — Думаешь, твои капризы отменят свадьбу? Я еле успел вытащить тебя из огня! Как ты могла такое устроить?

— Свадьба? — вырвалось у меня, голос дрожал, как у ребёнка. — Какая свадьба? Я не Эйлин, я…

— Хватит! — рявкнул он, перебивая. Его лицо потемнело, брови сошлись на переносице, но я видела, как он сжал кулаки, будто сдерживая себя, чтобы не сорваться. — Эйлин Келлахан, я устал от твоих игр. Ты прекрасно знаешь, что свадьба состоится, хочешь ты этого или нет. Приведи себя в порядок, и чтобы на церемонии — никаких глупостей.

Я смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Моя голова раскалывалась, каждый вдох отдавался болью в груди, а его слова крутились в сознании, как обрывки чужого сна.

Свадьба? Церемония? Эйлин Келлахан?..

Я попыталась вспомнить что-то, хоть что-то, но память была пустой, как разбитая чашка. Опустила взгляд и увидела, что на запястье, под бинтами, виднелась тонкая татуировка — кельтский узел. Это было не моё тело.

— Я не Эйлин, — прошептала, но голос утонул в новом приступе боли.

Ожоги на руках и плечах пульсировали, хотя, судя по всему, они были неглубокими. Кожа натянулась, суставы ныли, а сердце билось так, будто хотело вырваться наружу.

Мужчина посмотрел на меня с такой яростью, что я от страха сцепила челюсти покрепче. Но в его глазах мелькнуло что-то ещё — не просто гнев, а тревога, тщательно скрываемая за суровостью. Он шагнул ко мне, и я почувствовала жар его тела, смешанный с запахом кожи, металла и морской соли.

— Ты чуть не погибла, Эйлин, — сказал он, понизив голос. — Если бы не я, тебя бы уже не было. Хватит испытывать моё терпение. Ты нужна мне. Клану нужна твоя сила.

— Какая сила? — вырвалось у меня.

Я хотела крикнуть, что я не знаю, о чём он говорит, что я не Эйлин, что я Елена Довлатова, медсестра, которая только что потеряла всё в огне. Но он снова перебил.

— Довольно, — отрезал он, его голос стал холодным, как ветер с моря. — Я не позволю тебе снова натворить глупостей. Отдыхай, приводи себя в порядок. Завтра ты станешь моей женой, и это не обсуждается.

Он развернулся, его тяжёлые шаги отдавались эхом по каменному полу. Дверь захлопнулась за ним с такой силой, что я вздрогнула. Тишина обрушилась на меня, как волна, и я осталась одна, растерянная, с гудящей головой и телом, которое не чувствовалось моим.

Глава 4.

Медленно опустившись на кровать, я попыталась собрать воедино разрозненные мысли.

Огонь… Взрыв в мастерской… Дети…

Я спасла их, знала, что спасла. Люся была последней — я помогала ей спуститься по пожарной лестнице. Даже если после взрыва из окна посыпались осколки, вряд ли случилось что-то серьёзное. Дети находились внизу — их не должно было задеть. Значит, они живы.

А я?..

После взрыва я помнила лишь тьму. Мне трудно сказать, длилась она всего миг или целую вечность. В этой тьме не было ничего, за что можно зацепиться — ни звуков, ни голосов, ни хотя бы крошечного огонька света. А затем я очутилась здесь, в этом странном мире: я — вроде бы всё та же я. Но почему-то зовут меня чужим именем, а тело моё совершенно не похоже на знакомое мне.